Чтение онлайн

Но слова Дюпона не произвели особого впечатления на солдат. Уважения он добился пока только в своем взводе, а в чужих ротах и вовсе мало кто его знал.

К счастью подоспели офицеры, которые уже успели выяснить одного из проезжавших мимо ординарцев, что это следуют на позиции дивизии третьего корпуса.

— Неужели сегодня будет битва? — интересовался Гренье у ротного капитана.

— Скорей встречный боя, — отвечал Леру. — Надеюсь, что это стычка нашего авангарда с каким-то заплутавшим немецким подразделением. Просто не представляю, как наше командование могло бы не заметить появление крупных соединений противника!

К выстроившемуся батальону подскакал командир батальона и прямо с коня принялся раздавать приказания. Каковы силы противника и их расположение пока не было известно. Но штаб корпуса приказал расположить батареи на возвышенности перед Резонвилем. Ну как возвышение… Скорее пологий, очень пологий спуск в сторону запада, разрезанный двумя лощинами, заросшими редким кустарником и хилыми деревцами. Да среди поля высилась небольшая рощица. Правый фланг опирался на дорогу на Марс-ла-Тур. Левый упирался в лесок, росший на берегах неизвестной речушки.

Вот на этой позиции батальону и предстояло встать в качестве пехотного прикрытия перед батареями. По словам подполковника, им предстояло удерживать фронт в 700–800 метров. Выходило, если вытянуть батальон тонкой линией, по солдату на каждый метр или даже полтора.

— Ну, как удерживать, — сказал Бомуар. — Вряд ли мы сегодня примем участие в сражении. Второй корпус с утра выдвинулся вперед на Вьонвиль. Но впереди противника нет, а позади нас прикрывают форты Меца.

Офицерам не оставалось ничего иного, как согласиться с ним.

— Нет, сражения сегодня не будет, — уверенно повторил подполковник. — А если что… Наши ружья бьют на километр. Батальон с легкостью удержит всю долину перед нашим фронтом.

Прошел какой-то час и выяснилось, фронт придется удлинить вдвое. Часть батарей было решено расположить южней дороги.

— Ничего страшного, — заявил Бомуар. — роты для прикрытия батареи вполне достаточно. Командиры рот изберут подходящие позиции для своих подразделений.

Впереди у деревушек Вьонвиля и Флавиньи клубился дым, был слышен сухой треск ружейных выстрелов, гулкое рявканье пушек. Рассмотреть происходящее из-за дальности не представлялось возможным. Но судя по тому, как нарастал шум битвы, дело принимало серьезный оборот.

По дороге на восток потянулся тоненький ручеек в синих мундирах и красных шароварах, опережая их помчались адъютанты и ординарцы. Навстречу им, поднимая пыль промчали кареты скорой помощи.

В какой-то момент орудийные выстрелы слились в единый гул. Сотни разрывов накрыли позиции, которые наблюдавшие определяли как французские.

Гаспар почувствовал, как в жару его пробрал озноб. Он представил, что там происходит сейчас, в этом аду.

На запад проследовал какой-то важный чин, в окружении свиты. Следом трусило два эскадрона кавалерии. По этому эскорту солдаты поняли, что мимо проезжал скорей всего сам маршал Базен. Следом за ним плотной змеей тянулся полк блестящих гвардейских кирасир. Блестящих в самом прямом смысле. Под ярким августовским солнцем начищенные кирасы и каски сияли так, что было больно глазам. Благодаря чему было легко следить за ними, даже когда колона удалилась километра на три. После кавалерии шли несколько батальонов гвардейцев.

Гастон видел, что кирасиры свернули на черную распаханную землю и пошли навстречу темным шеренгам бошей. Следом за ними, откуда-то сбоку двинулись и уланы, различимые по ярким значкам на остриях пик. Издали казалось, что кавалерия идет слишком медленно. Едва ли не шагом. Но наверняка это было не так. Темные шеренги окутались дымом, который становился все гуще и гуще. Конники скрылись в этом дыму, оставив на поле несколько тел. Время тянулось изнуряюще медленно, отмеряемое ружейными залпами, едва слышными сквозь гул канонады.

Дым стал рассеиваться, но Дюпон нигде не видел блестящих всадников. За дымом виднелись лишь темная линия врагов.

— Этого не может быть! Этого не может быть! — повторял рядом лейтенант Гренье, наблюдавший за атакой в бинокль. Лицо его было бледным.

— Вон они! — указал Гапар на мелькнувшие за деревцами сполохи солнечных зайчиков.

И действительно чуть поодаль от места атаки виднелось облако пыли, в котором временами можно было разглядеть блеск кирас.

Ни Дюпон, ни Гренье не могли видеть и знать, что остатки двух французских кавалерийских полков беспорядочно бегут, преследуемые брауншвейгскими и вестфальскими гусарами фон Редена. Через несколько минут они выскочили прямо на наблюдательный пункт Базена, и французский главнокомандующий неожиданно для себя оказался в самом центре кавалерийской рубки. К месту схватки на выручку маршалу примчалась кавалерия из-за холмов. И вот уже настала очередь германцев панически отступать. Спустя несколько минут, чтобы довершить разгром передовой позиции французов двинулись с места бранденбургские кирасиры, уланы и гусары. За ними шлезвиг-голштинские уланы и гусары. Но на поле боя появились французские гвардейцы, и противоборствующие стороны отхлынули друг от друга, уступив место пехоте.

Однако гвардейцев было недостаточно для полноценной атаки. Сам гвардейский корпус в этот момент только разворачивался к югу от Резонвиля. А те батальоны, что сопровождали маршала Базена, попятились назад и заняли оборону.

К месту битвы двинулись две «парижские» дивизии корпуса Канробера, все, что у него было в распоряжении. Артиллерия 6-го корпуса получила приказ сменить позиции и поддержать огнем пехоту. Следом за артиллерией двинулись и роты пехотного прикрытия.

Дюпону стало не до наблюдения за ходом битвы.

Вскоре пушки выехали на очередную «возвышенность», едва на полтора-два метра выше, чем поле перед ней и приготовились к стрельбе.

Дивизиям 6-го корпуса поддержка требовалась как никогда! На них сосредоточился огонь всей артиллерии противника, всех 15 батарей, которыми тот располагал. Германцы ухитрились в течении некоторого времени удерживать темп стрельбы до 10 выстрелов. Наступающие колоны попросту таяли среди разрывов германских фугасных снарядов.

Увы! Французы не могли похвастаться подобной скорострельностью. Да и с дальности со стальными пушками Круппа они не могли состязаться. Немецкие батареи оставались вне досягаемости французов. Поэтому бронзовые дульнозарядные орудия сосредоточили огонь на Вьонвиле, стремясь облегчить пехоте захват селения. В котором можно было укрыть от огня противника, а затем уже ударить на досаждающие батареи.

На севере уже были видны густые массы войск. К полю бою направлялись новые французские войска, силами не менее корпуса. Это движение было замечено командующими обоих сторон. Французам нужно было продвинутся еще совсем немного, а потом удержаться в Вьонвиле. Дальнобойные французские ружья выкашивали немецкий строй так же, как германская артиллерия французскую пехоту.

Наступил критический момент боя.

И в этот момент на поле во фланг наступающих французов выскочило несколько упряжек германской конной артиллерии, и сразу же осыпали пехоту картечью, выкашивая их как траву. Еще несколько германских орудий начали обстрел французских батарей.

А через несколько минут в обескровленный фланг парижан ударили мекленбургские кирасиры и уланы из бранденбургской марки.

*

В общем строю улан скакал и молодой фендрих Эрих фон Вальд, пришедший в полк уже после объявления войны. Однополчане удивились бы, что не смотря на молодость и невеликий чин, граф Эрих фон Вальд цу Бергофф успел выполнить несколько поручений начальника осведомительного отдела Большого Генерального штаба Юлия Верди, а позже состоял при Военном кабинете короля Пруссии Вильгельма I. Но Эрих был скромен и не тщеславен, он ни хвастался, ни своим аристократическим происхождением, ни связями. В полку он тянул лямку как все, отправившись на войну добровольцем. В боях и рейдах во вражеские тылы граф проявил себя как храбрый и, не смотря на молодость, хладнокровный воин, за что был награжден Железным крестом. Но сейчас ему предстояло самое большое испытание. Атака, шансы на возвращение из которой были мизерны.