Чтение онлайн

За два дня до конца пути нас встретил щенок. Он с такой неуёмной радостью, таким напором бросился ко мне из-за встречного холма, что я не успел опомниться, как был сбит с ног. Пёс крутился и прыгал вокруг, заливая всю округу восторженным лаем, пополам с визгом, тыкался мордой в ладони и путался в ногах, всем своим видом показывая, как он рад встрече, и тому, что он теперь не один.

Ната присела на корточки и щенок немедленно подбежал и лизнул её в нос.

– Как угорелый.. тихо и устало произнесла она Он твой?

Я пожал плечами:

– Я его нашёл… как и тебя. Наверное, теперь мой.

– Я тоже твоя? – Ната как-то напряглась и странно посмотрела на меня, сразу спрятав свои глаза от моего недоумевающего взора.

– О чём ты?

Она неопределённо качнула головой и, переведя разговор, улыбнулась вновь налетевшему на неё щенку:

– Как его зовут?

– Я не знаю. Все собирался, да так и не придумал имя. Не хватило воображения, наверное. Если хочешь, назови его сама.

Ната погладила щенка за ухом, и тот вдруг недовольно рявкнул.

– Смотри! – она прижала щенка к земле и, преодолев его сопротивление, развела пальцами густую шерсть У него бок подпален!

Я похолодел. Уходя в поход, я забыл погасить два светильника, и теперь сразу представил, что вместо долгожданного отдыха, нас может встретить пожарище… Но тут же пришла мысль, что подвал не мог загореться – он был весь из бетона, а светильники находились далеко от деревянных ящиков, и всего, что могло гореть. Скорее всего, щенок просто сбил, какой ни будь из них, и при этом обжёгся. Но как? Он очень аккуратно относился ко всему, что могло его оцарапать или обжечь – после того, как один раз подлез своей любопытной мордашкой к свечке и попробовал лизнуть огонек.

– У него рана на шее!

Ната тревожно посмотрела на меня.

– ?

– Это укус, он ещё кровоточит…

Я нахмурился – щенок не мог укусить себя сам! Это означало, что в подвал проник кто-то… или что-то, и это могло остаться там, среди моих запасов. Оно попыталось прикончить и щенка, но тому удалось бежать! Но как же он меня нашёл, неужели шёл по следу? Я посмотрел на него с невольным уважением – не каждая взрослая собака могла взять след такой давности. Хотя, это могла быть и простая случайность. Но меня больше волновал вопрос сохранности подвала…

– Что случилось? – Ната встала и испуганно смотрела на меня Что с тобой?

– У меня только один щенок… и я не знаю, кто мог его искусать.

– Надо торопиться?

– Да. И идти ещё далеко.

Мне стало очень и очень не по себе – щенок-то, убежал… а вот подвал? Если это случилось сразу, когда я покинул своё убежище, то вполне возможно, что вместо отдыха, мы с Натой можем найти лишь разграбленный склад. Мысль о том, что нас тогда ожидает, как-то заслонила другую – кто мог быть незваным гостем? Я представил себе все возможные последствия и содрогнулся: – У нас не было ничего… Ближайший схрон, где я припрятал несколько банок консервов, находился в полутора днях дороги к востоку – если свернуть немедленно. Это был удар… К тому же, всё сильнее и сильнее давал знать о себе холод.

По-видимому, Ната всё поняла по моим глазам. Она встала с колен, отпустив слишком тяжелого для нее щенка, и поправила спавшую прядь волос.

– Идём! Я буду идти быстро… а если отстану – не жди!

Я покачал головой:

– Я тебя не брошу.

– Идём! – она решительно схватила меня за рукав и сделала несколько шагов вперед. Щенок, некоторое время мешавшийся под ногами, быстро понял, что мы не настроены к играм и, по-деловому, почти не отвлекаясь, затрусил впереди нас. К вечеру – перерыв был только на краткий отдых – мы дошли до берега озера Гейзера. Видимость ухудшалась с каждой минутой и, как ни рвался я домой, пришлось устраиваться на ночлег. Едва мы опустились на землю, как Ната в изнеможении повалилась прямо на спину. Она ни единым словом не высказала своей усталости днём, крепясь изо всех сил, но сейчас просто мгновенно уснула, не обращая внимания даже на холод. Я поднял её почти невесомое тело на руки и отнёс к естественному укрытию – завалу из нескольких упёршихся друг в друга плит. Потом перетащил туда и наш нехитрый скарб – остатки веревки и оружие. Я тоже чувствовал себя выбившимся из сил. До подвала оставалось часа четыре, ходу – около шести километров – и их не стоило преодолевать ночью. Теперь я уже стал побаиваться развалин – что, если непрошеные гости появились из-за реки? Щенок тоже притомился и пристроился возле Наты, свернувшись в клубочек. Он как-то сразу её признал, и мне невольно пришло на ум воспоминанье о том, каким он был диким, в первые минуты, когда я его нашёл, после того, как убил его мать… Ната во сне прижала его к себе, тот взвизгнул, но не отстранился – вместе им было теплее. Мне оставалось только позавидовать… Сон меня не брал, не смотря на усталость. Тревожили мысли о том, что мы можем найти завтра там, где я так надеялся отдохнуть от этого похода.

Через мгновение у меня похолодело на сердце – Отчаянный, нечеловеческий крик, прорезал ночную тьму и пропал, унесясь эхом вдоль берега спокойного в этот момент озера. Ната вздрогнула и сразу приподнялась на локте. Щенок уже стоял на всех четырёх лапах, и, вздыбив шерсть, глухо заворчал на тот берег.

– Что это? – Ната спросила шёпотом, почти не разжимая губ.

Я пожал плечами. Ничего подобного мне не доводилось слышать до этого никогда. Хотя всяческих криков и рычания за последний месяц слушать пришлось не единожды. Ничего человеческого в этом вопле не было, а зверь мог оказаться какой угодно…

Ната показала глазами на щенка. Тот весь подобрался и снова заворчал.

– Тихо, Угар, тихо…

Я недоумённо оглянулся на Нату, потом согласно кивнул: девушка сделала единственно правильное решение – рычание щенка могло привлечь к нам внимание со стороны того, кто издавал эти зловещие звуки. Имя для пса она произнесла непроизвольно – подпалина на его боку весь день маячила у нас перед глазами… Щенок нехотя смирился, оглядываясь на тот берег и скаля острые белые зубы. Ната погладила его по голове, и тот снова прилёг рядом с ней, впрочем, не выказывая больше никаких признаков сна.

– Что это… могло быть? – Ната тихонько повторила свой вопрос.

Вместо ответа я придвинул к себе лук и положил на древко стрелу. Что бы это не было – встреча с ним не могла оказаться дружелюбной… Слишком частые схватки этих дней уже дали достаточное представление о том, что всего рычащего и кричащего следует опасаться и избегать. Остаток ночи прошёл спокойно. Больше ничто не тревожило нас до той самой поры, пока белесый сумрак не начал сменяться чуть более светлым. День и ночь давно почти не отличались друг от друга, но, по прошествии почти трех месяцев, после катастрофы, разница между утром и вечером стала более заметна.

Через развалины мы перешли быстро – мне всё время казалось, что здесь, в знакомой местности, на нас никто не посмеет напасть. Впрочем, так оно и вышло – ни я не чувствовал угрозы от окружавших нас камней, ни щенок, спокойно и уверенно бежавший впереди нас. К холму, под которым находилось моё убежище, мы подходили с величайшими предосторожностями. Я знаками указал Нате укрыться и, притянув к себе щенка, осторожно направился к лазу в пещеру. Возле входа, шагах примерно в десяти, я отпустил его на землю и легонько подтолкнул ладонью. Пёс сразу понял, что от него требуется, и так осторожно приблизился к отверстию, что я сразу подумал – мы здесь ни одни!

Угар – я уже мысленно стал называть его так вслед за Натой – на брюхе вполз в чернеющее отверстие и некоторое время я больше ничего не видел. Потом в проходе показалась его большая голова, и он призывно тявкнул. Потом, обсуждая с Натой его необычайную сообразительность, мы поразились, что он всё сделал так, как от него требовалось. Но в этот момент я воспринял его поведение как должное, и незамедлительно последовал приглашению.

В подвале никого не было, хотя присутствие постороннего наблюдалось повсюду. Все мешки с продуктами, все банки – всё было разбросано на полу и валялось в полнейшем беспорядке. Светильники были перевёрнуты и масло, вытекшее из них, впиталось в бетон, образовав грязные тёмные пятна. На всём присутствовали отметины от укусов. Внимательно рассмотрев следы, отпечатавшиеся на полу, и царапины от когтей на ящиках – я уже не сомневался в том, что это именно когти – я пришёл к выводу, что здесь побуянил наш щенок, так нерасчётливо оставленный мною за сторожа. Однако, весь вид Угара, злобно рычащего на всякие следы, заставил меня в этом усомнится. Пёс кинулся куда-то в угол и выволок громадный кусок чёрно-бурой шкуры. По всему подземелью разнёсся тошнотворный запах – это оказалась придушенная и наполовину обглоданная тушка крысы. Но какой была эта крыса! Чуть ли не впятеро больше своих собратьев, с более укороченной мордой и двумя резко торчащими в стороны клыками – именно клыками, а не резцами, как у нормальных крыс. Лапы, неестественно вывернутые внутрь, более длинные, чем задние, так же заканчивающиеся массивными когтями – по пять на каждой лапе! Шкура очень жёсткая и колючая на ощупь – мне пришлось, преодолевая омерзение, взять её за холку и, поискав глазами уцелевший от разгрома мешок, бросить её туда. Брюхо твари было распорото, словно ножом, и её внутренности вывалились наружу. Зловоние стало настолько нестерпимым, что я поспешно выбежал наверх, зажимая нос ладонью. Угар ухитрился выскочить раньше меня, хотя ещё секунду назад стоял позади – видимо его чувствительное обоняние, куда более сильное, чем моё, тем более не смогло вынести этого жуткого запаха…