Чтение онлайн

– Холодно…

Ната часто-часто заморгала.

– Костер потух… Ни единого уголька не осталось. Я смотрела.

– А спички?

– Я их выронила… в луже. Все в грязи – их не найти.

Боль накатывала приступами, оставляя, тем не менее, голову ясной, как никогда.

– А ты… Что с тобой?

Ната, действительно, вся тряслась.

– Он тебя задел?

– Нет. Но… Уже почти вечер, Дар. Ты пролежал целый день. И, почти не дышал. А я сидела рядом.

– Целый день!? Ты вся застыла!

Она кивнула.

– А ты весь в крови…

– Знаю… Пусть. Потом… дома, вымоемся.

– Дома?

Я вздохнул – в пылу сражения, как-то выпало из памяти то событие, которое заставило нас искать ночлег.

– Откопаем…

Ната посмотрела на меня с сомнением – я догадался, что она начинает считать, что у меня бред.

– Да не дрожи ты так. В порядке я… почти.

Она недоверчиво округлила глаза. Я облизал ставшие опять сухими губы.

– Значит, огня нет… Дай руку.

Ната помогла мне приподняться. И сразу, от задетого чудовищем бока, боль стремительно заполнила меня без остатка…

– Дар!

– Да не кричи ты… Так. Идти я, точно, не в состоянии…

Я повернул голову набок – это тоже отозвалось приступом тошноты, но зато я смог увидеть небольшой холм, совсем рядом с нами.

– А это… что? Тьфу…

Я догадался только по вони, которая исходила от туши. Это был Бурокрыс. В черепе зверя, в глазнице, так и остался мой нож. Кроме того, из живота у него торчал штырь, сыгравшись роль рогатины – скорее всего, именно он и послужил причиной смерти монстра. Рядом валялся топор – при падении, зверь обломал его рукоять. Ната проследила за моим заинтересованный взглядом, истолковав его по-своему.

– Вы вместе упали… Он еще дергался – я перерезала ему глотку.

– Ты? Чем?

– Ножом, – Ната устало повернулась Вытащила его из глаза и перерезала. А потом опять воткнула.

Я попытался ей улыбнуться – гримаса исказила мое лицо.

– Лучше ложись! На тебе места живого нет!

– Лежу. Ната, мы замерзнем.

Она горестно вскинула руки.

– Но я не знаю…

– Способ есть… тебе вряд ли понравиться.

– Какой?

Я повернулся к чудовищу и мотнул головой.

– Вот он.

Она перевела взгляд на зверя, потом на меня, потом опять на монстра, и, в сердцах, воскликнула:

– Ничего не понимаю… Ты что, хочешь снять с него шкуру и укрыться ею? Но я его даже перевернуть не смогу!

– Не надо переворачивать… Снимать шкуру – не надо. Я же сказал тебе – этот способ тебе не понравиться. Но иного у нас нет. Ветер опять усиливается…

Ветер снова налетал, неся с собой обжигающий, просто таки, ледяной холод. Как она, вообще, смогла столько времени выдержать, сидя возле меня почти голой…

– Но что нужно делать? Скажи мне – я все исполню!

– Вытащи нож. Сядь возле него… и режь шкуру. Вдоль. От глотки к лапам.

Ната, стиснув зубы, молча стала делала то, что я велел. Вонь, до сих пор, как-то переносившаяся нами, стала намного сильнее – она вспорола брюхо чудовища!

– Ой… Какая гадость!

Она отпрянула назад, стараясь не видеть вываливающихся из туши внутренностей. Смрад стал просто отвратительным…

– У него несварение было… по-моему.

Я попытался улыбнуться, но девушка сейчас не воспринимала никакого юмора.

– Так. Пока, все как надо. Теперь возьми что ни будь… и отпихни все это подальше. В грязь, хотя бы. Хорошо. Возьми две палки – сантиметров по семьдесят. Нет, не такую – поменьше. Вот, сгодиться. Вставь одну между краями шкуры. И вторую – тоже.

Ната морщилась, но старательно исполняла все, что я ей говорил.

– Как руки? Согрелись? Правильно – так и должно быть… Теперь помоги мне подползти поближе – и сама нагнись.

– Что?!

– Мы можем туда забраться и захлопнуть шкуру, выбив палки ногами. В утробе зверя мы будем в безопасности и тепле – до самого утра.

Ната отпрянула с нервным смехом:

– Нет! Не полезу! В эту мерзость? Ни за что!

Я приподнялся на руках и глухо сказал:

– Я не смогу сам. Помоги…

Запнувшись на полуслове, Ната подскочила ко мне, подсунула мне свои руки под мышки, и, согнувшись, присела возле бурой шкуры поверженного зверя.

– Не полезу!

– Замерзнешь. Внутри туши тепло будет сохраняться долго. Потому у тебя и согрелись руки. Если бы это был овцебык – мы могли бы выпить его крови и сейчас чувствовали себя, совсем хорошо.

– Что?!

– Я не предлагаю тебе пить – его кровь. Просунь руку. Тепло?

Ната предательски заморгала ресницами.

– Не могу…

– А жить хочешь? От меня, толку мало… До подвала далеко, да и нет смысла туда торопиться – внутрь еще нужно попасть. Это шанс, Ната.

– Я не могу, Дар.

– Хорошо. Я – первый. Но ты – следом. Если ты останешься – мы погибнем оба. Ты замерзнешь… а я, сам, добраться до подвала не смогу. И откопать вход – тем более. Зато, кое – кто будет сидеть вот здесь, возле этой громадной крысы, с брезгливым выражением на застывающем лице…

– Я не…

Воспользовавшись тем, что она на секунду отвлеклась, я схватил ее за руку и втащил за собой. Ногой выбил палку – теперь, чтобы вылезти, пришлось бы потрудиться. Запах внутри был омерзительным – так, наверное, пахло в гниющей куче мусора, на городских свалках.

– Меня сейчас вырвет…

– Пусть. Закрой глаза и лицо своей рубашкой. Дыши через нее – так будет легче.

– А ты?

– И я тоже…

Ната подчинилась. Я был прижат ею к ребрам монстра и не имел возможности пошевелиться. Боль в голове, утихшая на время, снова напомнила о себе…

– Исполни мою просьбу… Подсчитай, сколько времени продержится Угар на том мясе, что еще осталось в подвале.

– Думаешь, он жив?

– Надеюсь. Он лаял, когда мы покидали подвал. Если там больше ничего не упало – он мог остаться невредим.

Ната всхлипнула.

– Не могу представить… что его больше нет.

– А ты не представляй. Пока мы не увидим труп, не торопись его хоронить. Давай, напряги память…

Ната умолкла, подсчитывая в уме несложную задачу, а я, добившись того, что отвлек ее на какое-то время от этого запаха, с облегчением прикрыл глаза. Любое движение и умственная работа доставляли мне сильную усталость. От вони или от новых приступов боли стало мутить – я чувствовал, что скоро начнутся рвотные спазмы.