Чтение онлайн

— Я сейчасъ начну, Нодди, — отвчала она. — Только, когда человкъ такъ счастливъ, ему трудно придумать, съ чего начать… Белла, радость моя, скажи — кто это?

— Кто это? — повторила съ удивленіемъ Белла. — Мой мужъ.

— Ну, да! Но ты скажи мн, какъ его зовутъ, дорогая! — воскликнула мистрисъ Боффинъ.

— Роксмитъ.

— Нтъ, не такъ! — снова закричала мистрисъ Боффинъ, хлопая въ ладоши и качая головой. — Ничего похожаго?

— Ну, такъ Гандфордъ, — сказала Белла.

— И не Гандфордъ. — И мистрисъ Боффинъ опять захлопала въ ладоши и замотала головой. — Совсмъ не Гандфордъ!

— Но имя-то его все-таки Джонъ, я надюсь? — спросила Белла.

— Еще бы! Надюсь, что такъ! — подхватила мистрисъ Боффинъ въ восторг. — Надюсь, что такъ. Много, много разъ звала я его этимъ именемъ — Джономъ. Но фамиліи его? Какъ его фамилія — настоящая? Ну-ка, отгадай, моя красавица!

— Я не могу отгадать, — проговорила Белла, обращая свое блдное лицо то къ одной, то къ другому.

— А я такъ отгадала! — вскрикнула мистрисъ Боффинъ. — Меня точно свтомъ озарило разъ вечеромъ, и я узнала его! Я отгадала, кто онъ!.. Не отгадала разв, Нодди?

— Правда. Старуха моя отгадала, — съ гордостью подтвердилъ мистеръ Боффинъ.

— Слушай, моя милая, — продолжала мистрисъ Боффинъ, захвативъ об руки Беллы въ свои и легонько похлопывая по нимъ. — Это случилось на другой вечеръ посл того памятнаго дня, когда Джонъ обманулся, какъ онъ думалъ тогда, въ своихъ надеждахъ. Посл того случилось, какъ Джонъ посватался за одну молодую двицу и эта молодая двица отказала ему. Въ тотъ вечеръ случилось, когда онъ чувствовалъ себя никому не нужнымъ, одинокимъ и думалъ уже хать въ чужіе края искать счастья. Вотъ какъ это вышло. Нодди понадобилась какая-то бумага. Она была въ комнат секретаря. Вотъ я и говорю Нодди: «Мн все равно мимо идти, такъ я спрошу у него». Я постучалась къ нему; онъ не слыхалъ. Я заглянула въ дверь и вижу — сидитъ онъ одинъ у огня и о чемъ-то крпко задумался. Вдругъ онъ поднялъ глаза, увидлъ меня и такъ хорошо улыбнулся… И тутъ-то, какъ увидала я эту улыбку, — тутъ меня и озарило. Точно фейерверкъ какой разомъ вспыхнулъ въ моей голов и освтилъ мн все. Часто, охъ, какъ часто, доводилось мн видть его въ былые дни, какъ онъ сидлъ одинъ-одинешенекъ, бдный ребенокъ, и некому, кром меня, было пожалть его. Часто, охъ, какъ часто, онъ нуждался въ ласк, въ добромъ слов, и такъ рдко слышалъ его… Нтъ, я не могла ошибиться. Я вскрикнула: «Я узнала тебя! Ты Джонъ!» И я не устояла бы на ногахъ, если бъ онъ не подхватилъ меня… Ну, такъ какъ же, — продолжала мистрисъ Боффинъ, прерывая потокъ своихъ словъ и расцвтая лучезарной улыбкой, — какъ же, думаешь ты теперь, зовутъ твоего мужа, моя дорогая?

— Не можетъ быть, — пролепетала Белла дрожащими губами, — не можетъ быть, чтобы Гармонъ?..

— Не дрожи такъ. Отчего не можетъ быть, голубушка? Все можетъ быть, — проговорила мистрисъ Боффинъ успокоительнымъ тономъ.

— Вдь онъ убитъ, — еле выговорила Белла.

— Его считали убитымъ, — поправила мистрисъ Боффинъ. — Но если когда-нибудь Джонъ Гармонъ жилъ на земл, то ужъ, конечно, рука Джона Гармона, и ничья больше, обнимаетъ тебя въ эту минуту, моя красавица. И если когда-нибудь у Джона Гармона была жена, то жена эта — ты, и никто больше. И если у Джона Гармона и у жены его была когда-нибудь дочка, такъ вотъ она здсь эта дочка.

Помощью какой-то тайной, необычайно искусной махинаціи неистощимый ребенокъ какъ разъ въ этотъ моментъ появился въ дверяхъ, поддерживаемый въ воздух невидимой силой. Мистрисъ Боффинъ бросилась къ нему, подхватила его и положила на колни къ Белл, гд его засыпали цлымъ градомъ поцлуевъ и сама мистрисъ Боффинъ и ея старикъ. Только своевременное появленіе этой малютки спасло Беллу отъ обморока. Это, да еще, пожалуй, то, что мужъ ея сталъ разсказывать ей, какъ случилось, что его сочли убитымъ, а потомъ даже заподозрили въ убійств себя самого, и какъ онъ ршилъ скрыть отъ нея на время свое настоящее имя, и какъ боялся, что она не одобритъ цли, ради которой былъ задуманъ этотъ маленькій обманъ, приведенный въ исполненіе съ такимъ блестящимъ успхомъ.

— Ахъ Боже мой! — воскликнула мистрисъ Боффинъ, перебивая его на этомъ мст и принимаясь снова хлопать въ ладоши. — Да вдь не одинъ Джонъ участвовалъ въ обман. Вс мы приложили руку.

— Я все-таки не понимаю… — начала было Белла, въ недоумніи переводя глаза съ одного на другого.

— Конечно, не понимаешь, мой дружокъ, — перебила ее мистрисъ Боффинъ. — Гд жъ теб понять, пока не скажутъ? Постой, я теб все разскажу. Давай опять сюда твои ручки (тутъ эта добрйшая женщина поцловала ее). Пусть этотъ гвой милый маленькій портретикъ лежитъ у тебя на колняхъ, а я пока все по порядку теб разскажу… Ну, я начинаю. Разъ, два, три! Ну, похали!.. Когда я закричала въ тотъ вечеръ: «Джонъ! Я узнала тебя!», — этими самыми словами, правда, Джонъ?

— Этими самыми словами, — подтвердилъ Джонъ и положилъ руку на ея руку.

— Вотъ такъ! Чудесно! — воскликнула она. — Не отнимай ее. Джонъ. И такъ какъ вс мы приложили здсь руку, такъ и ты, Нодди, положи теперь свою руку на его, и мы не будемъ разстраивать этой кучи, пока я не доскажу всей сказки до конца.

Мистеръ Боффинъ подъхалъ къ нимъ вмст со стуломъ и присоединилъ свою широкую коричневую руку къ общей куч.

— Великолпно! — сказала мистрисъ Боффинъ, цлуя эту руку. — Совсмъ семейная картина… Но, однако, я и забыла про сказку. Ну, хорошо. Когда въ тотъ вечеръ я закричала: «Джонъ! Я узнала тебя!», онъ подхватилъ меня, это правда. Но я, вдь, тяжесть не маленькая, и онъ не могъ меня удержать. Я упала на полъ. Нодди услыхалъ шумъ и прибжалъ. А я, какъ только очнулась немножко, и говорю ему: «Нодди, вотъ когда я могу сказать: „Благодарю тебя, Боже! Ты знаешь, вдь это нашъ Джонъ!“ Онъ глубоко такъ вздохнулъ, когда услышалъ это, да какъ грохнется на полъ головой прямо подъ письменный столъ. Ну, потомъ мы съ нимъ понемножку оправились, а потомъ и я, и онъ, и Джонъ — вс трое стали плакать отъ радости.

— Да! Они отъ радости плакали. Понимаешь ты это, дорогая? — вставилъ тутъ мужъ Беллы. — Отъ радости плакали эти два чудака, которыхъ я, вернувшись къ жизни, сдлалъ почти нищими.

Белла сконфуженно взглянула на него, а потомъ опять перевела глаза на сіяющее лицо мистрисъ Боффинъ.

— Вотъ такъ-то лучше, мои милая, не гляди на него. Ты на меня смотри, — сказала мистрисъ Боффинъ. — Ну хорошо. Вотъ сли мы, успокоились и стали совтъ держать. Джонъ разсказалъ намъ, что онъ ни на что не надется со стороны той молодой двицы и что онъ уже ршилъ было отправляться на вс четыре стороны искать новой жизни, а состояніе свое оставить намъ на вки-вчные въ незаконное наслдство. Если бъ ты видла, до чего тутъ испугался Нодди! Легко ли сказать? Незаконно завладть чужимъ добромъ — хоть и безъ своего вдома, положимъ, — и такъ, до самой смерти, пользоваться имъ! Онъ сталъ бле мла отъ одной этой мысли.

— Да и ты тоже, — сказалъ мистеръ Боффинъ.

— Не слушай ты его, душечка! — перебила его мистрисъ Боффинъ. — Меня слушай. Ну вотъ, все это привело насъ къ совщанію насчеть той молодой двицы-красавицы, надо теб сказать. Тутъ Нодди и выложилъ свое мнніе. „Она, можетъ быть, немножко избалована“, говоритъ, „но это только снаружи, а я“, говоритъ, „головой ручаюсь, что сердце у нея золотое“.

— Ты то же самое говорила, — сказалъ мистеръ Боффинъ.

— Не слушай ни одного его словечка, дорогая моя, а меня слушай, — снова перебила его мистрисъ Боффинъ. — Ну вотъ, тутъ Джонъ и говоритъ: „Ахъ, если бъ можно было это испытать!“ Мы оба въ ту же минуту вскочили и говоримъ: „Испытай!“.

Белла вздрогнула и бросила быстрый взглядъ на мистера Боффина. Но онъ сидлъ задумавшись, улыбаясь на свою растопыренную коричневую руку, и не замтилъ ея движенія или не хотлъ замтить.

— „Испытай, Джонъ!“, сказали мы оба, повторила мистрисъ Боффинъ. — „Испытай ее, выйди съ торжествомъ изъ своихъ сомнній и будь счастливъ въ первый разъ въ жизни и ужъ на всю жизнь“. Джонъ совсмъ ожилъ. Тутъ мы и говоримъ опять: „Скажи, что могло бы тебя убдить? Если, напримръ, она вступится за тебя, когда тебя начнутъ оскорблять, если она проявитъ благородныя чувства, видя несправедливое отношеніе къ теб, если она полюбитъ тебя и останется врна теб, безродному, одинокому бдняку, какимъ она тебя считаетъ, — останется врна, несмотря ни на что, вопреки собственнымъ интересамъ, — довольно будетъ этого для тебя?“ „Довольно ли?“, говоритъ Джонъ. „Да это вознесетъ меня до небесъ!“. „Ну, такъ приготовься же летть“, говоритъ ему Нодди, „потому что я твердо увренъ, что ты вознесешься до небесъ“.

Белла поймала было на одинъ мигъ смющійся взглядъ мистера Боффина, но онъ сейчасъ же отвелъ глаза и снова остановилъ ихъ на своей широкой коричневой рук.

— Ты съ самаго начала и всегда была особенной любимицей Нодди, — продолжала мистрисъ Боффинъ, качая головой. — О, да еще какой! Если бъ я вздумала ревновать, я не знаю, чего бы я не сдлала теб. Но такъ какъ ревновать я не думала, то я и ршила, красавица ты моя (тутъ мистрисъ Боффинъ расхохоталась отъ всего сердца и поцловала ее)… ршила, что ты будешь и моей любимицей тоже… Ну, теперь мы, кажется, скоро додемъ — уже за уголъ завернули… Потомъ Нодди говоритъ, а самъ трясется отъ смха, — какъ только у него бока тогда не заболли, — говорить: „Ну, Джонъ, теперь держись! Наслушаешься ты отъ меня пріятныхъ вещей. Увидишь, что такое жестокій хозяинъ. Я съ этого дня такимъ звремъ стану, какого еще никто не видалъ“. Посл того онъ и пошелъ, и пошелъ! — воскликнула съ восторженнымъ изумленіемъ мистрисъ Боффинъ. — Господи, спаси насъ и помилуй! И вдь какъ ловко-то началъ!