Чтение онлайн

— Имю честь напомнить о себ мистеру Юлію Гандфорду, который оставилъ свою фамилію и адресъ у меня въ контор довольно много времени тому назадъ, — проговорилъ господинъ комиссаръ дловымъ тономъ. — Не позволите ли вы мн, сударыня, зажечь вонъ т дв свчи на камин? Он помогутъ намъ освтить дло. Позволяете? Благодарю… Ну вотъ, теперь повеселе стало.

Господинъ комиссаръ имлъ видъ отставного служаки-военнаго въ своемъ темно-синемъ наглухо застегнутомъ сюртук и такихъ же брюкахъ. Онъ досталъ носовой платокъ, высморкался и поклонился хозяйк.

— Когда-то, мистеръ Гандфордъ, вы были такъ любезны, что написали для меня вашей рукой ваше имя и адресъ, — сказалъ онъ. — Вотъ эта бумажка, сэръ. Сличая ее съ надписью на заглавномъ листк этой книги на стол… очень хорошенькій томикъ… я вижу, что эти слова-: «Мистрисъ Джонъ Роксмитъ отъ мужа въ день ея рожденія»… какъ должно быть пріятно получать такіе подарки!.. написаны совершенно тмъ же почеркомъ. Могу я сказать вамъ два слова?

— Конечно. Говорите здсь, прошу васъ, — былъ отвтъ.

— Вотъ видите ли, — проговорилъ господинъ комиссаръ, снова прибгая къ носовому платку, — хотя я не имю сказать ничего такого, что могло бы испугать даму, но все же дамы, говоря вообще, легко пугаются при дловыхъ объясненіяхъ. Принадлежа къ слабому полу, он не привыкли къ дламъ, не имющимъ семейнаго характера въ строгомъ смысл слова, а потому я неизмнно ставлю себ за правило предлагать удалиться изъ присутствія дамъ, прежде чмъ начинать бесду о длахъ… Или, быть можетъ, — тонко прибавилъ господинъ комиссаръ, — ваша супруга пожелаетъ сходить наверхъ взглянуть на малютку?

— Мистрисъ Роксмитъ… — началъ было ея мужъ.

Тутъ комиссаръ, принявъ это за представленіе, сказалъ: «Я счастливъ имть честь» — и отвсилъ ей галантный поклонъ.

— Мистрисъ Роксмитъ, — продолжалъ Джонъ, — совершенно уврена, что у нея нтъ причинъ пугаться, въ чемъ бы ни заключалось наше дло.

— Вотъ какъ! — протянулъ комиссаръ. — Впрочемъ, женскій полъ на все способенъ, и намъ есть чему у нихъ поучиться, я это всегда говорю. Нтъ вещи, которой не достигла бы женщина, разъ она твердо ршилась. Точь-въ-точь то же самое съ моей женой… Такъ вотъ-съ, изволите видть, сударыня, вашъ благоврный надлалъ намъ уйму хлопотъ, чего легко было избжать: стоило ему только вовремя явиться и представить свои объясненія. А онъ не явился и не представилъ объясненій, изволите видть. И, слдовательно, теперь, когда мы съ нимъ встртились, вы можете сказать — и это будетъ совершенно справедливо, — что нтъ никакой причины пугаться того, что я предложу ему явиться или… выражая то же въ другой форм… отправиться со мной и представить свои объясненія.

Когда господинъ комиссаръ, «выражая то же въ другой форм», предложилъ Джону «отправиться» съ нимъ, голосъ его затрепеталъ отъ наслажденія и глаза загорлись оффиціальнымъ блескомъ.

— Вы желаете арестовать меня? — спросилъ Джонъ Роксмитъ хладнокровно.

— Къ чему комментаріи? — отвтилъ господинъ комиссаръ тономъ утшительнаго аргумента. — Я предлагаю вамъ отправиться со мной. Разв этого не довольно?

— Отправиться съ вами? Зачмъ?

— Господи спаси и помилуй! Меня это удивляетъ. Вдь вы человкъ образованный. Къ чему комментаріи?

— Въ чемъ вы меня обвиняете?

— Вы меня удивляете! При дамахъ! — произнесъ комиссаръ, укоризненно качая головой. — Я удивляюсь, какъ вы, при вашемъ воспитаніи, не можете быть боле деликатны… Ну, ужъ коли на то пошло, я обвиняю васъ въ нкоторой соприкосновенности къ убійству Гармона. О степени вашего участія судить не берусь. Были вы причастны къ этому длу до, во время или посл совершенія его, — я не знаю. Возможно, что вы только знали о немъ.

— Вы ничуть не удивили меня. Я предвидлъ ваше сегодняшнее посщеніе.

— Перестаньте! — воскликнули комиссаръ. — Къ чему, къ чему комментаріи? Моя обязанность предупредить васъ, что все, что вы теперь скажете, будетъ обращено противъ васъ.

— Не думаю.

— А я вамъ говорю, что будетъ!.. Ну что, и теперь, получивъ предостереженіе, вы все-таки скажете, что предвидли мой визитъ?

— Да, скажу. Скажу даже больше, если вы сдлаете мн честь пройти со мной въ другую комнату.

Съ успокоительнымъ поцлуемъ въ губки испуганной Беллы мужъ ея (которому господинъ комиссаръ обязательно предложилъ свою руку) взялъ свчу и вышелъ съ этимъ джентльменомъ. Совщаніе продолжалось цлыхъ полчаса. Когда они опять появились, комиссаръ казался очень удивленнымъ.

— Я пригласилъ этого почтеннаго чиновника, мой другъ, въ небольшую экскурсію, которую и ты раздлишь съ нами, — сказалъ Джонъ. — Надюсь, онъ не откажется чего-нибудь выпить и закусить, если ты предложишь ему, а ты тмъ временемъ однешься.

Закусить господинъ комиссаръ отказался, но принялъ предложенный ему стаканъ джину. Размшавъ водку холодной водой и задумчиво потягивая эту смсь изъ стакана, онъ то и дло разражался монологами на тему, что, молъ, никогда еще ему не доводилось слышать о такомъ курьез, что ни разу въ жизни онъ не попадалъ въ такой просакъ и что вотъ, кажется, человкъ увренъ въ себ, а на поврку выходитъ, что онъ простофиля. Одновременно съ такого рода замчаніями онъ не одинъ разъ принимался хохотать, не то отъ удовольствія, не то съ досадой, какъ человкъ, который давно ломалъ голову надъ трудной загадкой и, наконецъ, услышалъ разгадку. Белла такъ робла передъ нимъ, что только смутно замчала все это, а также и то, что обращеніе его съ Джономъ сильно измнилось. Отъ прежняго обращенія, выражавшагося въ предложеніи «отправиться съ нимъ», остались теперь только долгіе, упорные взгляды, которые онъ обращалъ на нее и на Джона, да еще то, что иногда онъ медленно потиралъ себ лобъ, какъ будто разглаживая утюгомъ тяжелыя складки, образовавшіяся отъ глубокихъ размышленій. Его покашливающіе и посвистывающіе сателлиты, тайно тяготвшіе къ нему и шнырявшіе вокругъ дома, теперь были отпущены, и онъ смотрлъ на Джона такими глазами, какъ будто хотлъ оказать ему какую-то оффиціальную услугу, но его, къ несчастью, предупредили другіе. Белла не могла ршить, подмтила ли бы она въ немъ еще что-нибудь, если бы меньше боялась его. Все это дло казалось ей совершенно необъяснимымъ, и въ голов у нея не мелькало ни малйшаго проблеска насчетъ истиннаго положенія вещей. Усиленное вниманіе, которое оказывалъ ей комиссаръ, и его манера многозначительно-лукаво поднимать брови всякій разъ, какъ глаза ихъ встрчались, точно онъ спрашивалъ: «Неужели вы не видите?», только увеличивали ея страхъ, а слдовательно, и смущеніе. По всмъ этимъ причинамъ, когда около девяти часовъ этого зимняго вечера вс они — она, комиссаръ и Джонъ — пріхали въ Лондонъ и похали потомъ по какимъ-то страннымъ мстамъ вдоль рки, между верфей и доковъ, она испытывала состояніе человка, который грезитъ на яву. Она была совершенно неспособна ни отдать себ отчетъ, почему она здсь, ни строить догадки, что за этимъ послдуетъ, ни понимать, куда и зачмъ они дутъ. Ни въ чемъ не увренная, кром своей вры въ Джона, она видла только, что Джонъ все большіе и больше торжествуетъ. Но зато это она видла ясно, и какимъ счастьемъ это было для нея!

Они остановились на углу переулка у какого-то зданія съ желзными ршетчатыми воротами и ярко горвшимъ надъ ними фонаремъ. Опрятный видъ этого зданія представлялъ рзкій контрастъ съ наружностью окружавшихъ его домовъ и объяснялся над: писью на немъ; Полицейская контора.

— Неужели намъ сюда, Джонъ? — вскрикнула Белла, цпляясь за него.

— Да, милая, но мы войдемъ сюда добровольно и выйдемъ безпрепятственно, не бойся.

Все здсь было по старому: такъ же безукоризненно чиста была выбленная комната, такъ же спокойно и методично велись записи въ книгахъ и такъ же неистово колотилъ въ дверь карцера гд-то вдали какой-то пьяный крикунъ. Это святилище не было мстомъ постоянной резиденціи, а только чмъ-то врод временнаго депо криминальнаго товара. Низкіе страсти и пороки аккуратно заносились здсь въ книги, раскладывались по амбарамъ и вывозились по накладнымъ, не оставляя по себ почти никакихъ слдовъ.

Господинъ комиссаръ поставилъ постителямъ два стула у камина и принялся совщаться вполголоса съ другимъ братомъ своего ордена (такого же служаки, военнаго по виду), который, судя по тому, чмъ онъ занимался въ этотъ моментъ, былъ, вроятно, учителемъ чистописанія. Окончивъ совщаніе, комиссаръ подошелъ опять къ камину и, сказавъ, что онъ сходить на минутку къ «Веселымъ Товарищамъ» узнать, что тамъ длается, вышелъ. Онъ скоро воротился и объявилъ: «Великолпно! Лучше и желать нельзя! Они тамъ ужинаютъ за прилавкомъ вмст съ миссъ Аббэ». И посл этого они вс трое вышли.

Все еще какъ во сн, Белла увидла, что они вошли въ чистенькую, старомодную таверну и что ее и Джона запрятали, какъ контрабанду, въ какую-то маленькую треугольную комнату, приходившуюся почти прямо противъ прилавка. Дабы надежне упаковать свою контрабанду въ эту оригинальную комнатку, именовавшуюся «Пріютомъ», судя по надписи надъ дверью, господинъ комиссаръ первымъ вошелъ въ узкій корридорчикъ таверны и, внезапно повернувъ налво кругомъ, растопырилъ руки передъ слдовавшими за нимъ Джономъ и Беллой, какъ будло они были дв овцы, которыхъ онъ загонялъ въ хлвъ. «Пріютъ» былъ освщенъ въ ожиданіи гостей.