Чтение онлайн

– Господи! Они ведь маму!..

– Не надо, Лина. Не надо… Молчи.

Я ещё сильнее прижал её к себе, поморщившись от боли – Ната случайно коснулась ушибленной ключицы. Она тоже примостилась рядом. Элина затихла, спрятав руки и лицо на моей груди. Ната, со стороны раненого плеча, обняла меня за пояс одной рукой, а другой гладила Лину по волосам. Мы переглянулись – на её глазах тоже сверкали слезы. Я потянулся к ней губами и Ната, угадав моё желание, сама подалась навстречу. Мы беззвучно, не тревожа притихшую девушку, стали целовать друг друга, а потом, увидев это, и она сама сначала прижалась губами к моей щеке, потом, к мокрому лицу Наты. Так, осторожно лаская друг друга, мы искали и пытались найти понимание и отзыв человечности, на весь тот ужас, который приключился с нами ранее и происходил сейчас…

Звери внизу, помалу, успокаивались – или их было немного, и они сумели как-то поделить останки, или, уже все насытились, и исчез повод для ссоры. Постепенно всё стихло. Я обратил внимание на Угара – пёс вовсе не спал. Настороженно прижатые к спине уши, прищуренный, с металлическим отливом, устремлённый вниз взгляд, напряжённые мускулы под слегка вздыбленной шерстью… В отличие от нас, он ни на миг не выдал своего состояния, обратившись словно в камень.

Тени внизу перестали шевелиться, одна за другой пропадая в кустах. Ната, вновь поцеловав Лину, обратилась ко мне:

– Ушли? Я молча кивнул, знаком подав ей сигнал помалкивать, устроился поудобнее и закрыл глаза – усталость давала о себе знать. Если мы хотим вернуться домой, то надо хоть остаток ночи провести спокойно, сберегая силы для предстоящего перехода. Скоро девушки затихли. Элина так и уснула, успокоившись на моих коленях, а Ната – на плече. В лесу воцарилась полнейшая тишина.

Утром я едва смог расправить затекшие от долгого сидения ноги. От случайного прикосновения к распухшему плечу я чуть не взвыл, а Элина, принявшая моё перекошенное от боли лицо, на свой счет, от испуга дёрнулась и слетела со ствола, едва успев повиснув на нижних ветках. И только сразу всё понявшая Ната, среагировала должным образом – она ухватилась за волосы и за руку девушки и буквально втащила её обратно.

– Ты что, с ума сошла? Сиди!

– Больно…- у той брызнули слезы из глаз. Ната отпустила её и Элина стала поправлять причёску.

– Сможешь спуститься?

– Постараюсь… Как Угара опускать будем?

Пёс, словно понимая, о чём идёт речь, вытянулся на ветке подобно громадной кошке и явно не желал сам предпринимать никаких действий.

– Мда… Собаки для лазанья по веткам всё же не предназначены.

– А вдруг, теперь он и это может?

Я с сомнением посмотрел на ждущего от нас, каких-либо, действий пса.

– Вряд ли. Готовь верёвки – будем повторять вчерашнее, с точностью, до наоборот.

Помогая друг другу возгласами, мы, кое-как, спустили на землю Угара, и тот, освободившись от пут, сразу умчался в кусты.

– Соберитесь.

Мы поправили нашу поклажу, проверили все тесёмки и узлы на одежде. Я взялся здоровой рукой за копьё, а Ната подняла с травы лук и остатки стрел.

– Идём.

– Постойте!

Элина, глядя на нас испуганными глазами, красноречиво показала на холм, с которого мы вчера спустились.

– А как же?..

– Элина… Лина, – я как можно мягче произнёс ее имя, делая шаг навстречу Мы ничего уже не можем сделать… Всё кончено, девочка… Нам нужно уходить.

Её глаза вновь подёрнулись влагой. Ната шагнула к ней и утёрла их, как старшая сестра сделала бы это младшей…

– Пойдём, Лина. Мы не можем здесь долго оставаться. Эти звери – страшные соперники даже для здорового охотника. А Дар ранен, и Угар тоже. Его лук сломан. И в прерии еще есть немало зверей, которые будут не против нами… напасть на нас. Нужно уходить. Пойдём…

Она увлекла девушку вперёд. Та бросила отчаянный, последний взгляд в сторону холма и, поникнув, тоже зашагала вслед скрывающейся за поворотом Наты. Из-за деревьев выскочил Угар. Он доковылял до Элины – пес передвигался с трудом, но уже не полз, а только хромал – и ткнулся мордой в руку девушки. Та, без звука, опустилась на колени…

– Что это?

Я подошел к Элине. Она протянула мне окровавленный платок…

– Это мамино… Как он догадался?

– Угар – не простой пес… Пойдем, Лина. Пойдем отсюда. Мы ничего не можем изменить. А тебе еще нужно жить.

– Зачем? Я так устала, все время прятаться и убегать…

Я приподнял ее и обнял. Лина спрятала свое лицо на моей груди, тоскливо шепча:

– Что с нами случилось? Что? За что все это?

– Не надо, солнышко… Не трави себя.

Теперь, при дневном свете, я смог рассмотреть ее как следует. Она была высокого роста, очень тоненькая, казалась, сожми за пояс и ее косточки хрустнут! Впалый живот, возможно, от постоянного недоедания, узкие лопатки, почти мальчишеские бедра и высокая, даже больше чем у Наты, грудь. Изможденное лицо, на котором, несмотря на лишения, явственно читалась небывалая красота, и я даже поразился этому, не поняв вначале, что меня так потрясло… Она была изумительно хороша, и это было заметно, даже сквозь ее нелепый и рваный наряд. Ну а волосы девушки… Они спадали по ее тонкой и стройной спине вниз, касаясь кончиками бедер, и напоминая собой поток раскаленной лавы – настолько огненными они оказались при солнечном свете! Невольно я погладил их… Она не отстранилась, но прикрыла глаза…

На пригорке появилась Ната. Она увидела эту картину и, на миг, замерла. Потом девушка взмахнула луком и, охрипшим вдруг голосом, произнесла:

– Поторопитесь…

Если вчера мы сумели преодолеть подъём, примерно за пару часов, то спуск занял у нас гораздо больше времени, из-за за меня и Угара. Элина, несмотря на её кажущуюся слабость – на это указывала ее чудовищная худоба! – перепрыгивала с камня на камень, с ловкостью горной козочки и ни разу нигде не оступилась. На наш невысказанный вопрос, она кротко ответила:

– Мы жили высоко, за хребтом. Почти все время, после всего… Там только горы и камни.

Мы поняли – Катастрофа застала девушку далеко от цивилизации и, возможно, спасла этим от гибели. Так было практически всюду и везде, по рассказам Совы и Дока. Те, кому повезло спастись в первые дни, находились далеко от города или, по крайней мере, от больших жилых массивов.

Вторая ночёвка застала нас недалеко от подножья скалы, возле которой мы уже ночевали с Натой. Под открытым небом, без моего надёжного лука и с раненым псом, который не мог отбить появление враждебных зверей… или людей. Теперь мы не могли быть уверены в том, что такое невозможно…

Ната развела костер и приготовила горячую воду. Я достал из мешка сушеное мясо, по рецепту Белой Совы, и бросил его в большую миску. На ходу мы ели одни лепешки и только сейчас решили поесть, как следует. Элина, редко вступавшая в наш разговор на протяжении всего дня, недоверчиво принюхалась к исходившему от миски запаху.

– Что это? Неужели, мясо?

Вместо ответа, Ната, без слов, протянула ей свою чашку с горячим варевом. Элина, обжигаясь и давясь, почти сразу выпила все до последней капли, и тут же, устыдившись своих эмоций, потупила взор. Я вздохнул – картина, когда Ната, такая же изголодавшая и потерявшая всякую надежду, вылизывала консервную банку, живо возникла у меня перед глазами… Ната, видимо, подумала о том же, и у нее предательски заблестели ресницы! Она подсела к Лине.