Чтение онлайн

По министерству императорскаго двора……..7.957.905 р. 42 к.

По военному министерству (съ военно-

учебными заведенiями и эмеритальной

кассой)……………………………………………………….. ……..111.639.581 р. 653 /4 к.

По морскому министерству…………………………..20.589.830 р. 741 /4 к.

По вдомству православнаго

духовенства………………………………………. ……………4.661.097 р. 96 к.

На гражданское вдомство (въ томъ

числ на министерство финансовъ,

со включенiемъ операцiонныхъ расходовъ,

и на вдомство путей сообщенiя, со

включенiемъ строительныхъ расходовъ)

всего……………………………………………………….. ……..89.226.443 р. 76 3/4 к.

Помильной платы параходнымъ обществамъ

и гарантiи обществъ жел. дорогъ,

на непредвидимые расходы и на недоборъ

въ доходахъ, всего………………………………………….15.739.662 р. 6 к.

Обнародывая эту табель, "Сверная Почта" заявляетъ, что по преобразованному порядку отчетности по государственному контролю, между прочими предположенiями находится и измненiе образа составленiя смты министерствъ и главныхъ управленiй, съ боле подробнымъ и яснымъ изложенiемъ всхъ статей расходовъ, и что порядокъ этотъ будетъ введенъ съ будущаго 1863 года.

Если не самымъ близкимъ предметомъ, то самымъ выпуклымъ, т. е. представляющимъ наибольшую неровность на шероховатомъ пол нашей общественной дятельности кажутся намъ въ настоящую минуту нкоторыя части московскаго журнальнаго книгопечатанiя. Недаромъ когда-то московскiй старожилъ и коренной представитель тамошняго общества, г. Фамусовъ сказалъ, что

……. отъ головы до пятокъ

На всхъ московскихъ есть особый отпечатокъ.

Чт'o ни говорите, а этотъ замченный Фамусовымъ отпечатокъ, видоизмняясь постепенно и медленно, до сихъ поръ все еще остается особымъ отпечаткомъ, — по крайней мр такъ можно заключать по нкоторымъ новйшимъ проявленiямъ московской журналистики… Вообще чрезвычайно поучительная вещь — эта портретная галерея московскихъ людей, извстная подъ заглавiемъ: Горе отъ ума. Мы сейчасъ привели оттуда нсколько стиховъ, которые произноситъ Фамусовъ о своихъ современникахъ, а между тмъ и теперь кажется, какъ-будто онъ пророчески предвидлъ умственную жизнь послдующаго московскаго поколнiя. Неразъ уже говорилось и во «Времени» и въ другихъ журналахъ о различiи, существующемъ между петербургскою и московскою журналистикою, но едвали когда-нибудь это различiе доходило до такихъ предловъ, какъ въ послднiе мсяцы. Съ началомъ ныншняго года оно дошло до того, что тамъ совершенно спокойно и съ полной увренностью высказываются такiя вещи, о которыхъ здсь нетолько заговорить, но и подумать почли бы нравственной и физической невозможностью. Прислушайте пожалуста. Московскiй житель Фамусовъ говоритъ напримръ:

"Вдь только здсь еще и дорожатъ дворянствомъ!"

"Наше Время", московская ежедневная съ ныншняго года газета, самое начало своего преобразованнаго бытiя ознаменовала также своеобразною мыслью о дворянств. Въ 1 No, на первомъ столбц, она дебютировала слдующими словами:

"Образованнаго человка, въ точномъ значенiи этого слова, можно встртить только между дворянами. Образованный человкъ или родится дворяниномъ, или длается имъ. Это фактъ, противъ котораго, какъ намъ кажется, спорить до сихъ поръ было невозможно."

Почему такъ кажется редакцiи "Нашего Времени", мы не знаемъ, но знаемъ и видимъ, что редакцiя нетолько пошла дальше Фамусова, но и дошла до конца, т. е. до совершенно-невроятной идеи. Это фактъ, противъ котораго, (согласитесь, читатель) спорить невозможно. Невозможно даже и возражать редакцiи, потомучто мысль ея совсмъ невозможная. Мы прочитали статью, въ которой красуются приведенныя нами слова, пытаясь отыскать, нтъ ли тутъ какого-нибудь сокровеннаго смысла, иносказанiя: — нтъ! Статья говоритъ о предстоящихъ дворянскихъ выборахъ и никакого сокровеннаго смысла, никакого иносказанiя въ ней и слдовъ нтъ, и приведенныя слова остаются какъ они есть во всемъ ихъ буквальномъ безобразiи. Теперь допустимъ предположенiе, что какъ пищущiй эти строки, такъ и вы, читатель, — мы оба не дворяне, а между тмъ считали себя людьми образованными "въ точномъ значенiи этого слова", потомучто мы не на словахъ, а въ глубин души, сроднившимся съ нами чувствомъ, всегда и во всякомъ уважали не дворянское, а человческое достоинство; потомучто истинно-прекрасное намъ казалось прекраснымъ и истинно-безобразное — безобразнымъ; потомучто мы носили въ себ ясный идеалъ человческой и гражданской доблести; потому наконецъ, что всегда находили мы въ самихъ себ свободное сочувствiе всему истинно-высокому и разумному и проникались невольнымъ негодованiемъ при вид всякой низости, фальши, корыстной двуличности и тому подобныхъ темныхъ явленiй. Допустимъ въ себ это законное самосознанiе, — чт'oже должны мы сказать редактору "Нашего Времени"? Вдь поврить мы ему не повримъ, мннiя о себ не измнимъ; чтоже подумаемъ о немъ и что отвтимъ на его невозможную мысль о возможности встртить образованнаго человка только между дворянами?.. Вотъ упрекаютъ свистуновъ въ употребленiи нелитературныхъ выраженiй врод вздора, нелпости и ерунды! Да чтоже длать, если бываютъ на свт вещи, для которыхъ нтъ другихъ выраженiй?…

Не припомните ли, мсяца два или три тому назадъ, мы говорили о появившемся тогда объявленiи г. Павлова насчетъ превращенiя редактируемой имъ газеты "Наше Время" изъ еженедльной въ ежедневную. Тогда, если припомните, закралось въ насъ какое-то неясное предчувствiе относительно зародившагося духа и характера этого изданiя…

"Увы, предчувствiе сбылось!"

Въ "Нашемъ Времени" мужественно подвизается г. Чичеринъ, который иногда, и даже часто, высказываетъ также невроятныя и невозможныя мысли и также напоминаетъ намъ нкоторыя изъ лучшихъ мыслей старика-Фамусова. Почтенный московскiй старожилъ говоритъ напримръ:

Г. Чичеринъ либеральничаетъ совершенно въ дух фамусовскихъ старичковъ: онъ также иногда придерется къ тому, къ сему… Такихъ же либераловъ, "чтобъ новизны вводили", онъ не терпитъ… Мало этого, онъ даже создаетъ въ своемъ тревожномъ воображенiи такихъ либераловъ, какихъ у насъ вовсе нтъ, да и быть не можетъ, какъ вы сейчасъ сами увидите… Г. Чичеринъ, также какъ г. Павловъ, ратуетъ за дворянство и также вроятно убжденъ въ невозможности встртить истинно-образованнаго человка иначе, какъ только между дворянами. Онъ даже ясне, нежели г. Павловъ, подтверждаетъ ту мысль, что

"Вдь только здсь еще и дорожатъ дворянствомъ",

т. е. въ Москв златоглавой, кладущей на все живущее и мыслящее въ ней "особый отпечатокъ"… Мы непремнно приведемъ нсколько мыслей г. Чичерина о дворянств и даже упомянемъ о судьб, постигшей эти мысли; но прежде послушаемъ о либералахъ… О либералахъ очень любопытно; тутъ, во взгляд на нашихъ либераловъ, въ понятiи о нихъ и въ выраженiи питаемыхъ къ нимъ чувствъ, особенно хорошъ г. Чичеринъ.

Въ № 1 "Нашего Времени" есть его статья: Мра и границы. Она начинается словами: "Отличительное свойство русскаго ума состаитъ въ отсутствiи понятiя о границахъ. Можно подумать, что все необъятное пространство нашего отечества отпечаталось у насъ въ мозгу…" Дале эта не новая, но по новому поставленная мысль освщается такимъ образомъ:

"Возьмемъ напримръ понятiе о власти. Оно содержитъ въ себ множество видоизмненiй, изъ которыхъ каждое иметъ значенiе на своемъ мст. Одна власть есть верховная въ государств, другая, подчиненная, иметъ ограниченныя права и юридически опредляемый кругъ дйствiя… Несовмстно съ разумнымъ понятiемъ объ обществ представлять себ всякую власть, сверху до низу, безграничною и безусловною. Между тмъ у насъ всякiй начальникъ склоненъ считать свою власть таковою. На самый законный отпоръ подчиненныхъ онъ смотритъ какъ на своеволiе и бунтъ. Съ своей стороны подчиненные врятъ въ полновластiе начальника; одни покоряются ему безусловно, другiе безусловно его ненавидятъ…"

Вы видите, что г. Чичеринъ либеральничаетъ, какъ вроятно либеральничали и т московскiе старички, о которыхъ говоритъ Фамусовъ. Онъ взглядъ всякаго начальника на свою власть, какъ на безусловную, приписываетъ единственно безмрно-широкому размаху русскаго ума, и знать не хочетъ, что точно такой же размахъ можно отыскать въ ум очень многихъ другихъ нацiй, что всякiй начальникъ естественно привыкаетъ относиться къ своимъ подчиненнымъ въ такой же степени безусловно, въ какой самъ подчиненъ стоящему надъ нимъ высшему начальнику. Да иначе и нельзя: если напримръ начальникъ требуетъ отъ непосредственно-подчиненнаго ему лица безпрекословнаго исполненiя приказанiй, которыя послднiй можетъ выполнить только при помощи ему подчиненныхъ лицъ, то и онъ долженъ требовать отъ нихъ такого же безпрекословнаго исполненiя. Въ чемъ же тутъ особенно-широкiй размахъ ума? Дло очень простое и для всякаго, хоть-бы иностраннаго ума понятное…. Но это еще ничего; а вотъ послушайте дальше.

"Съ другой стороны (продолжаетъ г. Чичеринъ) возьмемъ понятiе о свобод. Оно еще боле представляется намъ условнымъ… Понятiе о свобод въ общественной жизни немыслимо иначе, какъ въ предлахъ, постановленныхъ закономъ или обычаемъ. Между тмъ русскому человку и это понятiе представляется безграничнымъ. Русскiй либералъ теоретическинепризнаетъ никакой власти. Онъ хочетъ повиноваться только тому закону, который ему нравится. Самая необходимая дятельность государства кажется ему притсненiемъ. Русскiй либералъ вызжаетъ на нсколькихъ громкихъ словахъ: свобода, гласность, общественное мннiе, слiянiе съ народомъ и т. п., которымъ онъ не знаетъ границъ и которыя поэтому остаются общими мстами, лишонными всякаго существеннаго содержанiя. Оттого самыя элементарныя понятiя: повиноваться закону, потребность полицiи, необходимость чиновниковъ кажутся ему порожденiемъ возмутительнаго деспотизма."