Чтение онлайн

Лакей увелъ Акулину и минутъ черезъ десять опять вернулся къ Арин. на лиц его сіяла сладенькая улыбка. Онъ подошелъ къ Арин и сказалъ:

— Акулину свою, что-ли, церемонилась, что давеча такая недотрога была, что чуть что сейчасъ: не тронь, да не тронь?

Арина молчала и продолжала усердно натирать двери мочалкой.

— Сродственница она теб, что-ли? продолжалъ лакей…

— Просто такъ, землячка… Ну, да мы по деревенски въ сватовств… тихо пробормотала Арина. — Въ сватовств-то мы родня.

— Знаю я, что значитъ въ сватовств. Мы хоть и городскіе, а понимаемъ.

Арина старалась не смотрть на лакея и стояла къ нему спиной. Онъ помолчалъ и зашелъ къ ней спереди, чтобы видть ее въ лицо.

— Вотъ мы теперь одни, такъ намъ свободне разговаривать, сказалъ онъ. — Глазенки-то у тебя хорошіе… вотъ и носъ курносъ, а я такой люблю. Что толку въ длинныхъ-то носахъ!

На такую похвалу Арина невольно улыбнулась, но тотчасъ-же отвернула отъ лакея голову. Тотъ продолжалъ:

— Чего-жъ ты отвертываешься-то? А ты гляди на меня. Я человкъ хоть и образованный, а деревенскихъ до смерти люблю. Наши городскія трепанныя перетрепанныя, а деревенская двушка свжье. Одно только, что вотъ он настоящей учтивости не понимаютъ и брыкаются. А ты не брыкайся. Коли пришла въ Питеръ, то учись по городскому.

— Зачмъ-же мы этому будемъ учиться? Намъ не слдъ. Мы въ Питеръ пришли на заработки, проживемъ здсь до осени, а по осени обратно въ деревню уйдемъ, тихо пробормотала Арина.

— Заговорила таки! радостно подмигнулъ лакей. — а я ужъ думалъ, что ты языка лишена и только и умешь, что — «ахъ оставьте», да «не замай».

— Мы деревенскими были, деревенскими и останемся… продолжала Арина.

— Да ужъ слышали, слышали… Женская нравность намъ извстна, перебилъ ее лакей. — А ты все-таки не брыкайся, коли къ теб хотятъ съ комплиментомъ…

— Не троньте меня — я и не буду брыкаться.

— Да ужъ слышали, слышали… А ежели не въ моготу? Вдь человкъ въ себ не воленъ, коли: ежели онъ влюбившись. А ты вотъ какъ давеча вошла, такъ сейчасъ меня и поразила.

— Да полно вамъ… махнула ему рукой Арина съ сдержанной улыбкой.

— Чего — полно! Я нарочно и землячку-то твою отсюда увелъ, чтобы намъ можно было свободно разговаривать.

— Разговаривать разговаривайте, а только рукамъ воли не давайте.

— Да вдь я деликатно, я не по мужицки…

— Вовсе этого не надобно.

— Чудная! покрутилъ головой лакей, слъ на диванъ и сталъ манить Арину къ себ пальцемъ.

— Чего вы пальцемъ-то кривляете? спросила. она.

— Ага! Расшевелилась! Настоящій разговоръ пошелъ! радостно проговорилъ лакей и тихо прибавилъ:- Бросай мочалку, или сюда и садись со мной на диванъ рядышкомъ. Теб отдохнуть надо.

— Нтъ, не надо. Да и не слдъ мн на барскія мста садиться, спокойно отвчала Арина.

— Садись, садись. Или до тхъ поръ будешь манежиться, покуда тебя подъ ручку не поведутъ. Ну, ладно. Пусть будетъ по твоему.

Лакей поднялся съ дивана и направился къ. Арин. Та бросила мыть дверь, прислонилась къ стн и, держа передъ собой мочалку, испуганно говорила:

— Не надо! не надо! Все равно я не сяду! Не троньте меня!

Въ дверяхъ стояла Акулина и говорила:

— Милый! Да дай намъ вмст работать. Вмст-то все-таки хоть словечкомъ другъ съ дружкой перекинешься. Ты не бойся, мы лниться не станемъ. Вдвоемъ мы теб взамсто лошадей — вотъ какъ усердно.

Появленіе Акулины было до того неожиданно, что лакей плюнулъ, махнулъ рукой и ушелъ въ кухню.

Посл полудня, когда лакей, кучеръ и кухарка отзавтракали, лакей настоялъ, чтобы кухарка дала Акулин и Арин остатки щей и когда т принялись хлебать, онъ слъ противъ нихъ и смотрлъ, какъ он дятъ. Ложки имъ подали мельхіоровыя. Акулина взглянула на ложки и невольно улыбнулась.

— Ложки-то какія у нихъ! Серебряныя, господскія, толкнула она слегка въ бокъ Арину. — Такими ложками никогда и хлебать-то, двушка, не трафилось. ла-ли ты такими ложками?

— Гд-же сть-то, Акулинушка! Сама знаешь… отвчала та.

— Хлебайте, хлебайте на здоровье, сказалъ лакей, замтивъ, что женщины улыбаются. — Щи у насъ вкусные, настоящіе. У насъ прислуг варится также какъ и господамъ, на господскій манеръ. У насъ нтъ этого, чтобы для прислуги кой-какъ…

— Спасибо, милый, спасибо… бормотала Акулина.

— Отхлебаете щи — и втораго блюда дадимъ, продолжалъ лакей. — шьте сколько влзетъ. Вотъ вы на сегодня и съ харчами. Нанималъ безъ харчей, а предоставилъ и харчи. Это для васъ прямо три гривенника экономіи для двоихъ. Марфа! Давай имъ и макаронъ посл щей. Пускай подятъ, — обратился онъ къ кухарк.

— Съ чего это ты такъ раздобрился? спросила кухарка, улыбаясь и подавая остатки макаронъ.

— Да что ужъ тутъ! Пусть подятъ. Народъ пришлый.

Акулина и Арина никогда не дали макаронъ, а потому при вид макаронъ переглянулись. Арина шепнула что-то Акулин и та спросила лакея:

— Да можетъ быть, милый человкъ, это скоромь? А вдь теперь великій постъ.

— Постное, постное. На подсолнушномъ масл. Щами потчивали грибными, такъ неужто ужъ на второе-то скоромное подадимъ? Мы тоже христіане.

Акулина и Арина попробовали сть ложками, но длинныя макароны были скользки и не поддвались на ложку. Лакей увидалъ это и расхохотался.

— Ахъ, деревня! воскликнулъ онъ. — Да кто-же макароны ложками стъ?! Вы вилками тыкайте, вилками.

Арина поддла вилкой длинную макарону и никакъ не могла ее упрятать въ ротъ.

— Втягивай, втягивай макарону-то въ себя. А то обмотай ее на вилку да и запихни въ ротъ — вотъ какъ это длается, училъ лакей.

Наконецъ съ макаронами кой-какъ женщины справились.

— Не видали мы, милостивецъ, такой ды-то никогда. Ужъ больно да-то у васъ мудреная. Поди-жъ ты, что твои черви или зми, сказала Акулина. — Ну-съ, за хлбъ за соль. Очень теб благодарны. Благодаримъ покорно.

Поблагодарила и Арина.

— Не за что, отвчалъ лакей и прибавилъ:- Ну, теперь можете и отдохнуть часикъ. Работой я васъ неволить не хочу.

— Да, милый… Прилечь-бы гд… Очень ужъ мы сегодня рано вставши, проговорила Акулина.

— И прилечь дадимъ. Ступай въ прихожую и ложись на деревянный диванъ, а Аришу твою я куда-нибудь въ другое мсто положу. Пойдемте… повелъ лакей женщинъ.