Чтение онлайн

Признательный взглядъ, которымъ подарила молодого джентльмена мистрисъ Вильферъ за его любезное вмшательство, былъ такого свойства, что миссъ Лавинія залилась слезами и обхватила его руками за шею, желая защитить.

— Моя противоестественная мать хочетъ уничтожить Джорджа! — вскрикнула она. — Но я не дамъ уничтожить моего Джорджа! Прежде умру!

Мистеръ Сампсонъ барахтался въ объятіяхъ своей милой, все еще силясь укоризненно качать головой по адресу ея мама и бормоча:

— Нтъ, знаете, мэмъ, такія слова, какъ «змя», не длаютъ вамъ чести, при всемъ моемъ уваженіи къ вамъ.

— Я не дамъ уничтожить тебя, Джорджъ! — кричала миссъ Лавинія. — Пусть мама прежде меня уничтожитъ и успокоится на этомъ. А-а-а!.. Для того ли я вырвала Джорджа изъ его счастливой семьи, чтобы подвергать его такимъ ужасамъ? Джорджъ, дорогой мой, ты свободенъ! Предоставь меня, мой милый, моей мама и судьб. Передай мой любящій привтъ твоей тетушк и упроси ее не проклинать змю, которая переползла твою дорогу и отравила теб жизнь. А-а-а!..

Молодая двица только что достигла совершеннолтія и потому была еще неопытна по части истерическихъ припадковъ, но тутъ она упала въ обморокъ чрезвычайно удачно, если принять во вниманіе, что это былъ ея первый дебютъ. Мистеръ Сампсонъ наклонился надъ ея безчувственнымъ тломъ. Смятеніе его было такъ велико, что онъ обратился къ мистрисъ Вильферъ съ совершенно несообразной фразой:

— О демонъ! Смотрите, что вы надлали, при всемъ моемъ уваженіи къ вамъ!

Херувимчикъ безпомощно потиралъ себ подбородокъ, глядя на эту сцену, но, говоря вообще, былъ скоре радъ такой диверсіи, ибо, въ силу всепоглощающихъ свойствъ всякой истерики, она могла, пожалуй, поглотить и поднятый вопросъ.

Такъ оно и случилось. Придя мало-по-малу въ себя, Неукротимая спросила съ дикимъ порывомъ: «Джорджъ, мой безцнный, ты цлъ?» и потомъ: «Джорджъ, моя радость, что случилось? Гд мама?» Тогда мистеръ Сампсонъ, съ подобающими случаю словами ободренія, приподнялъ ея распростертое тло и передалъ его съ рукъ на руки ея мама, точно молодая леди была чмъ-то въ род прохладительнаго. Мистрисъ Вильферъ съ достоинствомъ отвдала прохладительнаго, поцловавъ ее въ лобъ (такъ, какъ будто проглотила устрицу), посл чего миссъ Лавви, шатаясь, возвратилась подъ защиту мистера Сампсона, сказавъ ему: «Милый мой, я, кажется, вела себя немножко сумасбродно. Я все еще слаба, у меня кружится голова, не выпускай моей руки, Джорджъ!» И потомъ она еще нсколько разъ пугала его до полусмерти, испуская въ самые неожиданные моменты какіе-то странные звуки — что-то среднее между рыданьемъ и шипньемъ только что откупоренной бутылки съ содовой водой.

Замчательнымъ послдствіемъ припадка миссъ Лавиніи было необъяснимое моральное воздйствіе возвышающаго душу свойства, которое онъ оказалъ по возстановленіи мира какъ на самое миссъ Лавинію, такъ и на мистрисъ Вильферъ, и даже на мистера Джорджа Сампсона. Одинъ только Р. Вильферъ былъ совершенно изъять изъ этого числа, какъ посторонній и несочувствующій зритель. Миссъ Лавинія приняла скромный видъ, какъ и подобаетъ молодой отличившейся леди; мистрисъ Вильферъ — лучезарный видъ всепрощенія и покорности судьб; мистеръ Сампсонъ — видъ человка, подвергшагося исправленію и очистившагося. Такимъ духомъ были проникнуты ихъ чувства, когда они вернулись къ затронутой тем.

— Милый Джорджъ, — заговорила Лавви съ меланхолической улыбкой, — посл того, что произошло, мама, я уврена, скажетъ папа, чтобы онъ сказалъ Белл, что мы будемъ рады видть ее и ея мужа.

Мистеръ Сампсонъ сказалъ, что онъ тоже въ этомъ увренъ, пробормотавъ въ дополненіе что-то такое насчетъ того, что онъ глубоко уважаетъ мистрисъ Вильферъ, что онъ обязанъ ее уважать и всегда будетъ уважать. — А посл того, что произошло, — тмъ боле, — закончилъ онъ.

— Я далека отъ того, — возгласила изъ своего угла глубокимъ, груднымъ голосомъ мистрисъ Вильферъ, — я далека отъ того, чтобы перечить чувствамъ моей дочери и юноши (мистеру Сампсону видимо не понравилось это слово)… составляющаго предметъ ея двическаго предпочтенія. Я не могу не чувствовать — нтъ, не могу не знать, — что меня обманули. Я не могу не чувствовать — не могу не знать, — что меня устранили и обошли. Я не могу не чувствовать — не могу не знать, — что разъ ужъ я сумла настолько подавить свое отвращеніе къ мистеру и мистрисъ Боффинъ, что принимала ихъ подъ своей кровлей и согласилась, чтобы дочь ваша Белла (тутъ она повернулась къ мужу)… жила подъ ихъ кровлей, то было бы лучше съ мірской точки зрнія, если бы дочь ваша Белла (второе обращеніе къ мужу)… извлекла пользу изъ этого низкаго и непріятнаго знакомства. Я не могу не чувствовать — не могу не знать, — что, сочетавшись бракомъ съ мистеромъ Роксмитомъ, она сочеталась, вопреки близорукой софистик, все-таки съ нищимъ. Наконецъ не могу я не знать, — и я это твердо знаю, — что дочь ваша Белла (третье обращеніе къ мужу)… ужъ во всякомъ случа не возвысила своей семьи, сдлавшись женой нищаго. Но я подавлю мои чувства и ничего объ этомъ не скажу.

Мистеръ Сампсонъ сказалъ (довольно невнятно), что ничего другого нельзя было и ожидать отъ женщины, которая всегда была въ семь своей примромъ и никогда — позоромъ. «А тмъ боле посл того, что произошло», прибавилъ онъ уже совсмъ туманно. Затмъ онъ «бралъ на себя смлость» замтить, что все, гіо справедливости относящееся къ матери, по справедливости относится и къ младшей изъ ея дочерей, и что онъ никогда не забудетъ тхъ умилительныхъ чувствъ, какія об он пробудили въ немъ своимъ поведеніемъ. Въ заключеніе онъ выразилъ надежду, что нтъ на свт человка съ сердцемъ, который былъ бы способенъ на… что-то такое, оставшееся неизвстнымъ для публики вслдствіе того, что миссъ Лавинія остановила его, когда онъ запутался въ своемъ спич.

— Итакъ, Р. Вильферъ, — сказала мистрисъ Вильферъ въ сторону мужа, возвращаясь къ своей рчи, — передайте вашей дочери Белл, что она можетъ явиться, когда пожелаетъ, и что она будетъ принята. А также (посл короткой паузы и съ такимъ видомъ, какъ будто въ этотъ промежутокъ времени она приняла лкарство)… а также и ея мужъ.

— А я прошу васъ, папа, — вставила Лавинія, — не говорить Белл о томъ, что было со мной. Это не принесетъ никакой пользы и сдлаетъ только то, что она, пожалуй, станетъ упрекать себя.

— Ей слдуетъ это знать, дорогая, — сказалъ внушительно мистеръ Сампсонъ.

— Нтъ, Джорджъ, — возразила Лавинія спокойнымъ тономъ человка, ршившагося пожертвовать собой. — Нтъ, милый, пусть это будетъ погребено въ забвеніи.

Мистеръ Сампсонъ нашелъ, что это «слишкомъ благородно».

— Ничто не можетъ быть слишкомъ благороднымъ, милый мой Джорджъ, — отвчала Лавинія. — Папа, я надюсь, вы постараетесь удержаться и не намекать при Белл на мою помолвку съ Джорджемъ. Она можетъ принять это за упрекъ, за напоминаніе о томъ, что она такъ унизила себя. Надюсь, папа, вы поймете и то, что не слдуетъ упоминать при ней о блестящихъ перспективахъ Джорджа, а то оно выйдетъ, какъ будто ей колютъ глаза ея жалкой судьбой. Я всегда должна помнить, что я младшая сестра, и по возможности должна избавлять ее отъ тягостныхъ сравненій, которыя могутъ больно ее уязвить.

Мистеръ Сампсонъ высказалъ свою увренность въ томъ, что такъ поступать могутъ только ангелы. Но миссъ Лавинія торжественно возразила ему:

— Нтъ, дорогой мой, я слишкомъ хорошо знаю, что я только простая смертная.

Мистрисъ Вильферъ съ своей стороны много способствовала украшенію этой сцены тмъ, что сидла, приковавъ къ мужу свои черные глаза, точно два большіе вопросительные знака, строго вопрошавшіе его: «Заглянулъ ли ты въ свою душу? Заслуживаешь ли ты своего счастья? Можешь ли ты, положа руку на сердце, сказать, что ты достоинъ такой истерической дочери? Я не спрашиваю, достоинъ ли ты такой жены, — оставимъ меня въ сторон,- но вполн ли ты проникся нравственными величіемъ семейной сцены, на которую взираешь, и достаточно ли признателенъ за нее?» Вс эти вопросы очень безпокоили Р. Вильфера, пребывавшаго въ непрестанномъ страх выдать какимъ-нибудь неосторожнымъ словомъ свое преступное участіе въ заговор. Но какъ бы то ни было сцена окончилась и — если принять во вниманіе вс обстоятельства — окончилась благополучно. Тогда кроткій маленькій человчекъ, утомленный пережитыми волненіями (а отчасти, можетъ быть, и выпитымъ виномъ), задремалъ. Это причинило жестокую обиду его супруг.

— Неужели вы можете думать о вашей дочери Белл и спать? — съ презрніемъ спросила она, на что онъ кротко отвтилъ:

— Кажется, могу, моя дорогая.

— Въ такомъ случа,- произнесла мистрисъ Вильферъ съ величественнымъ негодованіемъ, — я посовтовала бы вамъ, если въ васъ есть хоть капля человческаго чувства, отправляться въ постель.

— Благодарю, мой другъ, — отвчалъ онъ, — я и самъ думаю, что это лучшее для меня мсто.

И съ этими, не выражавшими никакого сочувствія, словами онъ очень охотно удалился.

Спустя нсколько недль молодая жена нищаго, рука объ руку съ самимъ нищимъ, явилась къ семейному чаю въ отвтъ на приглашеніе, переданное ей черезъ отца. И стремительность, съ какою эта храбрая леди въ одинъ мигъ расшвыряла вс укрпленія неприступной позиціи, такъ обдуманно подготовленной миссъ Лавиніей, была верхомъ торжества военной тактики.

— Мамочка, дорогая, здравствуйте! Какъ поживаете? Здоровы? — закричала Белла, вбгая въ комнату съ сіяющимъ лицомъ. — И она весело поцловала мать. — Лавви милочка, а ты какъ? Что Джорджъ Сампсонъ? Какъ его дла? Когда ваша свадьба? Очень вы будете богаты, Лавви? Ты мн все, все разскажи, сейчасъ же!.. Джонъ, поцлуй мама и Лавви, и тогда все будетъ хорошо, и мы будемъ какъ дома.