Чтение онлайн

— Они ведут нас в Авалар? — спросила Ишмерай голосом, который покинула жизнь и надежда.

— Я очень на это надеюсь, — вздохнул Акил.

Пока Атанаис и Сагрия, суетясь, готовили ей обед, к Ишмерай, растрепанной, грязной от лихорадочного пота и бледной, подсел Марцелл.

— Ты была очень плоха, — осторожно сказал он, с болью разглядывая её полубезумный вид. — Мы боялись, что жар убьет тебя. Как ты чувствуешь себя сейчас?

Девушка пожала плечами и спросила, холодно и безжизненно:

— Сколько прошло времени с… того дня?

— Это пятый день. Лихорадка отпустила тебя только сейчас. Аваларцы нашли нас вчера. Они не очень-то довольны тем, что их собрат привел к ним людей. Знать бы, что такого сделали им люди?… Демоны убили восьмерых наших.

— Восьмерых… — эхом отозвалась девушка, глядя в одну точку, думая о том, что все они защищали её и все, как Марк, погибли. Сколько еще должно погибнуть людей, чтобы сохранить Рианорам жизнь еще на один день?

«С таким долгом мне не расплатиться… — подумала Ишмерай. — Разве что собственной смертью…»

Глаза её безразлично переходили от одного путника к другому. Фавны глядели на неё еще враждебнее, нежели на остальных. Должно быть, они презирали слабость, а она чувствовала себя слабее котенка. Александр оглядывал её хмуро и внимательно. Ивен Аим и Умрат помогали Атанаис и Сагрии. Цесперий тихо, но напряженно переговаривался с особенно суровым на вид фавном, и о чем-то его просил. Посланник Ансаро и его помощник Юнес, пригорюнившись, сидели у костра, должно быть, мучительно размышляя, как отчитываться перед королем за смерть принца.

«Я виновата в его смерти, — подумала Ишмерай, болезненно закрыв глаза. — Если бы я не стояла у самого обрыва!..»

От горя закружилась голова, из груди вырвался мучительный стон, ей показалось, что она услышала веселый смех своего возлюбленного, в голове мелькнул его образ, кожа все еще хранила память о его прикосновениях: его тепло и аромат, казалось, сопровождали её неотступно.

Ишмерай, не слушая заботливых возгласов Марцелла, легла и накрылась с головой покрывалом, не ведая, как ужиться с этим невыносимым горем, как вновь познать радость бытия без того, кто был этой радостью?

«А стоит ли познавать? — подумала девушка с каким-то облегчением. — Архею нет от меня пользы — все видели, как я стояла там, перед демонами, и ничего не могла из себя высечь. Во мне нет рианорской силы. Я — обыкновенная слабая девчонка без будущего. Я не могу жить без тебя, Марк! Я должна пойти за тобою!.. Прошу, оставьте меня, и позвольте пойти за ним!..»

— Марцелл, оставьте её в покое, — услышала она голос Александра над собой. — Ей нужно время. Только поглядывайте за ней — как бы не наложила на себя руки.

Ишмерай не заметила, как жар вновь крепко вцепился в неё и погрузил в спасительное забвение. Она видела Марка, безмятежного и спящего. Воды Атарат несли его в неведомые земли. Он лежал на спине, торжественно раскинув руки, и золотой венец сиял на его бледном челе солнцем. На берегу стояли тени и провожали его, называя владыкой, а он был прекрасен в своем торжественном покое, и будто слегка улыбался.

Река Атарат уносила его туда, откуда он никогда не вернётся.

«Не шепчись с ветрами, Ишмерай… — слышала она чей-то чистый детский голос. — Они очернят твою душу!»

Ишмерай всё ещё шептала его имя, когда открыла глаза и непонимающе захлопала ресницами. Ей было тепло, мягко, и никакие посторонние звуки не смущали её слуха. Она лежала на кровати, укрытая тёплым одеялом, а вокруг смыкался полумрак.

«Не шепчись с ветрами!..»

Голова загудела от снов и загадочных голосов, эхом отскакивавших от стен и обнимавших её. Тело с трудом повиновалось, горло распухло, сильно болело, и ей захотелось обжечь его чем-нибудь горячим и лечебным.

Она находилась в небольшой комнате с простой и уютной обстановкой и небольшими окнами. В камине горел огонь. Окна были неплотно занавешены легкими занавесям, и сквозь них пробивался тусклый свет пасмурного дня. Рядом с кроватью стоял маленький узорчатый деревянный столик, на нём — кувшин с водой и лохань. У низкой кровати — три ступени. За кроватью — книжный шкаф, заставленный старыми фолиантами. На тумбе у противоположной стены одиноко горела свеча.

Ишмерай поняла, что находится в Аваларе, и их приняли. Девушка поднялась, с трудом преодолевая сильное головокружение. Она была одета в свою длинную ночную сорочку, а у постели её ждали мягкие домашние башмачки. На каменном полу — выцветший ковёр. Ишмерай медленно подошла к окну и огляделась.

Здание, в котором она находилась, было выстроено на склоне, и по крутой горе спускался плотный строй высоких сосен, кленов, тополей, закрывавших небо. Далеко впереди, меж толстых стволов деревьев, темнела огромная высокая стена. Тишина, ничем не нарушаемая, показалась Ишмерай зловещей.

Она не хотела жить ни минуты. И не собиралась ждать. В порыве отчаяния огляделась в поисках своих вещей. Она увидела сундук у камина и бросилась к нему. Ноги её были ещё слишком слабы, и она, упав на ковер, не смогла подняться, но отчаяние дало ей сил, и она поползла. Добравшись до сундука, она увидела в нем свои аккуратно сложенные вещи, и начала рыться в них в поисках кинжалов матери. Но здесь была только одежда. Она не отыскала даже своего тайного оружия — заколки, сделанной в виде резвого ножичка, клинок которого можно было спрятать в волосах. Ничего, чем можно было убить себя.

Атанаис, Акил, Сагрия и Марцелл нашли Ишмерай сидевшей на полу, лицом уткнувшейся в постель и горько плачущей, а вокруг валялись разбросанные вещи.

— Ишмерай! — выдохнула Атанаис, подбежала к сестре и обняла, тихо умоляя успокоиться.

— Что она сделала? — выдохнул Марцелл, непонимающе оглядывая комнату.

— Где всё моё оружие? — надрывно рыдала Ишмерай, никого не узнавая. — Вы забрали мое оружие!

— Зачем тебе оружие? — вдруг строго осведомился Акил. — Фавны забрали его у нас. Да оно тебе и не нужно.

— Дайте мне хоть что-нибудь! — умоляла она, потянулась к сестре и повисла на её шее.

Атанаис прижала сестру к груди и сама разрыдалась. Она выгнала всех из комнаты и осталась с Ишмерай одна. Лежала рядом с ней, укрыв младшую сестру одеялом и гладя её по волосам, ожидая, когда она заснет, но Ишмерай не спала: из них огромными бусинами лились горькие слезы.

— Как жить без него, когда я уже не мыслю жизни своей?

— Если ты не мыслишь, мыслит жизнь, и она все расставит по своим местам. Сама, без твоего разрешения. Стоит тебе только потянуться ей навстречу.