Чтение онлайн

— Мн нужно было побыть немного въ деревн, чтобы не подать повода къ подозрніямъ, а потомъ пришлось поговорить кое съ кмъ по пути.

— Разв деревенскіе парни и деревенскія дамы такъ любятъ заниматься пересудами? — спросилъ онъ и, взявъ ея руку, продлъ ее подъ свою.

Она позволила вести себя, но шла, не подымая глазъ. Онъ поднесъ къ губамъ ея руку. Она тихонько отняла ее.

— Идите рядомъ со мной, мистеръ Рейборнъ. Не трогайте меня.

Она сказала это потому, что рука его уже прокрадывалась къ ея стану.

Она остановилась и подняла на него серьезный, умоляющій взглядъ.

— Хорошо, Лиззи, хорошо, — сказалъ онъ шутливымъ, но далеко не спокойнымъ тономъ. — Только не смотрите на меня съ такимъ упрекомъ и не будьте грустны.

— Я не могу не быть грустной, но я и не думаю васъ упрекать. Мистеръ Рейборнъ, я прошу… я умоляю васъ, узжайте отсюда завтра же утромъ.

— Лиззи, Лиззи, Лиззи! — взмолился онъ. — Лучше упрекайте меня, но не требуйте невозможнаго. Я не могу ухать.

— Отчего?

— Отчего? Оттого, что вы меня не пускаете, — отвчалъ онъ съ своей всегдашнею безпечной искренностью. — Поймите. Я тоже не думаю васъ упрекать. Я не говорю, что вы держите меня умышленно. Но вы меня держите — это фактъ.

— Мистеръ Рейборнъ, угодно вамъ идти со мной рядомъ, не дотрагиваясь до меня? (Его рука опять коснулась ея стана.) Я хочу поговорить съ вами серьезно.

— Я сдлаю для васъ все въ предлахъ возможнаго, Лиззи, — отвчалъ онъ съ веселой шутливостью и скрестивъ ни груди руки. Смотрите: вотъ вамъ Наполеонъ Бонапартъ на остров Св. Елены.

— Когда третьяго дни я, возвращаясь съ фабрики, встртила насъ, — начала Лиззи, останавливая на немъ свой просящій взглядъ, затронувшій его лучшую натуру, — вы мн сказали, что очень удивлены нашей встрчей и что вы пріхали сюда только поудить. Правду вы сказали?

— Совершенную неправду, — отвчалъ онъ спокойно. — Я пріхалъ сюда потому, что зналъ, что найду васъ здсь.

— А догадываетесь вы, почему я покинула Лондонъ?

— Боюсь, Лиззи, что вы это сдлали, чтобъ избавиться отъ меня, — сказалъ онъ чистосердечно. — Это не льститъ моему самолюбію, но я думаю, что вы это сдлали для того.

— Да, для того.

— Какъ могли вы быть такъ жестоки?

— О, мистеръ Рейборнъ! — вскрикнула она, вдругъ залившись слезами. — На моей ли сторон жестокость? О, мистеръ Рейборнъ, мистеръ Рейборнъ! Не жестоко ли то, что вы сейчасъ здсь?

— Заклинаю васъ всмъ, что есть на свт добраго — и это не значить, что я васъ заклинаю своимъ именемъ, ибо Богъ одинъ знаетъ, какъ мало добраго во мн,- но… ради всего святого не горюйте такъ! — проговорилъ онъ.

— Какъ я могу не горевать, когда я знаю… когда я понимаю разстояніе между нами? Какъ я могу не плакать, когда я горю отъ стыда, какъ только вспомню, зачмъ вы здсь! — сказала она, закрывая руками лицо.

Онъ смотрлъ на нее съ искреннимъ чувствомъ нжной жалости и угрызенія. Его чувство было не настолько сильно, чтобы заставить его пожертвовать собой и пощадить ее, но все же это было сильное чувство.

— Лиззи! Я раньше ни за что бы не поврилъ, что какая-нибудь женщина въ этомъ мір можетъ такъ глубоко меня тронуть такими простыми словами. Но не судите меня слишкомъ строго. Вы не знаете, какое мсто вы занимаете въ моей душ. Вы не знаете, какъ вы преслдуете меня и смущаете. Вы не знаете того, что моя проклятая безпечность, приходившая мн на помощь съ слишкомъ услужливой готовностью во всхъ затрудненіяхъ моей жизни, отказывается служить мн теперь. Вы поразили ее на смерть, и подчасъ я почти готовъ желать, чтобы вы убили и меня вмст съ ней.

Она не была приготовлена къ такимъ страстнымъ рчамъ, и он пробудили въ ея сердц естественный проблескъ женской гордости и радости. Разв не счастье было сознавать, что, при всей своей вин передъ нею, онъ такъ много думалъ о ней и что она имла надъ нимъ такую власть?

— Вамъ больно видть мое горе, мистеръ Рейборнъ; мн тоже больно васъ огорчать. Я не упрекаю васъ, право, не упрекаю. Мы съ вами разно чувствуемъ. Это и понятно: вы вдь не то, что я, и вы стоите на другой точк зрнія. Вы не подумали, я знаю. Но я прошу васъ: подумайте теперь!

— О чемъ подумать? — спросилъ онъ съ горечью.

— Подумайте обо мн.

— Научите, какъ мн не думать о васъ, Лиззи, и вы совершенно измните меня,

— Я не въ этомъ смысл… Подумайте о томъ, что я принадлежу къ другой каст, что цлая пропасть отдляетъ меня отъ васъ. Вспомните, что у меня нтъ покровителя, если нтъ его въ вашемъ благородномъ сердц. Пощадите мое доброе имя. Если вы чувствуете ко мн то, что могли бы чувствовать, если бы я была леди, то вы должны признать за мной и право требовать отъ васъ, чтобъ вы обращались со мной, какъ съ настоящею леди. Я не могу стать близкой ни вамъ, ни вашей семь, потому что я простая работница, и если вы истинный джентльменъ, это должно быть для васъ такой же преградой, какъ если бы я была королевой.

Надо было имть очень низкую душу, чтобъ остаться глухимъ къ такой мольб. Раскаяніе и колебаніе были написаны на лиц его, когда онъ спросилъ:

— Неужели я такъ оскорбилъ васъ, Лиззи?

— Нтъ, нтъ! Вы можете еще все поправить. Я не о прошломъ говорю, мистеръ Рейборнъ, а о настоящемъ и о будущемъ. Припомните, почему сейчасъ мы здсь. Не потому ли, что за послдніе два дня вы преслдовали меня такъ упорно и насъ могло видть столько постороннихъ глазъ, что я должна была, наконецъ, согласиться придти на свиданіе, чтобы положить этому конецъ?

— Опять-таки не слишкомъ лестно для моего самолюбія, — проговорилъ онъ угрюмо, — но это правда. Да, это такъ.

— Ну, такъ вотъ я прошу васъ, мистеръ Рейборнъ… я умоляю васъ — узжайте! Подумайте, до чего вы меня доведете, если не удете.

Онъ подумалъ съ минуту и потомъ спросилъ:

— Доведу васъ? До чего же я васъ доведу тогда, Лиззи?

— Вы заставите меня опять убжать. Я живу здсь спокойно, хорошо зарабатываю, меня здсь уважаютъ. И вы заставите меня разстаться съ этимъ мстомъ, какъ я разсталась съ Лондономъ, а если не перестанете преслдовать меня, то заставите бжать и оттуда, гд я найду убжище потомъ.

— Вы, стало быть, твердо ршились, Лиззи, — простите мн слово, которое я сейчасъ употреблю, за его буквальную точность, — твердо ршились бгать отъ любви?

— Я твердо ршилась бгать отъ такой любви, — отвчала она ршительно, хоть и дрожа. — Недавно здсь умерла одна бдная женщина. Я случайно нашла ее умирающей, лежавшей на голой земл. Она была на нсколько десятковъ лтъ старше меня. Можетъ быть, вы слышали о ней?

— Кажется, слышалъ, — отвчалъ онъ. — Ее не Гигденъ ли звали?

— Да, Гигденъ. Несмотря на свою старость и слабость, она до конца осталась врна одной цли. Въ послднюю минуту она взяла съ меня слово, что эта цль ея не будетъ забыта даже посл ея смерти, — вотъ какъ тверда она была въ своемъ ршеніи. То, что она могла сдлать, могу сдлать и я. Мистеръ Рейборнъ! Если бъ я врила — я не врю, — что у васъ хватитъ жестокости гонять меня съ мста на мсто въ надежд утомить и тмъ заставить сдаться, я сказала бы вамъ: вы можете загонять меня до смерти, но не заставите уступить.