Чтение онлайн

– Долго ещё?

– Возможно, за той вершиной… С низины трудно определится. Посмотри на пса!

Угар рвался вперёд… Лишь строгий оклик заставил его держаться возле нас. Я не хотел лишиться надёжного бойца в незнакомой местности, тем более, памятуя незабываемую встречу со Змеем… Мы никогда раньше еще не поднимались в горы. Всего полдня и долина, чуть ли не на всём своём протяжении, лежала где-то внизу, став видной как на ладони. Мы различали несколько озер и отражающийся от воды, свет. Смутное марево над очень далекими болотами, на северо-востоке, и, даже, темную полосу Каменных Исполинов, за которыми находился наш дом…

Подъём незаметно стал очень резким. Здесь господствовал иной тип растительности – мягкий мох, напоминающий тот, который рос в низине, но отличающийся по цвету, он был густого темно-зеленого оттенка. Почти все деревья были нам не знакомы. Я поражался тому, как быстро они выросли, но Ната, с ходу, отмела это предложение, устало сказав:

– Они не выросли. Они тоже, изменились…

Возможно, так оно и было. Кое-где, глаз выхватывал смутные, памятные очертания. Так, например, мы узнали сосну по висящим на ней шишкам, а вот дуб, с характерной и памятной листвой, едва не остался нами незамечен, мы смогли опознать его только по упавшим к корням, желудям. На вершинах деревьев, перепрыгивая с ветки на ветку, носились мелкие зверьки – то, что стало с прежними белками или куницами. Под ногами тоже кипела жизнь. Ната, с гримасой отвращения, сбросила с ноги здоровенного паука, намеревавшегося вонзить свои жвалы в незащищённую кожу.

– Какая мерзость!

– Брось его… Мы приближаемся.

Пёс остановился и устремил на меня свои тёмные глаза. Я прочёл в них предупреждение – Угар явно не хотел, чтобы мы вышли к источнику дыма открыто!

– Что-то, случилось?

– Да. Пёс призывает нас к осторожности. Пригнись… Да и мне, тоже, что-то не нравится…

Я прислушался к собственным ощущениям – чувство приближающейся опасности мало-помалу стало давать о себе знать… Мы нырнули в густые заросли, стараясь ступать очень тихо, чтобы ненароком не наступить на сухой валежник или зацепиться за торчащие местами корни.

– Смотри!

В нескольких шагах перед нами, на земле, лежал клочок одежды, зацепившийся за колючки кустарника. Он был какого-то неопределенного цвета, на нем сохранилась пуговица. Мы догадались, при ближайшем осмотре, что это часть куртки, возможно, бывшего зимнего пуховика…

– Он такой грязный…

– А что ты хотела? Прошло столько времени после всего… Свою помнишь? – Помолчав немного, я добавил – Знаешь, не нравится мне что-то… Чувствую.

– Как тогда? При встречах?

Я пожал плечами:

– Не могу сказать. Каждый раз по-разному. Иногда, очень сильно чувствуешь, а иногда, в последний момент! А сейчас… Есть что-то такое, неприятное. Муторно на душе, и все тут…

– Можем уйти обратно!

Я отрицательно мотнул головой:

– Не для того столько времени потратили. Я хотел бы точно знать, кто это здесь бродит?

Ната неопределенно кивнула…

– А зачем? Сова говорил, что в прерии много людей. В смысле, тех, кто предпочитает не сидеть на одном месте, а следует за ветром.

– За ветром?

– Он так выразился. Красиво, да?

– Красиво… Если бы это прозвучало в той, прошлой жизни. А здесь – не знаю… Мы все идем за ветром, и куда он нас выведет – трудно ответить.

Угар глухо тявкнул.

– Собака хочет, чтобы мы шли вперед.

– Тогда идем!

Мы опять устремились за ним. Пес рвался вперед, не обращая внимания на то, что мы безнадежно отстали. Вокруг нас слышались крики и посвист мелких птиц, необычных животных, под ногами сновали многочисленные насекомые, размером вряд ли меньше Натиной ладони!

Вообще, вся живность, попадавшаяся нам на глаза в эти месяцы, совершенно перестала соответствовать своим прежним размерам – либо она перестала быть той живностью, переродившись невообразимо во что. Жуки достигали чуть ли не моей стопы в длину и ширину. Гигантские пауки способны были своим укусом свалить здоровенного Овцебыка. Попадались грызуны, величиной с кошку, верткие и быстрые как молнии, так что глаз едва успевал запечатлеть их появление на пестром фоне, среди поражающей воображение растительности! Все это – совершенно не походило на то, что когда-то было нам знакомо…

– Стой!

Я остановился, как вкопанный. Ната внимательно осматривала сломанные ветки впереди себя. В некоторых случаях, я уже вполне мог довериться ее интуиции – Ната умела различать следы лучше меня – сказались давно пройденные уроки в скаутском отряде!

– Здесь недавно прошли люди…

– Поясни.

– Сломаны ветки на уровне груди – животное, способное идти напролом, не стало бы выбирать для этого столь неудобную дорогу. Так можно сделать лишь при быстром беге, когда ничего не замечаешь, или спасаешься от кого-то. Если идти спокойно, то ветки были бы просто отогнуты в стороны и, без ущерба, вернулись назад. На земле вмятины – это не копыта и не лапы… Похожи на башмаки, но утверждать не берусь. И еще…

Она дотронулась пальцем до листьев.

– По-моему, это кровь…

– А следов… тех, кто мог догонять, ты не обнаружила?

– Погоди…

Она склонилась к почве, на влажной поверхности которой, на первый взгляд, ничего не было видно:

– Есть! Их много – семь или восемь. Они бежали, один за другим, как звери! Но это не преследователи – это те, кто убегал от кого-то!

– Люди?

Ната бросила на меня тревожный взгляд – оборотни!

– Нет… Надеюсь.

– Белая Сова и Док упоминали о тех, кто способен ограбить и убить любого путника, но речь шла именно об одиночках. Или, в долине уже образовались настоящие банды! Но он бы о них знал…

– Поспешим! Мы еще можем успеть!

До нас донесся отчаянный, полный боли и ужаса крик. Я сжал древко лука и глухо обронил:

– Вряд ли…

Мы молча бросились вперед. Еще где-то полчаса беспрерывной гонки по отвесным кручам – и мы выскочили к небольшой лужайке, где сразу остановились, пораженные увиденным… Возле потухшего костра, полукругом, в лужах крови лежали тела людей. Никто из них не шевелился – они все были мертвы. На многих из них не было никакой одежды – она вся была стянута с них и свалена в кучу. По всей стоянке, в беспорядке, валялось примитивное оружие, кое-какой, нехитрый скарб, жалкие крохи продовольствия. Здесь было тихо, зато за пригорком, в нескольких шагах от этой поляны, раздавались злобные, торжествующие крики. Мы переглянулись, сомнений в том, что это могут быть только люди, уже не оставалось. Угар злобно и глухо ворчал, порываясь бежать на крики. Но мы побоялись идти напрямик, через поляну, и, по возможности стараясь не шуметь сухими ветками, в изобилии устилающими землю под ногами, короткими перебежками направились в обход, выбирая направление таким образом, что бы оказаться выше места происшествия. Крики не смолкали, и иногда к ним присоединялся очередной вопль ужаса и боли – там явно, кого-то истязали. Ната, дрожа от возбуждения, шепнула на ходу:

– Ты слышишь? Это женщина кричит…

Я не ответил, стараясь не зацепиться шкурами об торчащие из деревьев сучья и полуобгоревшие ветви. То, что голос принадлежал женщине, я тоже понял… Вновь раздался полный отчаяния и боли крик, перекрытый улюлюканьем и злобным рёвом множества хриплых и грубых глоток. Потом пронёсся долгий стон, и на время всё стихло. Затем послышались очередные крики, и мы различили в них полные ужаса мольбы:

– Нет! Нет! Не надо! Пощадите! Не надо! Делайте с нами, что хотите, только не убивайте! Не надо!