Чтение онлайн

Ишмерай вздохнула и тихо протянула:

— Хорошо, будь по-твоему, скажу это иначе: я верю, что ты не такая дрянь, какой желаешь казаться.

— А вот и истинный голос Ишмерай Алистер, — усмехнулся Александр. — Забыла, кому я служу? Я именно такая дрянь. Твоему отцу в шестёрки благородные люди не нужны.

Девушка вспыхнула и фыркнула:

— Ты мерзкий, Сагдиард.

— Я же говорю, что…

— Но я все равно благодарна тебе, как бы груб ты не был, — перебила его Ишмерай, улыбнувшись ему и поглядев прямо в глаза. — Ты вывел Марка. Жизнь без него — не жизнь вовсе.

Александр был изумлён настолько, что, силясь произнести очередную дерзость, так ничего и не выдавил. Ишмерай же поклонилась ему, отвернулась и направилась благодарить Марцелла, своего спасителя, уверенная в том, что Александр Сагдиард все ещё смотрит ей в след, потрясённо хлопая глазами.

Из тёмных пещер голосистой горы отряд выпрыгнул прямо в ночь, чистую и прозрачную, словно горный источник. Убывающая луна ночным солнцем озаряла спящую землю и накрывала серебряной тенью. Звёзды висели на иссиня-черном покрове небосвода безмолвно смеющимися искрами своей среброликой подруги. Слёзы Атаргаты, смеющиеся насмешливо и горько. И так светла была ночь, что никакой факел не озарил бы её ярче. И поднимались тени дворцами да замками. И неподвижно высились в сонме безмолвия, припорошенные лунным снегом…

— Спасены, — глотнув свежего высокогорного воздуха, выдохнула Атанаис с великим наслаждением любуясь ночью. Все порядком устали от затхлого запаха сырости.

Измученные, не спавшие двое суток, грязные, все ещё не отошедшие от землетрясения путники были готовы расстелить свои пледы прямо здесь и погрузиться в сон, но Нидар Сур, говоря непривычно мягким голосом, распорядился пройти ещё немного — подальше от этих пещер.

— Если отныне вы так боитесь этой горы, господин Сур, то каким путём желаете вы вернуться обратно? — осведомился посланник Ансаро не слишком довольным голосом.

— Если бы у нас была возможность, я бы поплыл морем. Это гораздо дольше, но мы избавимся от опасности быть погребёнными заживо под этими камнями.

— Морем!.. — восхищённо выдохнула Ишмерай.

— Морем! — возмутился Александр, выплюнув слово как отраву. — У вас есть надёжные корабли? Или, быть может, договор с самим морским богом?! Я бы предпочёл быть погребённым заживо в этой затхлой гробнице, чем быть смытым за борт и съеденным огромными зубастыми рыбинами!

— Нет надобности повышать голос, граф! — зарычал в ответ Нидар Сур. — Я прекрасно слышу вас! Корабли — это всего лишь предположение! Их могли бы прислать за нами. Но морской путь по ту сторону не изведан.

— Если только у аваларцев не отыщется целый флот… — усмехнулся Умрат.

— Фавны-мореходы? — улыбнулся виконт Аим своей тонкой улыбкой. — Это вполне приятная неожиданность.

— Аваларцы никогда не подходили близко к морю, — отозвался мрачно Цесперий. — Я уверен, что за восемьдесят лет их отношение к этому вопросу не изменилось.

— А я бы так хотела увидеть море!.. — тихо, чтобы никто не слышал, протянула Ишмерай.

— Море капризно, барышня, — ответил посланник. — Любоваться им издалека для меня предпочтительнее, нежели качаться на его волнах в лодке или на корабле. Море не ведает милосердия. Оно погубит любого, кого только пожелает. Вспомните легенду о несчастной невесте, так и не дождавшейся своего жениха. Она каждый день пела морю колыбельную, но море не пожелало внять ей. Оно безжалостно. Море — величайшая тайна, и мне не хочется раскрывать её.

Ишмерай промолчала, однако не перестав мечтать о зелёных морских пределах.

Узкая горная тропа бежала вниз, и Нидар Сур вёл их бесстрашно и неутомимо, предупредив их, чтобы остерегались обрыва — лететь до земли слишком далеко.

Они спускались до рассвета, осторожно, хватаясь за горные стены, стараясь не оступиться. Никто из них не смел ныть или ругаться — на этой тропе нельзя было останавливаться — она была покатой и слишком узкой для ночлега.

Марк крепко держал Ишмерай за руку и оберегал её, будто маленького ребёнка. Ишмерай лишь обращала к нему свой любящий взгляд в ответ на каждую его реплику: для ответа иным способом она слишком устала. Атанаис вёл Акил, будто она нуждалась в проводнике, и девушка терпеливо молчала. У Сагрии было двое провожатых: Делвар вёл под уздцы её коня и своего, а виконт Ивен Аим осторожно вёл саму Сагрию, растрёпанную и прихрамывающую.

Рассвет поднялся из-за Леса Скал и взмахнул родонитовым крылом, пролив немного света. Обернувшись к востоку, Ишмерай застыла — ей никогда не доводилось видеть подобной красоты. Небо над берегом зубчатых скал вспыхнуло золотом, устилая путь солнца всполохами розовых лепестков.

— Погляди, любимый! — прошептала девушка, указав своему принцу на покрывающееся ярчайшими красками небо.

Обернувшись, Марк зачаровано застыл, и рука его медленно притянула Ишмерай к себе. Он обнял её. Усталый взгляд его посветлел, щеки заиграли румянцем, и даже с жёсткой щетиной он уже не выглядел столь суровым.

— Рассвет благословляет нас, — прошептал он и, никого не стесняясь, поцеловал её тёплый лоб.

Вскоре отряд окунулся в лес с древними ещё голыми дубами и хвойными у обрыва. Путники тотчас обнаружили следы дикого зверя и маленькое озеро неподалёку, но были до того измучены долгим переходом, отсутствием сна и лютой яростью горы, что, сделав всего несколько глотков прохладной воды из озера, расставили свои палатки и тотчас погрузились в сон. Нидар Сур наказал им высыпаться, а сам заступил на дежурство.

Ишмерай стояла у того обрыва, где отряд остановился на ночлег, и слушала зловещий голос:

«Присягни мне».

С её дрожащих изуродованных черными язвами рук на мёртвый камень горькими слезами капала гниль и сукровица. Далеко внизу бушевала мёртвая черная река и гнала свои отравленные воды на юг, к просторам Архея.

«Присягни мне».

Рядом лежал мёртвый черный ворон, и белые черви выели ему глаза. Из пустых глазниц вытекала чернота.

«Присягни мне. И они будут жить»

Ишмерай обернулась и вздрогнула: все, кого она любила, лежали бездыханными. Сердца их были выжжены, на лицах застыло одинаковое выражение муки. Плача и крича, девушка бросалась от одного тела к другому и трясла одного за другим своими сожжёнными изуродованными руками, а к ней медленно и величественно шла тень, очертания которой напоминали человека в длинном саване.

«Калиго!» — испуганно выдохнула девушка.

«Я приду на третий день».

— Ваше Высочество…

«Присягни мне».

— Ваше Высочество…

«Присягни мне. И они будут жить».

— Принцесса Ишмерай, проснитесь…

Сильно вздрогнув, Ишмерай распахнула глаза. Шёпот ветров и нежный шёпот Марка слились воедино, и со сна и страха у девушки всё перемешалось.

«…на третий день…»

Девушка резко поднялась на одном локте, тщась уловить ускользающий из сна шёпот, но он ускользал, как ускользает время, и Ишмерай не смогла схватить его.

«Вздор! — уговаривала она себя, чувствуя, как паника цепляется за горло. — Никакого Калиго нет! На третий день ничего не случится! Цесперий должен перестать рассказывать нам всякие сказки!»