На развалинах мира
Шрифт:
Как я и ожидал, мы очень скоро согрелись. Этот способ я вычитал в записках одного полярного путешественника, которому пришлось так коротать время, после того, как он убил белого медведя. Правда, тот вряд ли испытывал такие муки от невозможного запаха… Но и мне не могло прийти в голову, когда я читал, что жизнь заставит меня это вспомнить.
– Ты мог погибнуть!
– А? Что?
У меня все гудело, и слов Наты я не расслышал, хотя мы были плотно прижаты друг к другу.
– Ты ведь мог убежать… Пока он был занят мной.
– Аа… Да, наверное.
Меня тошнило, и я не хотел ничего говорить. Ната вдруг стала вздрагивать всем телом, как тогда, когда у нее начинался приступ.
– Ты мог меня бросить! Мог! Ведь ты был без оружия! А ты, с топором – на него! Зачем?
– Дурочка…
Я подсунул под нее руку – оставаться, в скрюченном положении, было уже невмоготу. Ната, перестав вздрагивать, крепко ухватила мою вторую руку и положила себе на бедро.
– Прижмись ко мне. Сильнее. Еще сильнее! Пусть ты будешь рядом!
Она совсем теряла голову от пережитого ужаса… Ната опустила мою руку себе между ног и зашептала:
– Я больше не боюсь, Дар. Ничего не боюсь!
Я не отвечал. Нахлынувшая внезапно темнота залила все – я ощущал ее внутри себя. И, в этой темноте, мне уже ничего не хотелось ни слышать, ни видеть, ни чувствовать…
– Дар!
… Я вновь и вновь пытался ударить его топором. Зверь уворачивался и скалил желтые резцы – Не достанешь, не достанешь! Потом голова его раздвоилась, и из нее стали сыпаться мерзкие черви, скользкие и длинные, расползаясь в разные стороны…
– Ох…
– Проснулся? Наконец-то! Я боялась тебя сама будить!
Ната сидела передо мной. В брюхе Бурокрыса оставался я один, да и то, лишь наполовину. Моя голова покоилась на коленях девушки, под нее она подложила свою единственную защиту – полностью окровавленную рубашку. Больше на ней ничего не оставалось, если не принимать во внимание узкой полоски плавочек, едва скрывающих интимные места. Похоже, я выглядел не лучше – она с жалостью смотрела на меня, явно не зная, что дальше делать.
– Ты давно проснулась?
– Не очень… Я от вони совсем голову потеряла. Но ты правильно сделал, что втащил меня вовнутрь. Только, в следующий раз, я лучше замерзну!
– Так правильно или нет?
Она с брезгливостью повела плечами:
– Не напоминай мне об этом… А то меня наизнанку вывернет!
– Это меня сейчас вывернет…
Я уронил голову прямо на край жесткой шкуры. Ната, всплеснув руками, принялась вытаскивать меня наружу.
– Ты зачем? – я уже слабо понимал, что она собирается сделать.
– А ты решил остаться в ней навсегда? Нам нужно возвращаться в подвал… к подвалу и попробовать попасть туда, к Угару! Там есть лекарства и бинты, спирт, мази… Я там смогу тебя вылечить!
– Спирта, по-моему, больше нет. Проверял как-то. Коньяк – да. И все такое…
– Ты еще шутишь? Значит, будешь жить!
– Да я пока умирать и не собираюсь…
Я, сквозь боль, усмехнулся – Ната полностью справилась с собой, и теперь можно было не опасаться, что она начнет паниковать.
– Сил хватит?
– Сил?
– Да. Я ведь, нетранспортабельный. Сам не передвигаюсь.
– Ты уверен?
– Да уж, точнее некуда… Я попробовал пошевелить ногами – резкая боль отозвалась во всем теле.
– Не приведи небо, если он мне кости сломал…
Ната, услышав мои слова, принялась меня ощупывать.
– Ох!
– Потерпи, родной мой…
Я на некоторое время потерял способность сопротивляться – не ослышался ли я?
– Ты… Что-то сказала? Она, смахнув вдруг выступившие на глазах слезинки, счастливо улыбнулась и, наклонившись к моему уху, четко повторила:
– Ты – мой. Родной. Самый родной, на свете. Дар… судьба моя.
Я потрясенный молчал, не зная, что сказать ей сейчас… Ната выпрямилась и уже другим, более твердым тоном, произнесла:
– Ты ведь крепкий. Ты выдержишь, пока я тебя дотащу до дома?
– Выдержу. Мне хотелось добавить, что после таких слов, я выдержу все, что угодно – но смолчал, решив, что не стоит пользоваться своим положением и, возможно, слабостью девушки. И все-таки, даже ощущая, как по телу ноющими приступами расползается боль, я еще раз повторил – про себя – и улыбнулся тем словам, что она произнесла…
– Ты что? Смеешься?
– Нет. Откуда ты так хорошо знаешь, как нужно осматривать повреждения на теле человека?
– Все оттуда.. Ната перестала улыбаться, и на ее губах появилась складка.. Девчонки приходили после работы в синяках. Иногда – помогали раненым.
– Каким раненым?
Ната свела брови на переносице.
– Тебе это надо? Браткам…
У нее резко испортилось настроение, а я сам себя горько укорял, что стал задавать глупые вопросы.
– Давай выбираться отсюда.
– Давай.
Кое-как, поддаваясь напору ее рук, я полностью выполз из брюха монстра. За ночь земля побурела – вся кровь впиталась в нее, оставив только грязные разводы.
– Я оттащу тебя в сторону, а сама стяну с него шкуру
– Сама?
– Сама. Ветра больше нет. Заметил, что стало тепло? Даже все лужи, которые ночью замерзли, растаяли. Еще немного и от него станет так нести, что сюда, на запах, сбегутся все падальщики города.
– Удивительно, что их не было до сих пор.
Ната молча указала мне рукой на соседние холмы.
– Уверен? Посмотри…
Я перевел глаза на развалины. Кое-где, быстрыми силуэтами, среди камней шныряли какие-то мелкие зверьки. Возможно те самые, кого так старательно истреблял наш пес.
– За ними придут и побольше.
– Я знаю, – просто ответила Ната Потому и тороплюсь.
Она жестоко и с ненавистью посмотрела на тушу монстра.
– Справишься?
– Придется. Мне не нужна вся шкура – только часть. Чтобы я могла тебя на ней тащить.