Чтение онлайн

Подчинившись ее просьбе, я чиркнул спичкой – огонек светильника мигнул и вскоре заиграл тенями, возле нашего изголовья. Ложась, я заметил несколько маленьких точек на ее ключице – следы от заживших язвочек или ожогов. Непроизвольно коснулся их пальцами – но Ната не среагировала, вновь уйдя в забытье…

Мне же не спалось. Я вновь и вновь переваривал все в себе – и не находил ответа. А Ната, разметавшись во сне, скинула с себя одеяло, и теперь лежала на спине – а рубашка, которую я ей дал из своих запасов, сбилась наверх, полностью оголив ее волнующее тело… У меня забилось сердце – я не мог отвести глаз от ее бедер, от впадинки на животе, от сводящих с ума ложбинок и покатости, ведущей к поросшему курчавыми волосками, лобку… Вынести это было невозможно! Я лежал в постели с практически голой девушкой, да и сам был раздет… Желание, до того сдерживаемое мною, разом заявило о себе, и я едва удержался от того, чтобы не опустить свою руку на живот девушки. Минуту – или целую вечность! – я боролся сам с собой, между страшным желанием обладать этим телом, этой девочкой-подростком, и чувством долга, не дававшем мне совершить подлость…

Совесть, стыд ли – возобладали над первым – и я, чуть ли не со стоном, вскочил с кровати. Сон покинул меня полностью. Я стоял возле потухшего очага и думал о том, что жизнь в нашем убежище теперь неминуемо изменится. Только, в какую вот сторону? Дождавшись – я не хотел греметь раньше времени – когда на улице немного рассвело, я накидал дров и разжег огонь. Я увлекся – хотел сделать что ни будь такое, что могло бы понравится Нате, давно уже не питавшейся ничем, кроме своей жуткой похлебки. Когда я на минутку остановился, раздумывая, что бы еще поставить на стол, раздался голос, от которого я сразу весь дернулся – в подвале никто еще не говорил, кроме меня самого!

– Просто чудо! Ты испугался?

Она появилась у меня за спиной и дотронулась до плеча.

– Как в ресторане. Нет, даже лучше!

– Ты уже встала? – я задал довольно глупый вопрос.

– Только сейчас. Но я давно не сплю – не хотела тебе мешать. И… не знала, что нужно…

– Делать? – я деланно улыбнулся Делать придется многое. Например – помогать мне с выбором. Ты что предпочитаешь? Вино или покрепче?

Она заметно поморщилась и резко отрицательно мотнула головой.

– А без этого нельзя? Я совершенно не пью.

– Вот как? Ну… наверное, это не так уж и плохо. Я просто хотел отметить нашу встречу, наше возвращение… и все остальное. Но, если ты не хочешь – не будем.

Ната заметно смутилась.

– Прости. Я не подумала о том, что тебе, возможно, это нравится. Ты, если так хочешь, конечно же, можешь выпить. А я – ограничусь, чем ни будь другим – ты не против?

– Вообще-то, я тоже не страстный поклонник спиртного. Любитель, скорее… и то, предпочитаю пить только в компании. Так что, если сок – то можешь налить его и мне.

– Правда?

Она с недоверием посмотрела мне в лицо. Я кивнул:

– Правда. Если ты опасаешься, что связалась с алкоголиком – брось. Я не из этой породы.

Она промолчала, но я заметил, что она заметно расслабилась. Видимо, мой ответ рассеял некоторые ее подозрения на мой счет… Пока она помогала мне накрывать на стол, я украдкой рассматривал девушку. Она доходила мне до плеч ростом, во всех ее движениях присутствовала плавная грация и мягкость. Волосы Ната распустила свободно по плечам – они у нее спускались ниже лопаток, почти до пояса, и имели темный, почти коричневый, оттенок. Глаза девушки были карие. Руки – тонкие, но сильные. Покатые ключицы, тоненькая талия… Похоже, что она занималась спортом в лучшие времена – или же, чем-то, вроде танцев. А улыбалась она так, что от одного этого, камень, лежавший у меня на сердце – от этой ночи – вмиг растаял… Мне нестерпимо захотелось ее обнять и поцеловать – и я спешно отвернулся, чтобы не выдать блеска своих глаз. Ната выбрала яблочный сок. Я вскрыл банку своим ножом. Увы, но консервного, у меня в подвале, так и не нашлось.

– Ната… За тебя.

Она задержала стакан в руке.

– Почему за меня?

– Потому что я – мужчина. А у мужчин принято пить за женщин… а не за себя.

– Даже если эта женщина – всего лишь подросток?

– По правде говоря, ты не совсем обычный подросток… Да, даже так. Только у меня возникли сомнения… Некоторым образом ты всячески даешь мне понять, что относишься, к несколько старшей, возрастной группе. Тебе действительно, четырнадцать лет?

Ната усмехнулась.

– Ты не веришь? Да, мне – четырнадцать. С половиной. Ты считаешь меня старше?

– Физически ты развита несколько более… в общем, не гадкий утенок, а скорее – лебедь.

Она поморщилась:

– Не люблю сравнений с животными или птицами – отдает, каким-то зоопарком. Да и не тяну я на лебедя. А с кем бы ты сравнил себя?

Я почесал затылок.

– Как-то и не думал… Кошкой, которая гуляет сама по себе. То есть – котом, конечно.

– Ну, что-то в этом есть… Но кот? Нет, слишком мелко! Я не вижу в тебе обычного, бездомного кота – скорее уж, что-то более серьезное!

– Давай завтракать, – я улыбнулся и придвинул к ней самодельную тарелку А то мы наговорим друг другу такой ерунды, что потом и сами не разберемся, что несли.

… И настали дни, совсем не похожие на те, которые я коротал, будучи в подвале один. Мы могли разговаривать часами. Спорили, советовались, и учились – друг у друга. Выживанию. Оказалось, что и мне есть, что почерпнуть из ее знаний – несмотря на возраст и кажущуюся беззащитность девушки. Одним словом – жили.

Бок у девушки, тревоживший меня поначалу, на удивление быстро стал заживать. Сказался и уход, и постоянные натирания лечебными мазями – в них я разбирался и следил за тем, чтобы Ната не забывала употреблять их каждый день. Так же скоро поджили и стертые ладони у меня самого – и даже быстрее, чем у нее. Но на мне все теперь залечивалось гораздо быстрее – и я смутно подозревал, что здесь не обошлось без моего недавнего прошлого. Я не хотел говорить об этом Нате – боялся, что она воспримет все очень тяжело. Мне и самому было многое не ясно – звериные способности, появившиеся после незаконченного перерождения, нет-нет, да и проскальзывали, пугая, в первую очередь, меня самого.

Мой щенок на удивление быстро привык к тому, что все внимание отныне уделялось не ему, а Нате, так неожиданно появившейся в нашем холостяцком, мужском обществе. Он не ревновал – напротив, по свой щенячьей натуре, очень непосредственно и неуклюже втерся меж нами, требуя свою долю ласки. И получал ее – но уже не столько от меня, сколько от девушки. Она быстро нашла с ним общий язык – и теперь быстро приучала окликаться щенка, на выбранное ею случайно имя – Угар. Подпалина ли на боку, белое пятно на груди – так или иначе, кличка очень подошла щенку, и он, сообразив, что все прочие отошли в прошлое, стал отзываться на эту весьма охотно.

То, что щенок все схватывал на лету, было и удивительно, и подозрительно. Но, привыкнув к тому, что никакой напасти ждать от него не приходится, я обращал на это внимание лишь в связи с тем, когда требовалось научить его очередному фокусу. Это была либо команда что-то принести, или – с появлением Наты – привести девушку. Он несся к ней, и, хватаясь зубами за ее штаны, упирался всеми лапами в бетонный пол, стараясь вытащить ее к выходу. Угар ни разу никого из нас не укусил – даже в шутку. Хотя его клыки могли бы сделать честь и взрослой собаке – он был из довольно крупной породы. Я посматривал на шкуру, лежащую теперь на полу, возле постели Наты, и вспоминал, каких размеров достигала его мамаша…