Чтение онлайн

— Вы, стало быть, сегодня видли его? — спросилъ Райя.

— Да, крестная. Вотъ сейчасъ только видла. Это ряса, — знаете, то, что носятъ наши священники, — пояснила миссъ Дженни во вниманіе къ тому, что онъ исповдывалъ другую вру.

— Зачмъ же вамъ эта ряса, Дженни?

— Какъ зачмъ? Надо вамъ сказать, что мы, профессора, живущіе своимъ вкусомъ и изобртательностью, должны всегда глядть въ оба. А мн теперь, какъ вамъ извстно, предстоитъ много сверхсмтныхъ расходовъ. Ну вотъ, пока я плакала тамъ надъ могилой моего бдного мальчика, мн и пришло въ голову, что можно извлечь кое-что и изъ священника въ моемъ ремесл.

— Что же можно изъ него извлечь? — спросилъ старикъ.

— Не похоронную процессію, не бойтесь, — отвчала миссъ Дженни, предупреждая кивкомъ его возраженія. — Публика не любитъ грустныхъ вещей, я это знаю. Мн рдко заказываютъ трауръ для моихъ маленькихъ друзей, то есть настоящій трауръ. А придворнымъ трауромъ щеголяютъ. Но кукла-священникъ, съ лоснящимися темными кудрями и баками, соединяющій двухъ моихъ юныхъ друзей узами брака, — дло другое. (Тутъ миссъ Дженни выразительно подняла свой указательный пальчикъ.) Назовите меня дурой, если на-дняхъ не увидите эту тройку на выставк игрушечнаго магазина въ Бодъ-Стрит.

Быстро перебирая своими искусными пальчиками, она нарядила одну изъ куколъ въ облаченіе изъ коричневой бумаги, прежде чмъ они отпили чай, и вертла ее передъ глазами стараго еврея въ назиданіе его еврейскому уму, когда послышался стукъ въ наружную дверь. Райя пошелъ отворить и тотчасъ же возвратился, вводя за собой съ своей важной и учтивой манерой, которая такъ шла къ нему, какого-то джентльмена.

Хозяйк этотъ джентльменъ быль незнакомъ, но въ тотъ моментъ, когда его взглядъ обратился на нее, въ его манер промелькнуло что-то, напоминавшее ей мистера Юджина Рейборна.

— Извините, — сказалъ онъ. — Не вы ли шьете на куколъ?

— Я, сэръ.

— Вы другъ Лиззи Гексамъ?

— Да, сэръ, — отвчала миссъ Дженни, мгновенно принимая оборонительное положеніе. — Да, я другъ Лиззи Рексамъ.

— Вотъ отъ нея записка, въ которой она очень просить васъ исполнить просьбу мистера Мортимера Ляйтвуда, подателя. Мистеръ Райя знаетъ, что я Мортимеръ Ляйтвудъ, и подтвердитъ вамъ это.

Райя наклонилъ голову въ подтвержденіе.

— Будьте любезны, прочтите записку.

— Тутъ всего нсколько словъ, — сказала Дженни съ удивленнымъ взглядомъ, когда прочла ее.

— Не было времени много писать. Время дорого. Мой другъ Юджинъ Рейборнъ умираетъ.

Двочка всплеснула руками и вскрикнула жалобнымъ голосомъ.

— Умираетъ неподалеку отсюда, — прибавилъ съ волненіемъ Ляйтвудъ. — Онъ умираетъ отъ руки злодя, который напалъ на него въ темнот и изувчилъ его. Я прямо отъ его постели. Онъ почти все время въ безпамятств. Въ т короткіе, тревожные промежуки, когда къ нему возвращается сознаніе, и то не вполн, я могъ уловить изъ его безсвязнаго бормотанья, что онъ хочетъ, чтобы вы пріхали и посидли при немъ. Не полагаясь на мое собственное толкованіе того, что онъ говорилъ, я попросилъ Лиззи послушать. И оба мы пришли къ убжденію, что онъ требуетъ васъ.

Маленькая швея, сжимая руки, испуганно переводила глаза съ одного на другого изъ своихъ собесдниковъ.

— Если вы промшкаете, онъ можетъ умереть, и его просьба, его послднее желаніе, ввренное мн,- мы много лтъ были больше, чмъ братья, — останется неисполненнымъ… Я не въ силахъ говорить.

Черезъ нсколько секундъ черная шляпка и костыль были уже при исполненіи своихъ обязанностей, старику еврею поручили караулить домъ, и маленькая швея, сидя въ карет рядомъ съ Мортимеромъ Ляйтвудомъ, выхала на почтовыхъ изъ города.

Темная отъ спущенныхъ шторъ, тихая комната. Подъ окнами рка, текущая въ безбрежный океанъ. На постели человческая фигура, спеленатая, забинтованная, безпомощно лежащая на спин, съ двумя безполезными руками въ лубкахъ, вытянутыми по бокамъ. Два дня, всего два дня пребыванія въ затемненной шторами комнат такъ пріучили маленькую швею къ этой картин, что она вытснила въ ея душ воспоминанія многихъ лтъ.

Онъ почти не шевелился съ минуты ея прізда. Иногда глаза его были открыты, иногда закрыты. Когда они были открыты, въ ихъ немигающемъ взгляд, прикованномъ къ одной точк прямо передъ нимъ, не мелькало никакой мысли, только лобъ минутами хмурился, и тогда на лиц появлялось что-то похожее на выраженіе не то удивленія, не то гнва. Тогда Мортимеръ заговаривалъ съ нимъ, и порой онъ настолько приходилъ въ себя, что пытался произнести имя друга. Но черезъ мигъ сознаніе уходило, и не было больше духа Юджина въ разбитой оболочк Юджина.

Маленькую швею снабдили всми необходимыми для ея работы матеріалами и поставили для нея столикъ въ ногахъ кровати. Надялись, что, сидя такъ, подл него, съ своей роскошной волной блокурыхъ волосъ, падавшей на спинку стула, она, можетъ быть, привлечетъ его вниманіе на себя. Съ тою же цлью она принималась напвать вполголоса, когда онъ открывалъ глаза, или когда она видла, что онъ хмуритъ лобъ и на лиц его мелькаетъ слабое выраженіе, мимолетное, какъ тнь, скользящая по вод. Но до сихъ поръ онъ не замчалъ ея. Т, кто надялся на присутствіе Дженни, были: докторъ, наблюдавшій за больнымъ, Лиззи, приходившая посл каждой своей смны, и Ляйтвудъ, ни на минуту не отходившій отъ него.

Прошло уже не два, а три дня. Прошло и четыре. Наконецъ, совершенно неожиданно, онъ сказалъ что-то шепотомъ.

— Что ты, мой дорогой?

— Ты сдлаешь, Мортимеръ?..

— Что?

— Пошлешь за ней?

— Юджинъ, она уже здсь.

Совершенно не сознавая, сколько времени прошло посл ихъ разговора, онъ думалъ, что они говорятъ все о томъ же.

Миссъ Дженни поднялась въ ногахъ кровати, мурлыча свою псенку и весело кивая ему.

— Я не могу пожать вамъ руку, Дженни, — сказалъ Юджинъ съ чмъ-то похожимъ на его прежнее выраженіе въ глазахъ, — но я очень радъ, что вижу васъ.

Все это ей повторилъ Мортимеръ, потому что слова можно было разобрать, только близко наклонившись къ больному и внимательно слдя за его усиліями выговорить ихъ. Немного погодя онъ продолжалъ:

— Спроси ее, видла ли она опять своихъ дтей.

Мортимеръ не могъ этого понять, и даже Дженни не понимала, пока онъ не прибавилъ:

— Спроси ее, нюхала ли она опять свои цвты.

— Ахъ, знаю! Понимаю теперь! — воскликнула Дженни.

Она быстро подошла къ изголовью кровати. Мортимеръ уступилъ ей свое мсто, и, наклонившись надъ больнымъ, она сказала съ сіяющимъ взглядомъ:

— Это вы про тхъ дтей, что, бывало, спускались ко мн съ неба длинными лучезарными рядами и приносили мн облегченіе и покой? Про тхъ дтей, что уносили меня съ собой къ небу и доставляли мн счастье и радость?

Юджинъ улыбнулся.

— Да.

— Я больше не видала ихъ съ тхъ поръ. Теперь я никогда ихъ не вижу; но вдь я почти и не страдаю теперь.

— Какая это была прелестная греза! — сказалъ онъ.

— Но зато я опять слышала пніе моихъ птичекъ и нюхала мои цвты. Да, правда! — подхватила двочка съ восторгомъ. — И, Боже! — что это было за прекрасное, божественное пніе, и какъ удивительно сладко пахли цвты!