Чтение онлайн

Продолжая свою безцльную прогулку, онъ придумывалъ, за что бы еще дать себ нагоняй.

«Подумай, скотъ ты эдакій», говорилъ онъ себ нетерпливо: «Смотри: вотъ женщина, которую хладнокровно выбираетъ для тебя твой отецъ, и вотъ другая, которую ты самъ выбралъ и къ которой ты прилпляешься все съ большимъ и большимъ постоянствомъ съ тхъ поръ, какъ впервые увидлъ ее. Разв можно сравнивать этихъ двухъ женщинъ?… Оселъ! Неужели ты не умешь разсуждать умне?»

Потомъ онъ снова увлекся воспоминаніемъ о томъ чувств своей власти надъ ней, которое онъ впервые испыталъ въ этотъ вечеръ, и о томъ, какъ она открыла ему свое сердце. «Незачмъ узжать; надо испытать ее еще разъ» — таково было легкомысленное заключеніе, къ которому онъ было пришелъ. А тамъ опять: «Юджинъ, Юджинъ, Юджинъ! Плохое это дло!» И опять: «Ахъ, какъ бы я хотлъ остановить этотъ звонъ Мортимера! Ужъ очень онъ сбивается на похоронный».

Взглянувъ вверхъ, онъ увидлъ, что взошелъ молодой мсяцъ и что на неб, на которомъ уже поблднли красный и желтый тона, уступивъ мсто спокойной синев лтней ночи, тамъ и сямъ мерцали звзды. Онъ все ходилъ взадъ и впередъ у рки. Повернувъ назадъ быстрымъ движеніемъ, онъ вдругъ увидлъ передъ собой, совсмъ близко, какого-то человка и съ удивленіемъ попятился, чтобъ не столкнуться съ нимъ. Человкъ несъ на плеч что-то такое, что можно было принять не то за сломанное ведро, не то за брусъ или ломъ, и, не обративъ на него вниманія, прошелъ мимо.

— Эй вы, пріятель! Ослпли вы, что ли? — крикнулъ Юджинъ ему вслдъ.

Но человкъ ничего не отвтилъ и продолжалъ идти своей дорогой.

Закинувъ руки за спину, Юджинъ пошелъ въ противоположную сторону, думая свою думу. Онъ миновалъ овецъ, миновалъ калитку ограды, дошелъ до того мста, куда доносились изъ деревни голоса, дошелъ до моста. Гостиница, гд онъ остановился, такъ же, какъ и деревня и фабрика, была не за ркой, а по ту ея сторону, по которой онъ ходилъ. Но, зная, что противоположный, поросшій осокою берегъ совершенно безлюденъ, и чувствуя себя не въ настроеніи для встрчъ, онъ перешелъ мостъ и сталъ ходить по другой сторон рки, глядя то на небо, на которомъ одна за другой загорались звзды, то на рку, гд т же звзды, казалось, загорались въ глубин воды. Маленькая пристань подъ развсистой ивой и привязанная къ ней чья-то лодочка обратили на себя его вниманіе, когда онъ проходилъ мимо. Въ этомъ мст была такая густая тнь отъ ивы, что онъ даже остановился, чтобы хорошенько всмотрться, и потомъ прошелъ дальше.

Волнующаяся рка отдавалась такимъ же волненіемъ и въ его тревожныхъ думахъ. Онъ съ радостью усыпилъ бы эти думы, если бъ могъ, но он бодрствовали, он жили въ немъ и текли, какъ рка, неслись вс въ одну сторону сильнымъ потокомъ. И, какъ рябь на рк минутами вдругъ ярко выступала подъ лучами мсяца то въ одномъ, то въ другомъ мст, такъ между его мыслями вдругъ выдлялась какая-нибудь одна, непрошенная мысль и раскрывала передъ нимъ всю свою низость. «Нечего и думать жениться на ней; разставаться съ ней тоже нечего думать. Вотъ такъ задача!» говорилъ онъ себ.

Онъ прошелъ довольно далеко. Передъ тмъ, какъ повернуть обратно, онъ остановился у самой воды, чтобы взглянуть, какъ отражается въ ней ночное небо. Вдругъ съ страшнымъ трескомъ отраженное небо изогнулось, брызги огня разсыпались въ воздух, и мсяцъ и звзды, сорвавшись, покатились съ тверди.

Не молніей ли ударило въ него? Съ этой безсвязной, полусознанной мыслью онъ повернулся подъ ударами, которые сыпались на него, ослпляя его, выбивая изъ него жизнь, и сцпился съ убійцей, схвативъ его за красный галстухъ, если только это не собственная ею кровь, лившая ручьемъ, окрасила галстухъ въ этотъ цвтъ.

Юджинъ былъ ловокъ, силенъ и опытенъ въ борьб, но — или руки его были перешиблены, или его разбилъ параличъ — онъ ничего не могъ сдлать съ напавшимъ на него; онъ могъ только повиснуть на немъ, закинувъ назадъ голову, такъ что ему не видно было ничего, кром колыхавшагося неба. Волоча за собою своего противника, онъ упалъ на берегъ вмст съ нимъ. А тамъ опять оглушительный трескъ, всплескъ воды, и все кончилось.

Лиззи Гексамъ, избгая, какъ и Юджинъ, субботняго шума и встрчъ, пошла домой не сразу, а стала ходить вдоль рки, чтобы дать высохнуть своимъ слезамъ, придти въ себя и избжать разспросовъ, когда она будетъ возвращаться домой. Мирная тишина часа и мста цлебнымъ бальзамомъ сходила въ ея душу, свободную отъ низкихъ помысловъ, съ которыми надо было бы бороться и не омраченную упреками себ. Собравшись съ мыслями и успокоившись немного, она повернула къ дому, какъ вдругъ услышала какіе-то странные звуки.

Эти звуки поразили ее, потому что напоминали звуки ударовъ. Она замерла на мст, прислушиваясь. У нея перевернулось сердце: удары падали тяжело, безпощадно въ тишин ночи. Пока она прислушивалась, не зная, что ей длать, все смолкло. Она прислушалась еще и услыхала слабый стонъ и потомъ паденіе въ воду.

Ея прежняя жизнь смлой рыбачки мгновенно подсказала ей, что длать. Не тратя даромъ силы дыханія на крики о помощи, которыхъ въ этомъ мст никто бы не услышалъ, она бросилась къ тому мсту, откуда долетали звуки. Мсто это приходилось между нею и мостомъ, но было дальше, чмъ она думала: ночь была тихая, и звуки разносились по вод далеко.

Наконецъ, она добжала до одного мста на зеленомъ берегу, гд трава была, видимо, только что помята и гд валялись обломки дерева и лоскутья отъ платья. Нагнувшись, она замтила кровь на трав. Прослдивъ глазами кровавыя пятна, она убдилась, что они шли до самой воды. Она взглянула на рку внизъ по теченію и увидла окровавленное лицо, обращенное къ лун и уплывавшее вдаль.

«О, милосердый Боже! Благодарю, благодарю Тебя за мое прошлое. Даруй, о, Господи, чтобы благодатью чудныхъ длъ Твоихъ оно обратилось теперь на добро. Кому бы ни принадлежало это уносимое потокомъ лицо — мужчин или женщин, помоги, Господи, моимъ гршнымъ рукамъ вырвать его у смерти и возвратить тому, кому оно дорого!»

Такъ сказалось въ глубин ея души. То была горячая молитва, но она ни на мигъ не задержала ее. Не успло еще ея чувство вылиться въ этихъ молитвенныхъ словахъ, какъ она уже бжала быстро, врно и, главное, твердо — ибо безъ твердости тутъ нельзя было помочь, — бжала прямо къ пристани подъ ивой, гд она тоже замтила привязанную къ сваямъ лодку.

Врное движеніе опытной руки, врный шагъ привычной ноги, легкое балансированіе тла, и она была въ лодк. Быстрый взглядъ привычнаго глаза указалъ ей, несмотря на густую тнь подъ ивой, два весла, прислоненныя къ красной кирпичной оград сосдняго сада. Еще секунда, и она отчалила, захвативъ съ собой веревочную привязь; лодка вылетла на свтъ мсяца, и она загребла внизъ по теченію, какъ никогда еще не гребла ни одна женщина на англійскихъ водахъ.

Зоркимъ взглядомъ, черезъ плечо, не убавляя ходу, она смотрла впередъ, отыскивая глазами уплывавшее лицо. Она миновала мсто схватки — вонъ оно, налво, прямо противъ кормы, — миновала приходившуюся по правую ея руку деревню и конецъ деревенской улицы, покатой и крутой, словно спускавшейся въ рку. Звуки оттуда стали доносится слабе, и она замедлила ходъ, глядя вдоль рки во вс стороны, не покажется ли снова уплывавшее лицо.

Теперь она приподняла весла и пустила лодку по теченію, хорошо зная, что если утопленникъ не покажется скоро, то значитъ онъ пошелъ ко дну, и она опередитъ его. Неопытный глазъ ни за что не увидлъ бы при лунномъ свт того, что увидла она въ разстояніи нсколькихъ взмаховъ веселъ впереди. Она увидла, что утопленникъ поднялся опять на поверхность, какъ будто съ усиліемъ, потомъ, точно по какому-то инстинкту, перевернулся на спину и поплылъ. И тутъ, какъ и въ первый разъ, она могла лишь смутно видть его лицо.

Твердымъ взглядомъ, съ неослабной ршимостью, она слдила за нимъ, пока не подошла къ нему совсмъ близко. Тогда однимъ взмахомъ она сложила весла и перебралась на носъ лодки почти ползкомъ. Разъ! — и тло ускользнуло отъ неврно направленной руки. Два! — и она схватила его за окровавленные волосы.

Тло было безчувственное, если не мертвое; совершенно изувченное, оно окрашивало воду подъ собой темно-красными полосами. У нея не было силы втащить его въ лодку. Она перегнулась за корму, чтобы привязать его къ ней, и тутъ рка и берега огласились страшнымъ крикомъ, вырвавшимся у нея.