Чтение онлайн

Вокругъ стола пробгаетъ трепетъ ожиданія, что теперь Юджинъ выйдетъ на свтъ. Но ожиданіе не оправдывается: онъ снова исчезаетъ.

— Позвольте мн теперь, моя милая мистрисъ Венирингъ, обратиться къ вамъ съ вопросомъ, — говоритъ леди Типпинсъ: — скажите, совершался ли когда-нибудь на свт такой предательскій поступокъ, какъ этотъ? Я всегда вожу съ собою своихъ поклонниковъ, двухъ или трехъ заразъ, съ тмъ, чтобы они оказывали мн знаки своей покорности, — и что же? Вотъ мой старинный обожатель, главнйшій изъ главныхъ, начальникъ всхъ рабовъ моихъ, сбрасываетъ съ себя на глазахъ всей компаніи узы моего господства. А вотъ вамъ и другой, правда, суровый, какъ Кимонъ, но всегда подававшій надежды на исправленіе. Вотъ и онъ прикидывается, будто не можетъ припомнить даже сказочекъ своей няньки. Поврьте, онъ длаетъ это только затмъ, чтоб мн досадить, потому что знаетъ, какъ я этого не терплю!

Маленькая фикція леди Типпинсъ объ ея обожателяхъ — ея конекъ. Она постоянно является въ обществ въ сопровожденіи двухъ или трехъ обожателей, ведетъ списокъ своимъ обожателямъ и безпрестанно вноситъ въ книгу новаго обожателя или вычеркиваетъ изъ нея стараго, вписываетъ обожателя въ черный реестръ или, въ вид поощренія, въ синій реестръ, или подводитъ итогъ обожателямъ. Мистрисъ Венирингъ совершенно очарована такимъ юморомъ, какъ очарованъ и самъ Венирингъ.

— Я теперь же изгоню коварнаго измнника и сегодня же вечеромъ вычеркиваю его изъ Купидона (такъ называю я свою книгу, моя милая). Какъ бы то ни было, я твердо ршилась добиться свдній объ этомъ человк невдомо откуда.

Тутъ леди Типпинсъ обращается къ мистрисъ Венирингъ и говоритъ:

— Душа моя, уговорите его разсказать намъ о немъ; сама я, какъ видите, утратила надъ нимъ власть. О, клятвопреступникъ!

Послднія два слова обращены къ Мортимеру, причемъ леди Типпинсъ пристукнула своимъ веромъ.

— Мы вс страшно интересуемся этимъ человкомъ невдомо откуда, — замчаетъ Венирингъ.

Тутъ четыре буффера, воодушевившись вс заразъ, восклицаютъ:

— Глубоко интересуемся!

— Сгораемъ отъ любопытства!

— Наврно эта исторія исполнена драматизма!

— Можетъ статься, это человкъ ни откуда?

Посл этого мистрисъ Венирингъ складываетъ руки, какъ умоляющее дитя (такъ страшно поразительны причуды леди Типпинсъ), и, обратившись къ своему сосду по лвую руку, произноситъ дтскимъ лепетомъ:

— Пожалуйста! Сказочку! Человчекъ невдомо откуда!

Услышавъ это, четыре буффера воодушевляются вс заразъ и снова восклицаютъ:

— Ну, ужъ теперь вы не можете отказаться!

— Клянусь вамъ, — говоритъ тихимъ голосомъ Мортимеръ, — я совершенно смущенъ, видя, что глаза всей Европы обращены на меня, и единственнымъ мн утшеніемъ служить то, что вс вы въ глубин вашего сердца постуете на леди Типпинсъ, когда убдитесь — не убдиться въ этомъ нельзя, — что этотъ человкъ невдомо откуда — прескучная матерія. Сожалю, что мн приходится нарушить интересъ романа опредленіемъ мсторожденія этого человка, но я долженъ сказать, что онъ пріхалъ изъ того мста (названіе это ускользнуло изъ моей памяти, но вроятно каждый изъ васъ легко припомнитъ его) — изъ того мста, гд приготовляютъ вино.

Юджинъ подсказываетъ:

— Дэй и Мартинъ?

— Нтъ, не оттуда, — возражаетъ невозмутимый Мортимеръ: — тамъ фабрикуютъ портвейнъ. Мой герой происходить изъ страны, гд выдлывается капское вино. Замть себ, милый другъ: то, что ты сказалъ, несообразно со статистикой и весьма некстати.

За столомъ у Вениринговъ всегда замчательно то, что никто не обращаетъ вниманія на самихъ Вениринговь и что всякій, желающій что-нибудь сказать, обыкновенно обращается не къ нимъ, а къ кому-нибудь другому.

— Человкъ этотъ, — продолжаетъ Мортимеръ, обращаясь къ Юджину, — по имени Гармонъ, — единственный сынъ отъявленнаго стараго плута, который нажилъ состояніе мусоромъ.

— Звоня въ колокольчикъ? — спрашиваетъ мрачный Юджинъ.

— И при помощи ручной лстницы и корзины, если угодно. Отъ того ли, отъ другого ли, только онъ разбогатлъ въ качеств мусорнаго подрядчика и жилъ въ какой-то лощин, среди холмовъ, сплошь состоявшихъ изъ мусора. Этотъ угрюмый старый негодяй нагромоздилъ въ своемъ имньиц, словно какой-то вулканъ, цлый горный хребетъ, геологической формаціей котораго былъ мусоръ: каменно-угольный мусоръ, растительный мусоръ, костяной мусоръ, крупный мусоръ и просянный мусоръ всхъ сортовъ.

Тутъ Мортимеръ, вспомнивъ мимоходомъ о мистрисъ Венирингъ, обращаетъ къ ней съ полдюжины словъ, но потомъ постепенно отъ нея отворачивается, обращается къ Твемло и, не получая отъ него отвта, ршительно поворачивается къ буфферамъ, которые принимаютъ его съ энтузіазмомъ.

— Нравственное существо — кажется, можно такъ выразиться — нравственное существо этой образцовой личности находило величайшее наслажденіе въ томъ, чтобы проклинать всхъ своихъ ближайшихъ родныхъ и выгонять ихъ изъ дому. Старый негодяй прежде всего наградилъ такими любезностями — что было вполн естественно, конечно, — подругу своего сердца, жену, а потомъ оказалъ такую же справедливость и дочери. Онъ выбралъ ей жениха по своему нраву, но не по вкусу ей, и принялся готовить ей въ приданое — не умю сказать сколько — мусору, но что-то очень много. Когда дошло до этого, бдная двушка почтительно объявила отцу, что она втайн помолвлена съ «другимъ» и что задуманный имъ бракъ можетъ обратить въ прахъ ея сердце и въ мусоръ всю ея жизнь. Достопочтенный родитель, говорятъ, тутъ же проклялъ ее и выгналъ изъ дому въ холодную зимнюю ночь.

Тутъ алхимикъ (который, повидимому, мало интересовался разсказомъ Мортимера) предлагаетъ бургонскаго буфферамъ. Какимъ-то чудомъ воодушевившись, вс четверо заразъ, буфферы пропускаютъ въ себя тихонько вино съ своеобразною гримасой наслажденія и потомъ вскрикиваютъ хоромъ:

— Пожалуйста, продолжайте!

— Денежныя средства «другого» были, какъ обыкновенно бываетъ въ такихъ случаяхъ, самаго ограниченнаго свойства. Я думаю, что выражусь не слишкомъ сильно, если скажу, что «другой» просто-напросто голодалъ. Онъ однако женился на молодой двушк. Поселившись въ бдномъ домишк, единственнымъ украшеніемъ котораго были, можетъ быть, душистая жимолость да козелистникъ, обвивавшійся вокругъ дверей, онъ жилъ тамъ съ нею, пока она не умерла. Вы можете обратиться въ регистратуру округа, гд стоялъ тотъ домишко, если желаете узнать офиціальную причину ея смерти. Но горе и нужда, безспорно, тоже способствовали ей, хотя они и не вписываются въ реестровыя книги. Несомннно во всякомъ случа то, что эти два недуга сгубили «другого»: онъ былъ такъ убитъ потерей молодой жены, что пережилъ ее однимъ только годомъ.

Въ вяломъ Мортимер есть что-то такое, что какъ будто говорить вамъ, что хотя онъ и принадлежитъ къ хорошему обществу, которое не должно поддаваться впечатлніямъ, но въ то же время не чуждъ маленькой слабости поддаваться впечатлнію собственнаго разсказа. Онъ скрываетъ ее съ величайшимъ стараніемъ, но все-таки она у него есть. Мрачный Юджинъ тоже не лишенъ этой черты: въ ту минуту, когда страшная леди Типпинсъ торжественно заявляетъ, что если бы «другой» остался въ живыхъ, она поставила бы его на первомъ мст въ списк своихъ обожателей, и когда зрлая молодая особа пожимаетъ плечами и смется какому-то конфиденціальному замчанію со стороны зрлаго молодого джентльмена, сумрачность Юджина сгущается до такой степени, что онъ принимается почти свирпо играть своимъ дессертнымъ ножомъ.

Мортимеръ продолжаетъ:

— Теперь мы должны возвратиться, какъ говорятъ романисты (хотя читатель вовсе не желаетъ, чтобъ они возвращались), — теперь мы должны возвратиться къ человку невдомо откуда. Четырнадцатилнимъ мальчикомъ онъ учился на мдныя деньги въ Брюссел, когда послдовало изгнаніе его сестры изъ родительскаго дома. Онъ узналъ объ этомъ лишь по прошествіи нкотораго времени, — вроятно, отъ нея же узналъ, потому что матери ихъ уже не было тогда на свт. Впрочемъ это обстоятельство достоврно мн неизвстно. Онъ тотчасъ же бжалъ и перебрался въ Англію. Надо думать, что онъ былъ малый бойкій и находчивый, если сумлъ перебраться сюда, получая только по пяти су въ недлю на содержаніе, но такъ или иначе, а онъ въ этомъ усплъ. Онъ бросился къ отцу и сталъ просить его за сестру. Достопочтенный родитель немедленно проклялъ его и выпроводилъ за дверь. И вотъ растерявшійся, испуганный мальчикъ бжитъ, куда глаза глядятъ, искать счастья, садится на корабль, детъ на мысъ Доброй Надежды, поселяется между тамошними винодлами и наконецъ самъ становится маленькимъ хозяиномъ, фермеромъ, плантаторомъ — назовите, какъ хотите…

Въ эту минуту послышался сперва тихій шорохъ въ передней, а затмъ легкій стукъ въ дверь столовой. Алхимикъ подходить къ двери, сердито шепчется съ кмъ-то невидимымъ, смягчается, когда узнаетъ причину стука, и выходитъ вонъ.

— Онъ отыскался только на дняхъ, посл четырнадцатилтняго пребыванія на чужбин.

Одинъ изъ буфферовъ внезапно удивляетъ трехъ остальныхъ своимъ самостоятельнымъ выступленіемъ и заявленіемъ своей индивидуальности, обратившись къ разсказчику съ вопросомъ:

— Какимъ же образомъ его разыскали и зачмъ?