Чтение онлайн

Но едва они остановились на отдых, Деруле достал блокнот и принялся что-то строчить, то и дело, перечеркивая написанное и вырывая листки. Смерть лейтенанта Керона, с которым Поль успел завязать приятельские отношения, он воспринял очень тяжело.

Бомон поднял один из скомканных листков. На них были вчерне записаны стихи. Жорж не сильно разбирался в поэзии, и не мог сказать: хороши или плохи стихи. Но написанное совсем не походило на то, что Поль читал ранее. Не упоминались ни Кибела с Паном, ни Эрос с Венерой Прекраснозадой[6]. Стихи были просты как грохот походного барабана.

Райской дорогой шагают в Эдем

Кто честно погиб в бою.

Господь велел идти туда всем

Солдатам, в общем строю.

Апостол Петр, ворота открой.

Пошире их распахни.

Много парней, за строем строй

Сквозь них пройдут в эти дни.

Бомон удивился, что в стихах говорилось обо всех солдатах вообще, а не только о французских. Ранее, из разговоров и высказываний поэта, у Жоржа сложилось впечатление о Деруле как о человеке, который ставит иные нации куда ниже французов. А особенно Поль недолюбливал, хотя и не демонстрировал это явно, евреев. Может кто-то ему в займе отказал, а может, наоборот, одолжил.

А потом стало всем не до стихов и не до политических воззрений товарищей. Особенно Жоржу Бомону.

Теперь, когда кроме подполковника Шеварди в роте не осталось других офицеров, сержант-майору пришлось выполнять обязанности и командира одного из взводов, и заместителя командира батареи, и начальника штаба. Еще и обязанности начальника разведки взвалил он на себя и лично допросил пленных, благо свободно владел немецким.

Допрос захваченных кавалеристов показал, что столкновение батареи с целым эскадроном было случайностью. Германские кавалеристы, в отличие от французских, имели указание вести диверсии и разведку малыми группами от трех до десяти всадников под командой офицера или унтера, действуя на расстоянии в два-три километра от остального эскадрона. В свою очередь эскадроны выдвигались перед полком на три-пять километров. А полки, в свою очередь на пять-десять километров перед кавалеристской дивизией. В идеале немецкая кавалерия должна была создавать завесу в двадцать-тридцать километров перед основными силами германских армий, а отдельные летучие отряды проникать глубоко в тыл противника и сеять там панику. Таков был план начальника прусского Генштаба генерала Мольтке. В действительности все оказалось иначе. Командиры немецких армий не спешили отправлять подчинённые им кавалерийские дивизии далеко вперед. Дивизионные генералы в свою очередь стремились держать свою коннику единым кулаком. То же самое относилось и к командирам полков и даже эскадронов, которым «на месте было виднее».

И все же, немецкая кавалерия действовала инициативней и агрессивней французской, которой Устав, созданный на основе действий в Алжире, предписывал держаться компактной массой и не отрываться от основных сил.

На основе разведданных Бомон предложил, а Шеварди согласился, изменить порядок следования батареи, предусмотренный уставом.

Впереди батареи теперь всегда должен был следовать передовой дозор, состоящий из нескольких передовых групп конников, имеющих подзорные трубы и бинокли. Благо разгромленный немецкий эскадрон снабдил их не только трофейными лошадьми, но и тремя биноклями хорошего немецкого качества. Своей подзорной трубой пришлось поделиться так же Деруле и самому Бомону. Забрали бинокль и убитого лейтенанта.

Похоронили убитых, собрали трофеи, среди которых были повозки с запасами эскадрона[7]. Своих раненых оставили на попечение местному фермеру. Получивших ранения немцев передали их здоровым товарищам, с которых взяли подписки о неучастии в дальнейших боевых действиях.

И отправились дальше, не забывая о разведке и о фланговом охранении.

Выдвижение одинокой батареи без какого-либо прикрытия навстречу вражеской кавалерии? Это безумие!

Но Шеварди решил, и Бомон его поддержал, что встреча с небольшими разъездами не представляет для них опасности. Столкновение с эскадроном, при условии заблаговременного обнаружения противника, тоже не беда. Даже кавалерийский полк можно изрядно пощипать, если встретить его на подготовленной позиции. Тем более, что кавалеристы не имели артиллерии.

И батарея двинулась сквозь ливень по размокшей лесной дороге навстречу армии вторжения.

[1] В 1870-м году термин «диверсионный отряд», «диверсия» имели иное значение, чем в более поздние времена, и имели значение «отвлечения внимания противника, ослабление его сил». Так рейд атамана Платова во время Бородинской битвы был типичной диверсией. Изменения в использовании этого термина к современному значению, произошли как раз во время войны 1870–1871 гг.

[2] Германские (как и французские) уланы имели на вооружении пику, саблю и револьвер.

[3] В реальной истории эшелон с понтонами в целости и сохранности достался германцам, в числе прочего захваченного снаряжения, и использовался немцами по назначению, для переправы через французские реки.

[4] Ouvrir le feu — на французском языке означает: «открыть огонь», но имеет и другое значение «взять первым слово».

[5] В более позднее время с помощью электропривода скорострельность Гатлинга была повышена до 3000 выстрелов в минуту. Но в конце 19 века — начале 20 века такой темп стрельбы был излишен.

[6] Кибела — античная богиня, олицетворение природы, мать богов. Пан — бог скотоводства и плодородия. Эрос (Амур, Купидон) — бог любви, подручный Афродиты. Венера Каллипига (Венера с прекрасными ягодицами) — статуя Афродиты из Золотого дворца Нерона, чей образ часто встречался во французской литературе и поэзии 19 века (Рембо, Бальзак, Мопассан, Лафонтен и другие). К ее образу так же часто обращались художники и композиторы.

[7] В прусской армии в 1870 г. в Лотарингии приходилось 2 повозки на батальон или батарею и 3 повозки на эскадрон.

Франция, Лотарингия, Вьонвиль, 16 августа 1870 г

Утром батальон позавтракал, чем бог послал, и стал готовиться к маршу. Однако скоро поступил приказ, что выступление откладывается. Артиллеристы по соседству вновь стали устанавливать палатки. А коноводы повели лошадей на водопой. Офицеры батальона отправились решать вопросы снабжения и узнавать о свободных вакансиях в корпусе. Гаспар озаботился проверкой обмундирования и снаряжения подчиненных. Марш по грязи не прошел даром обуви. Ботинки многих солдат нуждались в ремонте, и с этим надо было что-то делать. Гаспар и другие сержанты роты в результате непродолжительного совещания разошлись, чтобы выявить среди подчинённых бывших сапожников и обувщиков, и узнать что надо для быстрого ремонта, и где это можно достать. Обувь на войне иногда важней ружей. Сражения случаются не каждый день, и даже не каждую неделю. А вот маршировать пехотинцам приходится беспрестанно.

Приходили в гости артиллеристы. Поинтересовались, кто, откуда и почему? Заодно просветили, что французские кавалеристские патрули встречают только немногочисленных конных разведчиков бошей. Скорей всего германцы остались на южном берегу Мозеля.

Неожиданно, откуда-то с юго-запада донеслась пушечная канонада. Артиллеристы опрометью побежали в расположения свою части. Сержанты батальона бросились по подразделения, торопливо отдавая приказы на подготовку к маршу и проверяя личный состав. Как на грех ни одного офицера в расположении не было. Все ушли в Резонвиль.

Артиллеристы оказались опытными вояками. Вскоре в их лагере запрягали вернувшихся с водопоя коней в орудийные передки и выстраивались в походный ордер.

На севере показалась какая-то темная масса. Вскоре стали различимы марширующие походные колоны. Необстрелянные солдаты батальона заволновались. Да и сержанты, включая Гаспара, растерялись.

— Боши! Обошли! — раздавалось тут и там.

Требовалось что-то предпринять, чтобы солдатскую массу не охватила паника.

— Боши на юге! — закричал Гаспар, вспомнив то, что недавно рассказывали канониры. — А эти идут с севера. Где наш тыл.