Чтение онлайн

Когда на другой день Джонъ возвратился къ обду, онъ подслъ на диванъ къ большой и маленькой Белл и сказалъ:

— А у меня есть новость для тебя, мой другъ. Я разстался съ Китайскимъ домомъ.

Такъ какъ, судя по всему, онъ былъ радъ, что разстался съ этимъ домомъ, то Белла ршила, что, значитъ, это хорошо.

— Короче говоря, моя милая, Китайскій домъ лопнулъ и закрытъ — продолжалъ онъ. — г Теперь нтъ больше Китайскаго дома.

— Ты, стало быть, служишь теперь въ какомъ-нибудь другомъ торговомъ дом, Джонъ?

— Да, голубушка, я теперь при другомъ дл. И лучше зарабатываю.

Неистощимаго ребенка немедленно заставили поздравить родителя и, съ подобающимъ жестомъ сжатой въ кулачекъ пухленькой ручки сказать: «Мы счастливы это слышать, леди и джентльмены! Ур-ра-а!!»

— Боюсь, моя радость, ты очень привязалась къ этому домику, — замтилъ Джонъ.

— Боишься, Джонъ? Отчего? Конечно, привязалась.

— Я потому сказалъ «боюсь», что намъ придется перехать.

— Ахъ, Джонъ!

— Да, другъ мой, придется. Наша главная квартира должна быть теперь въ Лондон. Однимъ словомъ, у меня тамъ есть даровая квартира (мн даетъ на нее право мое новое положеніе), и мы передемъ въ нее.

— Это выгодно намъ, Джонъ?

— Безспорно выгодно, дорогая.

Онъ взглянулъ на нее радостно и вмст съ тмъ лукаво, что заставило неистощимаго ребенка наброситься на него съ кулачками и спросить угрожающимъ тономъ, что онъ хочетъ этимъ сказать.

— Мой другъ! Ты сказала: выгодно, и я сказалъ: выгодно. Очень невинное замчаніе, кажется.

— Я не позволю — вамъ — издваться надъ моей уважаемой мама! — сказалъ неистощимый ребенокъ. (При каждомъ перерыв слдовалъ ударъ однимъ изъ крошечныхъ кулачковъ.)

Пока Джонъ, наклонившись, покорно принималъ наказаніе, Белла спросила его, скоро ли придется имъ перезжать. — Да, скоро (сказалъ Джонъ); онъ полагаетъ, что чмъ скоре, тмъ лучше. — Со всею мебелью, конечно (спросила Белла). — Съ мебелью? — Нтъ. Дло въ томъ, что домъ… въ нкоторомъ род… уже меблированъ.

Услышавъ это, неистощимый ребенокъ снова сталъ въ наступательную позицію и заявилъ:

— Но вдь тамъ для меня дтской нтъ, сэръ! О чемъ вы только думаете, жестокосердый родитель!

На что жестокосердый родитель отвтилъ, что тамъ есть и дтская въ нкоторомъ род, которую можно будетъ «приспособить».

— Приспособить? За кого вы меня принимаете? — возразилъ неистощимый, отпуская новую пощечину, посл чего его опрокинули на спину и задушили поцлуями.

— Нтъ, правда, Джонъ, — заговорила, наконецъ, Белла, очаровательно раскраснвшаяся отъ этихъ упражненій, — удобенъ будетъ этотъ домъ для двочки? Вотъ вопросъ.

— Я чувствовалъ, что это составить вопросъ, и потому распорядился такимъ образомъ, чтобъ ты могла създить со мной завтра утромъ и осмотрть его, — сказалъ Джонъ.

Было ршено, что завтра же утромъ Белла детъ въ Лондонъ. Джонъ поцловалъ ее, и она была въ восторг.

Пріхавъ въ Лондонъ на другой день согласно съ намченнымъ планомъ, они наняли карету и похали въ западную часть города. И не только въ западную часть города, но въ ту именно его часть, которую Белла въ послдній разъ видла въ тотъ день, когда отрясла прахъ отъ ногъ своихъ, разставшись съ домомъ мистера Боффина. И не только въ эту самую часть города пріхали они, но даже въхали въ ту самую улицу. И не только въхали въ ту самую улицу, но и остановились, наконецъ, у того самаго дома.

— Джонъ, милый, — вскрикнула Белла въ неописанномъ волненіи, высовываясь въ окно. — Ты видишь, гд мы?

— Вижу, мой другъ. Кучеръ не ошибся.

Дверь подъзда отворилась безъ звонка, и Джонъ высадилъ Беллу. Стоявшая въ дверяхъ служанка ничего не спросила у Джона, не пошла впередъ, не пошла и за ними, когда они стали подниматься наверхъ. Только поддерживавшая и подталкивавшая ее рука мужа помшала Белл остановиться на первой же ступеньк лстницы. Пока они подымались, она замтила, что вся лстница уставлена роскошными цвтами.

— О Джонъ! Что все это значитъ? — пролепетала она слабымъ голосомъ.

— Ничего, моя дорогая, ровно ничего. Идемъ!

Поднявшись выше, они увидли огромную клтку, въ которой порхали прелестныя тропическія птички самыхъ яркихъ цвтовъ. И тутъ же были въ акваріум серебряныя и золотыя рыбки, и водяныя лиліи, и мхи, и фонтанъ, и всевозможныя чудеса.

— О, Джонъ! Что это значитъ?

— Ничего, мой другъ, ничего. Идемъ дальше.

Они пошли дальше и, наконецъ, остановились у двери. Джонъ протянулъ руку, чтобъ отворить ее, но Белла уцпилась за него.

— Я не знаю, что все это значитъ, Джонъ. Но я не могу больше… Поддержи меня!

Джонъ обхватилъ ее рукой и быстро вошелъ вмст съ ней.

Взгляните, какъ сіяютъ мистеръ и мистрисъ Боффинъ! Взгляните, какъ мистриссъ Боффинъ, всплеснувъ руками отъ восторга, бжитъ къ Белл, и слезы радости текутъ по ея милому лицу! Взгляните, какъ она прижимаетъ Беллу къ своему сердцу со словами: «Моя милая, милая, милая двочка! Мы съ Нодди видли, какъ тебя внчали, и не могли даже поздравить тебя. Моя милая, дорогая! Жена нашего Джона и мать его крошки! Моя милая, любимая, красавица моя! Добро пожаловать въ этотъ домъ — твой домъ, моя радость!»

Въ первыя минуты ошеломляющаго изумленія, овладвшаго Беллой, самой изумительной, самой ошеломляющей для нея вещью было сіяющее лицо мистера Боффина. Что старушка его казалась радостной, чистосердечной и простой и что ея лицо выражало самыя чистыя, самыя широкія человческія чувства и ничего мелкаго или низкаго, — это вполн согласовалось съ тмъ, что знала о ней Белла. Но что онъ стоялъ здсь и такъ радостно-благодушно смотрлъ на нее и на Джона, точно ликующій добрый геній съ пухлымъ, румянымъ лицомъ, — этого она не постигала. Разв такимъ онъ былъ когда она въ послдній разъ видла его въ этой комнат (той самой комнат, гд она показала ему, что думаетъ о немъ). Куда двались эти отвратительныя морщины — морщины скупости, подозрительности и злобы, искажавшія тогда его лицо?

Мистрисъ Боффинъ усадила Беллу на широкую оттоманку и сла рядомъ съ ней. Джонъ, ея мужъ, слъ по другую ея сторону, а мистеръ Боффинъ сталъ напротивъ, сіяя на всхъ и на вся бившими черезъ край радостью и весельемъ. Тутъ съ мистрисъ Боффинъ вдругъ сдлался припадокъ смха: она захлопала въ ладоши, захлопала себя по колнямъ и принялась качаться съ боку на бокъ. Потомъ, съ новымъ приступомъ смха, неожиданно обняла Беллу и закачалась вмст съ ней. Оба припадка продолжались довольно долго.

— Старуха, старуха! — сказалъ ей, наконецъ, мистеръ Боффинъ. — Если ты не начнешь, такъ надо же начать кому-нибудь!