Чтение онлайн

Онъ сдлалъ удареніе на фамиліи.

— Дло въ томъ, душа моя, что въ то время, когда меня видлъ мистеръ Ляйтвудъ, меня звали Юліемъ Гандфордомъ, — пояснилъ мужъ Беллы, не уклоняясь отъ взгляда Ляйтвуда, но смотря ему прямо въ глаза.

Юлій Гандфордъ! То самое имя, которое такъ часто попадалось въ газетахъ, когда она жила у Боффиновъ. Тотъ самый Юлій Гандфордъ, котораго оффиціально приглашали явиться и за свднія о которомъ оффиціально предлагалась награда.

— Я ничего не сказалъ бы въ вашемъ присутствіи, — проговорилъ учтиво Ляйтвудъ, обращаясь къ Белл,- но вашъ супругъ самъ объявилъ, кто онъ, и мн остается только подтвердить его слова. Я зналъ его, дйствительно, какъ Юлія Гандфорда и прилагалъ впослдствіи вс усилія, чтобъ отыскать его, что не могло не быть ему извстно.

— Совершенно врно. Но я не желалъ быть разысканнымъ, такъ какъ это противорчило моимъ интересамъ, — сказалъ спокойно Роксмитъ.

Белла смотрла то на одного, то на другого въ полномъ недоумніи.

— Мистеръ Ляйтвудъ! — снова заговорилъ ея мужъ. — Случай свелъ насъ, наконецъ, лицомъ къ лицу. Тутъ нечему удивляться. Гораздо удивительне то, что, вопреки всмъ моимъ стараніямъ избжать этой встрчи, мы не встртились раньше. Теперь же мн остается только напомнить вамъ, что вы уже были въ моемъ дом, и прибавить, что я не мнялъ квартиры съ тхъ поръ.

— Сэръ, — отвчалъ Ляйтвудъ, выразительно взглянувъ на Беллу, — мое положеніе не изъ пріятныхъ. Надюсь, что вамъ не могутъ приписать соучастія въ этомъ темномъ дл, но вы не можете не знать, что ваше необычайное поведеніе навлекло на васъ подозрніе.

— Я знаю, — былъ краткій отвтъ.

— Мой профессіональный долгъ далеко не согласуется съ моимъ личнымъ желаніемъ, — продолжалъ Ляйтвудъ нершительно, снова бросивъ взглядъ на Беллу, — но я сомнваюсь, мистеръ Гандфордъ… или мистеръ Роксмитъ… имю ли я право разстаться съ вами здсь, пока вы не объясните мн вашего поведенія.

Белла схватила за руку мужа.

— Не пугайся, дорогая. Мистеръ Ляйтвудъ сейчасъ убдится, что онъ иметъ право отпустить меня. Во всякомъ случа, онъ убдится, что я съ своей стороны твердо намренъ разстаться съ нимъ здсь.

— Я полагаю, сэръ, — продолжалъ Ляйтвудъ, — вы не станете отрицать, что въ тотъ разъ, когда я былъ у васъ въ дом, вы имли какую-то тайную цпь, когда не пожелали видть меня.

— Могу васъ уврить, мистеръ Ляйтвудъ, что я не имю ни малйшаго желанія это скрывать. И я продолжалъ бы избгать васъ еще нкоторое время — все съ тою же, строго обдуманной цлью, — если бъ мы не встртились съ вами теперь. Сейчасъ я иду прямо домой и буду дома завтра до полудня. Надюсь, что со временемъ мы познакомимся ближе. Прощайте.

Ляйтвудъ стоялъ въ нершимости; но мужъ Беллы прошелъ мимо него твердымъ шагомъ подъ руку съ женой, и они вернулись домой, не встртивъ больше никакихъ препятствій.

Посл обда, когда они остались одни, Джонъ Роксмитъ сказалъ своей милой жен, ничуть не утратившей ясности духа:

— И ты не спрашиваешь меня, зачмъ я назвался другимъ именемъ?

— Нтъ, Джонъ, и не спрошу. Конечно, мн очень хочется знать (что подтверждалось ея встревоженнымъ лицомъ), но я подожду, пока ты самъ мн скажешь. Ты спрашивалъ, вполн ли я врю теб. Я сказала, что врю, и сказала искренно.

Белла не могла не замтить, что онъ начинаетъ торжествовать. Ея твердость не нуждалась въ подкрпленіи, но если бы поддержка оказалась ей нужна, она нашла бы ее въ его просвтлвшемъ лиц.

— Ты не могла быть, моя дорогая, приготовлена къ открытію, что какой-то таинственный мистеръ Гандфордъ и твой мужъ — одно и то же лицо.

— Нтъ, Джонъ, конечно, нтъ. Но ты сказалъ, чтобъ я приготовилась къ испытанію, и я приготовилась.

Онъ притянулъ ее къ себ такъ, чтобъ она могла хорошенько прижаться къ нему, и сказалъ, что скоро ея искусъ окончится и правда выйдетъ наружу.

— А пока, моя дорогая, запомни твердо то, что я сейчасъ теб скажу, — продолжалъ онъ. — Мн не грозитъ никакая опасность, и я не могу, — то есть насколько вообще человкъ можетъ что-нибудь предвидть, — пострадать ни отъ чьей руки.

— Ты вполн, вполн въ этомь увренъ, Джонъ?

— Не бойся: ни одного волоса не упадетъ съ головы моей. Тмъ боле, что я не сдлалъ ничего дурного, не повредилъ никому. Поклясться теб?

— Нтъ, Джонъ! — воскликнула она съ гордымъ взглядомъ, закрывъ рукою ему ротъ. — Только не мн!

— Вотъ видишь ли, — продолжалъ онъ, — обстоятельства такъ сложились (я могу, когда захочу — и я это сдлаю — опровергнуть ихъ въ одну минуту)… но все-таки они сложились такъ, что на меня пало одно изъ самыхъ странныхъ подозрній, какое только можно вообразить. Замтила ты, что Ляйтвудъ упомянулъ объ одномъ темномъ дл?

— Замтила.

— Готова ты услышать объясненіе того, что онъ подразумвалъ?

— Да, Джонъ.

— Жизнь моя, онъ намекалъ на убійство Джона Гармона, твоего нареченнаго жениха.

Съ сильно забившимся сердцемъ она схватила его за руку.

— Тебя подозрвать не могутъ, Джонъ!

— Милая моя, могутъ, потому что подозрваютъ.

Наступило молчаніе. Она смотрла ему въ глаза съ поблвшимъ лицомъ и губами.

— Какъ они смютъ! — вскрикнула она, наконецъ, въ порыв негодованія. — Мой дорогой, любимый! Какъ смютъ они!

Онъ схватилъ ее въ объятія и прижалъ къ груди.

— Даже зная это, ты вришь мн, Белла?

— Я врю теб, Джонъ, всмъ сердцемъ, всей душой! Если бъ я не могла теб врить, я упала бы мертвая къ твоимъ ногамъ.

Ярко горло торжество на его лиц въ ту минуту, когда онъ, съ восторгомъ поднявъ глаза къ ней, воскликнулъ:

— Чмъ я заслужилъ такое счастье — счастье обладанія этимъ врнымъ, любящимъ сердцемъ!

Она опять закрыла ему ротъ своей ручкой со словами: «Не надо! Замолчи!», и потомъ сказала ему — просто и трогательно, какъ она умла иногда говорить, — что если бъ весь міръ былъ противъ него, она была бы за него, что если бъ даже вс его оттолкнули, она все-таки врила бы ему, что, будь онъ опозоренъ въ глазахъ всего свта, она и тогда гордилась бы имъ, и что теперь, когда надъ нимъ тяготетъ это ужасное, незаслуженное подозрніе, она готова посвятить всю свою жизнь на то, чтобъ утшать его и передать свою вру въ него ихъ ребенку.

Вечернее затишье счастья смнило лучезарный полдень его. Наступившія сумерки застали ихъ на томъ же мст. Они сидли рядомъ, успокоившіеся и счастливые, какъ вдругъ подл нихъ раздался незнакомый голосъ, заставившій ихъ вздрогнуть. Въ комнат было почти совершенно темно; голосъ сказалъ: «Не испугайтесь, сударыня: я зажгу огонь», и вслдъ затмъ чиркнула спичка и запылала въ рук. И тутъ Джонъ Роксмитъ увидлъ, что рука, спичка и голосъ принадлежали тому самому полицейскому комиссару, который уже выступалъ въ начал этой повсти.