Чтение онлайн

– Пить.. жалобно попросила девушка.

Я посмотрел в направлении ручья, из которого мы брали воду. Он был погребен под падающим песком и весь замутнен. Рассчитывать на такую воду уже не приходилось.

– Придется поискать подальше. Ручей забит грязью. Но вряд ли мы сможем сейчас найти чистую воду поблизости. Землетрясение засорило все источники.

– Угар… Он погиб?

– Не знаю, – я поджал губы Если жив… мы его выкопаем. Но сейчас стоит подумать о себе. Этот ветер заморозит нас к утру, на все сто процентов, и мы уже ничем не сможем помочь Угару.

Ната начала мелко-мелко дрожать – она выскочила на улицу совершенно раздетой – если не считать рубашки. Я, напротив, оказался только в штанах. Холод, вначале не замеченный нами из-за шока, стал овладевать нашими телами…

– Мы не сможем попасть в подвал и там переждать?

– Вход завален большим камнем. Его нужно откапывать. А сейчас просто не до этого. Нам необходимо развести костер.

– У меня в кармане рубашки есть спички… я случайно положила их, когда готовила ужин.

– Случайности спасают нам жизнь. Но одних спичек мало – требуются еще и дрова.

Не в первый раз мы ночевали под открытым небом – но уже давно ни она, ни я не были так неподготовлены к подобной ночевке… Все наши теплые вещи остались внутри, под завалом. Одеяла и куртки, меховая обувь и перчатки – все находилось под многотонной массой, осевшего вниз холма. А ветер, как нарочно, усиливался, становилось все холоднее и холоднее. Ната, скукожившись и обняв колени руками, стала вздрагивать всем телом… она застывала. Смерть, которую мы избежали внизу, теперь угрожала здесь – в виде этого, не ко времени налетевшего, холода. Собственно, я ощущал себя не лучше – у меня зуб на зуб не попадал, выбивая дробь, с которой я едва мог совладать.

– Надо торопиться. Вперед! Нельзя сидеть на месте. Нужно бороться. Вперед, Ната! Разожжем костер – продержимся до утра. А там… утро вечера мудренее.

Ната без слов поднялась – я видел, как ей плохо. Она не то что, собирать дрова – сама не могла сделать ни шагу.

– Держись. Пожалуйста держись, Ната.

Она согласно кивнула, не разжимая плотно сжатых губ. Так, как за предыдущие месяцы мы подобрали практически все, что могло гореть, то за дровами приходилось уходить все дальше и дальше, предпринимая довольно далекие вылазки. На всякий случай, в подвале всегда был большой запас приготовленных дров – но к ним мы не имели доступа. Найти, что ни будь, пригодное для разведения огня, мы могли только отойдя от холма на расстояние не меньше километра. Ближе было подобрано все. Ни у Наты, ни у меня не было обуви – пришлось идти босиком по промерзшей земле, сильно рискуя обрезаться об вылезшие в результате толчков острые концы ржавого железа и всяческих обломков. Жалея девушку, я, тем не менее, заставлял ее двигаться, собирать древесину. Оставаться на месте – означало замерзнуть. Мы нашли несколько досок, какие-то ветки, вырванные из недр, даже бревно – возле него я остановился и принялся с ожесточением его рубить. Ната, вздрагивая и трясясь всем телом, пыталась разжечь огонь. Спички одна за другой гасли на ветру – она не могла даже удержать их в руках.

– Брось.

Я высмотрел вблизи покрытые мхом и землей плиты – под ними можно было хоть укрыться от ветра. Но, если земля вздрогнет еще раз – они окажутся нашей могилой… Я сплюнул, внезапно ожесточившись – Ну и что? Мы быстрее замерзнем, если что…

Ната безвольно закрыла глаза и стала опускаться на холодную землю.

– Не спи!

Она только кивнула, так и не открыв глаз. Я надрал мха, выбрал охапку посуше и отложил ее в сторону – на разведение огня, остальное бросил на землю, ей под ноги. Потом раскидал его на небольшом участке, и молча стал стягивать с Наты рубашку. Она только дернулась, но я уже уложил ткань на мох, а следом и саму девушку, животом вниз.

Ната задрожала еще сильнее – земля вовсе не была теплой, и ложиться даже на ткань, оказалось не приятным делом. Но выбирать не приходилось. Я стал с неистовством растирать, мять, и безжалостно разогревать спину девушки. Мои ладони от грубой работы и от постоянного использования рукояти топора или древка лука стали жесткими и покрылись мозолями. Спина Наты стала розоветь, потом покраснела, и, вскоре, она стала постанывать – мои прикосновения уже жгли ей кожу. Но я все еще не прекращал своих усилий, добиваясь того, чтобы выгнать из ее тела весь холод, успевший овладеть девушкой.

Ната жалобным голосом произнесла:

– Протрешь ведь… Уже горит все!

– Терпи.

Я быстро перевернул ее на спину. Ната охнула, пытаясь приложить руки, чтобы закрыть оголившуюся грудь – но я жестко убрал их вниз, положив вдоль тела. И снова, как и на спине, я стал мять и трепать кожу девушки – может быть, не столь сильно – эту область так натирать было просто нельзя… Ната закусила губу, чтобы не кричать, но мне было не до ее прелестей.

– Мне уже тепло, – голос девушки больше не дрожал Честное слово, тепло!

– Хорошо. Быстро одевайся.

Я выхватил из-под нее рубашку и принялся натягивать на обнаженное тело. Но это был еще не конец… Ната с изумлением увидела, что я склонился к ее голым ногам.

– Дар! Ты…

– Не дури.

Я усмехнулся – только в такой момент мне именно этого и не хватало! Ладони принялись выполнять привычную уже работу – Ната только смущенно смотрела, как я растираю ей ноги и бедра, не прикрытые, по сути дела, ничем – на ней была лишь рубашка и тоненькая полоска нижнего белья, пригодная разве что, для стриптиза…

– Мне нравиться.

Она зарделась, словно маленькая девочка…

– Так получилось. Я всегда предпочитала носить тонги…

– Что в этом плохого? Наоборот, очень красиво!

– Дар, я не могу так…

– Я что, по-твоему, голых девок не видел? И тебя уже так растирал, если помнишь…

Она чуть слышно сказала:

– И видел…

Словно не расслышав, я оставил ее сидеть в том же положении и, забрав спички, стал пытаться разжечь костер. Ната, вначале несколько ошеломленная, поднялась и взяла коробку у меня из рук.

– Дай мне.

На этот раз, у нее все получилось с первой попытки. Ната положила под щепки кусочки мха и прикрыла дрожащее пламя своей рубашкой. Язычки огня быстро съели мох, взялись за тоненькие щепки и ветки – и вскоре весело стали трещать подготовленными мной дровами. Только сейчас я почувствовал, как промерз сам, и присел возле костра, отогреваясь от пронизавшей все тело стужи. Тепло заполнило нашу нору – мы расположили костер так, чтобы дым не выедал глаза и уходил наружу. Снаружи продолжал дуть ветер – но мы его уже не боялись – дров должно было хватить надолго.

Ната, улыбаясь, дотронулась до моего плеча.

– Вот, возьми.

Она протянула мне мой нож.

– Откуда?

– Ухватила, когда все рушилось. А потом забыла на земле – от холода. Спасибо тебе…

– Не за что.

– Ты так здорово умеешь все делать… женщины, наверное, млели в твоих руках?

Я отмолчался – не та ситуация, чтобы обсуждать подобные темы.

– Это потому, что ты был спасателем?

– Да. Научился, кое-чему.

– Выходит, ты не просто так прогуливался по провалу, когда повстречал меня? Явно знал, что твое умение может пригодиться!