Чтение онлайн

– Похоже.

Против ожиданий, мы легко оторвали плачущую женщину от тела. Я – опираясь на палку, Угар – ползя и поскуливая, а Ната – удерживая за локоть женщину поднялись на бугор и стали спускаться к месту первого побоища. Положение было тяжёлым. Из нас всех, только Ната осталась невредимой, не считая нескольких случайных ссадин. Я, с каждым шагом, чувствовал ноющую боль в ноге, плечо распухло, и к нему невозможно было прикоснуться. Пёс волочил задние ноги и тоже был не в самом лучшем состоянии. Что касается девушки – дочери убитой, то она ещё не вышла из шока и, перестав причитать, молча сидела возле костра, не принимая участия в нашем, с Натой, разговоре.

– Мы их будем хоронить?

Я ответил не сразу. Долг, веками заложенный в нас перед мёртвыми, требовал того, о чём спрашивала Ната. Но исполнить это реально было невозможно. У нас не было ни сил, ни возможности, чтобы без лопат выкопать, в перевитой множеством плотных корней почве, могилу для более чем десяти трупов. Шестеро убитых нами бандитов, женщина за холмом и ещё две женщины и пять мужчин на лужайке, возле нас. Но, даже, если бы мы стали это делать, то те, кто неминуемо появятся здесь очень скоро, выроют из земли всех…

– Нет… Мы отойдем, насколько сможем, и переночуем ниже я оглядел местность. – На деревьях. На запах крови могут прийти другие враги. Внизу нас прикончат.

– Вы убили их всех… Девушка – а это была молодая девушка – сглотнула, с трудом произнеся эту фразу, и добавила:

– Других нет… Здесь нет.

Мы перебросились с Натой молниеносным взглядом, и в один голос спросили:

– Где есть? Кто есть?

– Люди… Их тоже несколько, пять или шесть, я не помню.

Ната достала из мешка бутылку с водкой и наполнила ею чашку до краев.

– Выпей. Это поможет.

Девушка двумя руками взяла чашку и поднесла её ко рту. Она длинным, безостановочным глотком выпила все содержимое, словно это была обыкновенная вода, и удивлённо произнесла:

– Водка… Откуда?

– Ты в порядке? – вместо ответа Ната налила ей ещё Ты можешь идти?

– Да, – голос у девушки был хриплый, явно простуженный, и, тем не менее, в нём слышалась музыкальность и скрытая глубина Я смогу. Вы не думайте… Я много что теперь умею. Такого, правда, не ожидала. А вы… Вы кто? Вы возьмёте меня с собой?

И тут Ната сделала то, о чём я в этот момент даже и не мог подумать. Она выпрямилась и, глядя мне в лицо, твёрдо сказала:

– Дар! Ты – вождь! Примешь ли ты эту женщину в наш дом? Наш род? И… нашу семью?

Я сразу всё понял… Вслух говоря о спасении девушки – а без нас она бы неминуемо погибла – Ната спрашивала мое согласие на то, чтобы привести в подвал еще одну женщину, быть может, будущую соперницу, себе самой. Но этим она без оговорок утверждала мою главенствующую роль в нашем маленьком коллективе, полностью отдавая мне право выбора, в довольно щекотливом деле.

Девушка открыла было рот, для ответа, но Ната ее опередила, произнеся:

– Нас двое. Если ты пойдешь с нами – будешь третьей… но лишней ты быть не можешь. Ты понимаешь меня?

У девушки вновь заблестели слезы на глазах, и она, прикрыв лицо ладонями, беззвучно заплакала. Мне стало не по себе. Огорченный столь жестким напором Наты, желающей все сразу поставить на свои места, я тоже решил объяснить ей всю ситуацию.

– Как тебя зовут?

Из под ладоней донеслось приглушенное, прерываемое всхлипами…

– Эли… Элина.

Я взял ее за руки и принудил опустить их вниз, потом, приподняв ее подбородок, заставил смотреть мне в глаза.

– Нас, действительно, только двое. Есть еще – там, внизу. Но первыми – для нас – мы стали сами. Её, – я мотнул головой в сторону Зовут Натали. Ната. Меня – Дар. Я нашёл её тогда, когда думал, что на свете уже никого не осталось, кроме меня… Тоже самое приходило в голову и ей. И тогда мы стали жить вместе – как семья. Позднее – нашли других. А теперь мы встретили вас. То есть – тебя… И, если ты пойдёшь с нами, то будешь жить в нашем убежище, – я метнул взгляд на Нату Как равная… Тебя никто не будет принуждать делать того, чего ты не хочешь делать. Но мы не хотим раздоров… Мы можем отвести тебя в поселок. Это не поселок, в том смысле, как ты можешь себе представить, но там тоже живут люди. Но… Все изменилось, Элина. Очень изменилось. Ты понимаешь меня?

Ната, жалея о своей резкости, присела на корточки возле Элины и добавила:

– Я его жена… У меня никого нет, давно нет, ещё до всего этого… Он спас меня от смерти. Мы все время друг друга спасаем, так уж выходит, что я тоже научилась убивать… В том поселке есть мужчины, но их немного. И там… там плохо. Мы можем привести тебя к нам. Но, если вдруг, ты захочешь в будущем, отобрать его у меня – мне просто незачем будет жить. А тебе нужен будет мужчина – без этого нельзя…

Элина непонимающе посмотрела на нее и испуганно покачала головой:

– Какой мужчина? Нет! Нет! О чем вы? Ты не бойся! Я не стану между вами, и… мне никто не нужен! Я даже думать об этом не могу…

– Сейчас не можешь. А потом?

– Я ведь… Мне это не нужно. Я даже не знаю, что это такое…

Ната удивлённо подняла глаза. Я прикусил губу, с чуть заметной ухмылкой глядя на свою подругу. Богатое прошлое Наты даже и допустить не могло, что среди тех, кто может быть старше ее, кто-то остается невинным до такого возраста… Однако, она не была бы Натой, если бы не оставила за собой последнего слова:

– Ну… подумаешь! Всё ещё впереди…

Я вмешался:

– Хватит. Нам пора уходить отсюда, пока не появились трупоеды. Выбирать станешь потом – если мы успеем уйти… До заката надо найти подходящие деревья и взобраться на них. Желательно отойти от этой поляны, как можно дальше. Собирайтесь.

Девушки согласно кивнули и, исполняя мои указания, разошлись по разным сторонам площадки. Элина, превозмогая отвращение к этим подонкам и подавив в себе горечь утраты родного человека, собрала все ножи и железные орудия бандитов, касаясь их лишь кончиками пальцев, сложила в мешок. Она ходила по полянке как сомнамбула, все время спотыкалась. Ната разыскала и принесла все выпущенные нами стрелы, сурово поджимая губы. Я не спрашивал – по окровавленным наконечникам и так было понятно, что ей пришлось делать для того, чтобы вынуть их из тел бандитов… Она собрала наши мешки, смотала верёвку и распределила груз между нами, большую часть оставив себе – я, с хромой ногой и больным плечом, был ей не помощник. Осмотрев повязку на собаке, я кое-где её подправил и занялся собой. Рана на ноге кровоточила, не позволяя идти в более-менее быстром темпе, и мне приходилось опираться на чье-то копье. Остатки лука я повесил за спину, намереваясь починить его дома. Угар, тяжко вздыхая, уселся рядом, выражая своим взглядом понимание тяжести долгого, обратного пути. Я погладил его. Пёс в ответ лизнул мне руку тёмно-красным шершавым языком и отвернулся. К нам подошла Ната…

– Всё готово. Выступаем?

– Да. А где…?

– Я здесь.

Элина подошла с другой стороны. Она несколько преобразилась: сбросила с себя все грязное тряпье, в котором была одета и достала из брошенных вещей другое – более чистое. Волосы она собрала в пучок на макушке, и теперь они длинным конским хвостом спадали по её спине, доставая середины бедер. Талию она перетянула верёвкой, на манер Наты, и это подчеркнуло её худобу. Мешковатые штаны были подвёрнуты до колен, освобождая моему взору крепкие лодыжки. Ступни у Элины были маленькие, обутые в самодельные тапочки, на манер наших мокасин. Она вымыла лицо в ледяной воде ручья и предстала теперь совсем не тем человеком, которого мы нашли час тому назад. Удлинённые ярко-синие глаза, тонкий слегка заострённый нос, порозовевшие от перенесенного волнения, щёки и маленький рот с тонкими, чувственными губами, на очень чистом, без малейших изъянов, лице. Ната стрельнула по ней глазами и подхватила свой мешок.