Чтение онлайн

Мистрисъ Вильферъ вытаращила глаза, но оказалась безоружной. Миссъ Лавинія тоже вытаращила глаза и тоже не нашлась, что сказать. А Белла тмъ временемъ совершенно непринужденно и положительно безъ всякихъ церемоній сбросила шляпку и услась разливать чай.

— Мама и Лавви, вамъ съ сахаромъ, я знаю. А вамъ, папочка, безъ молока. Джонъ пьетъ съ молокомъ. Прежде, до замужества, я пила безъ молока, а теперь — съ молокомъ, потому что Джонъ такъ пьетъ Джонъ, ты поцловалъ мама и Лавви? Ага, поцловалъ? Чудесно! Я не видна, оттого и спросила — Наржь хлба, Джонъ… Вотъ умница! Теперь намажь ломтики масломъ. Мама любитъ двойныя тартинки, масломъ внутрь А теперь, мама и Лавви, скажите мн правду, по чести: считали вы меня — такъ, одну минутку, — считали ли вы меня дрянной, негодной двчонкой за то, что я убжала отъ васъ?

Но прежде, чмъ мистрисъ Вильферъ успла взмахнуть своими перчатками, жена нищаго снова защебетала весело и нжно:

— Я думаю, вы об немножко разсердились на меня. Я и заслужила, чтобъ на меня сердились, я знаю. Но видите ли… какъ бы это объяснить?… я была такая легкомысленная, такая безсердечная двчонка и такъ много говорила о томъ, что выйду замужъ только изъ за денегъ и что я неспособна выйти по любви, что я думала, вы мн теперь не поврите. Потому, понимаете, что вы вдь не знали, какъ я переродилась благодаря Джону. Вотъ я и хитрила съ вами: я стыдилась себя такой, какою вы меня считали, и боялась, что мы не поймемъ другъ друга и пожалуй поссоримся, о чемъ потомъ мы вс бы пожалли. А потому я и сказала Джону, что если онъ хочетъ взять меня безъ хлопотъ, то пусть беретъ. Онъ согласился, и мы повнчались въ Гринвичской церкви безъ всякихъ свидтелей, кром какого-то неизвстнаго господина, который зашелъ туда случайно (тутъ глаза ея лукаво сверкнули) да еще одного инвалида. И не правда ли, мамочка, какъ хорошо вышло, что мы не поссорились и намъ не въ чемъ себя упрекать, и что мы вс теперь друзья и мирно такъ бесдуемъ за чаемъ?

Она вскочила, снова расцловала мать и сестру и вернулась на свое мсто (сдавивъ по дорог шею мужа), посл чего продолжала:

— А теперь вы, понятно, захотите узнать, какъ мы живемъ и на какія средства. Ну-съ, живемъ мы въ Блэкгит, въ очаровательнйшемъ изъ кукольныхъ домиковъ, велико-лп-но меблированномъ, и есть у насъ двушка служанка, поло-жи-тель-но прехорошенькая, и соблюдаемъ мы во всемъ экономію и порядокъ: вся жизнь идетъ у насъ по часамъ. А доходы наши — полтораста фунтовъ въ годъ, и у насъ есть все, что намъ нужно, и даже больше. И наконецъ, если вы хотите знать, какого я мннія о моемъ муж, то я скажу вамъ по секрету: я почти люблю его.

— А если вы хотите знать, какого я мннія о моей жен,- проговорилъ, улыбаясь, ея мужъ, очутившійся подл нея такъ, что она не замтила его приближенія, — то я скажу вамъ по секрету…

Но она вскочила и закрыла ему ротъ рукой.

— Молчите, сэръ! Нтъ, Джонъ, серьезно: пожалуйста не теперь! Скажемъ тогда, когда я стану чмъ-нибудь получше куклы въ кукольномъ домик.

— Голубушка моя, а кто же ты теперь?

— Ни на половину, ни на четверть нтъ во мн того, что, я надюсь, ты найдешь во мн со временемъ. Испытай меня прежде, Джонъ. Заставь пройти черезъ какой-нибудь тяжелый искусъ, и ужъ посл того скажи имъ, что ты думаешь обо мн.

— Такъ и сдлаю, моя радость, общаю теб,- сказалъ Джонъ.

— Ну вотъ, спасибо. А теперь ты ничего не скажешь? Не скажешь?

— А теперь ничего не скажу, — повторилъ онъ за ней, но взглядъ, которымъ онъ обвелъ при этомъ присутствующихъ, сіялъ неподдльнымъ восторгомъ.

Въ благодарность за эти слова она положила ему на грудь свою смющуюся щечку, поглядывая искоса на остальную компанію своими ясными глазками, и сказала:

— Ужъ такъ и быть, признаюсь во всемъ до конца. Слушайте же вс — папа, мама и Лавви! Джонъ не подозрваетъ этого, у него даже мысли такой не мелькаетъ, но я… совсмъ его люблю.

Даже мистрисъ Вильферъ немножко оттаяла подъ чарами своей замужней дочки и свойственнымъ ей величественнымъ образомъ туманно намекала, казалось, что будь Р. Вильферъ боле достойнымъ объектомъ, она тоже, пожалуй, соблаговолила бы сойти съ своего пьедестала въ его объятія. Миссъ Лавинія, напротивъ, видимо имла серьезныя сомннія насчетъ правильности такого обращенія съ мужемъ и задавала себ вопросъ, не испортить ли такая тактика мистера Сампсона, если примнить ее къ нему въ вид опыта. Что касается Р. Вильфера, то этотъ добродушный человчекъ былъ, конечно, убжденъ, что онъ — отецъ самой обворожительной изъ всхъ дочерей и что Роксмитъ — счастливйшій изъ смертныхъ, каковое мнніе Роксмитъ, вроятно, не сталъ бы оспаривать, если бъ услышалъ его.

Молодые ушли рано, чтобы успть дойти не спша до пристани, съ которой ходили пароходы въ Гринвичъ. Первую половину пути оба они были очень веселы и много болтали, но потомъ Белл показалось, что мужъ ея о чемъ-то задумался, и она спросила его:

— Джонъ, милый, что съ тобой?

— Что со мной, моя радость?

— Скажи мн правду, — проговорила она, заглядывая ему въ глаза, — скажи, о чемъ ты думаешь?

— Такъ, пустяки. Я думалъ сейчасъ, хотла ли бы ты, чтобъ я былъ богатъ.

— Богатъ, Джонъ? — повторила она, слегка отодвигаясь.

— Да, очень богатъ, хочу я сказать. Ну, напримръ, какъ мистеръ Боффинъ. Хотла бы ты?

— Не знаю… нтъ, Джонъ. Я скоре боюсь быть богатой. Разв лучше сталъ мистеръ Боффинъ отъ своего богатства? А я? Разв лучше я стала отъ того, что имла въ немъ свою долю?

— Не вс же становятся хуже отъ богатства, мой другъ.

— Не вс? Большинство, можетъ быть? — проговорила она, вопросительно приподымая свои бровки.

— Надо надяться, что даже и не большинство. Хоть ты, напримръ: будь ты богата, ты имла бы возможность длать много добра.

— Да, сэръ, но пользовалась ли бы я, напримръ, этой возможностью? — шутливо подхватила она. — Или скажемъ такъ, напримръ: разв я не имла бы вмст съ тмъ и возможности длать зло?

Смясь и прижимая къ себ ея руку, онъ возразилъ:

— Но опять-таки, напримръ: разв ты бы пользовалась этой возможностью?

— Не знаю… — протянула она, задумчиво качая головой. — Надюсь, что нтъ. Думаю, что нтъ. Но такъ легко вдь надяться и думать, что не стала бы, пока нтъ богатства.

— Отчего ты не скажешь просто, дорогая: пока я бдна? — спросилъ онъ, пристально глядя на нее.

— Отчего я не говорю: пока я бдна? Да оттого, что я не бдна, Джонъ! Неужели ты думаешь, что мы бдны? Неужели ты считаешь, что я это думаю? Не можетъ быть!

— Да, я такъ думаю, моя радость.

— Ахъ, Джонъ!

— Пойми меня, родная. Конечно, имя тебя, я такъ богатъ, что никакія богатства на свт не могутъ сдлать меня богаче, я это знаю. Но я думаю о теб, думаю за тебя. Въ такомъ точно плать, какъ на теб сейчасъ, ты впервые околдовала меня, и ни въ какомъ другомъ плать ты не можешь быть для меня миле и краше. Но вдь не дальше, какъ сегодня, ты любовалась другими нарядами, гораздо красиве этого; такъ не естественно ли, что мн хочется имть возможность подарить ихъ теб?

— Очень мило, Джонъ, съ твоей стороны, что теб этого хочется. Слезы признательной радости выступаютъ у меня на глазахъ, когда я слышу, что ты говоришь это съ такой нжностью. Но мн не надо нарядовъ.

— Или хоть это, — продолжалъ онъ, — вотъ мы теперь идемъ пшкомъ по грязнымъ улицамъ. А я такъ горячо люблю эти хорошенькія ножки, что мн хотлось бы, чтобы грязь не касалась даже подошвы ихъ башмачковъ. Такъ естественно ли съ моей стороны желать, чтобы ты могла здить въ карет?

— Мн очень пріятно, Джонъ, что он теб нравятся, — сказала она, взглянувъ на свои ножки, — и только потому, что он теб нравятся, я жалю, что на нихъ такіе большіе, неуклюжіе башмаки. Но мн не надо кареты, увряю тебя.