Чтение онлайн

Но, увидев её, фавны начали расступаться, недоуменно разглядывая её с головы до ног, громко перешептываясь с чудным акцентом.

— Рьянор… Рьянор … Рьянор … — слышалось отовсюду.

Ишмерай шла по живому коридору, стараясь не выказывать своего страха — они возвышались над нею башнями, холодными, недоверчивыми, враждебными. А девушка неторопливо шла дальше, смотря только вперед, с высоко поднятой головой и прямой спиной, чувствуя себя необычайно больной и слабой.

Потолок зала куполом уходил ввысь, и Ишмерай подивилась его высоте и красоте росписи. Их покрывали красочные сцены из древних легенд и давно ушедшие искры истории. Потолок подпирали четыре исполинские колонны, и элементы портиков красовались позолотой, серебром и бронзой. Каждую из каменных колонн увенчивали изображения серебряных полумесяцев — символа их любимой богини Атаргаты.

Ишмерай слышала, как чей-то неприятный голос говорил, раздувая эхо по всему залу:

— Люди убивают нас. Зачем нам доверять вам? Откуда мошем снать мы, чьто вы не погубите народ мой, откуда снать нам, чьто это не ловушка?!

Затем слово взял Цесперий, и его негромкий уверенный голос заглушил все остальные голоса в зале:

— Вы можете подождать еще, господин жрец. И тогда весь народ погибнет. Эта земля не приняла вас. Она отняла у вас слишком многих, а с ними последних из древней династии, которая всегда находилась во главе государства. Вы должны вернуться туда, откуда ушли три сотни лет назад. Карнеолас не оставит вас.

— Моему народу не место среди людей! — резко ответил жрец. — Люди убивали нас, разрушали наши дома, уводили детей наших в рабство на потеху бесдушной толпе. Как мошем мы верить вам?!

— В Архее люди всегда жили в мире с вами, — мрачно возразил Акил. — Государства всегда стремились дружить с Аваларом.

— Авалар всегда был частью Архея, — подхватила Атанаис слегка дрожащим, но громким ясным голосом. — Вы были его древнейшим народом, в Архее никто и никогда не поднимет на вас руку, ибо вас считают чудом, о вашем народе слагают легенды и считают его благословенным. Вы нужны Архею.

— Люди Архея более не верят в наших богов, — с плохо затаенным отвращением произнес жрец Гасион. — Они изменили им, выбрав другого бога, — голос его угрожающе зарычал. — И бошество ваше похоше на бошество тех, кто сшигает нас на кострах, обвиняя в страшных грехах!

— Не все люди Архея обращены в новую веру, — ответил Цесперий. — И никто не преследует их за убеждения. Вам следует вернуться. Хотя бы из любви к своему народу, который страдает и живет в величайшем страхе!

— Вам бесрасличен наш народ, — холодно ответил другой жрец. — Вам нушна наша сила для противостояния врагу, которого вы никак не мошете побить.

— У нас предостаточно своей силы, уважаемый господин жрец Сипар. У нас есть Рианоры, Дети Солнца. Они — наша надежда.

— Дети Шамаша! — вновь презрительно отозвался Гасион. — Врага нашей милостивой Атаргаты.

— Шамаш никогда не был врагом Атаргате, — сдержанно прошелестела Атанаис. — Даже сама Атаргата никогда не считала его своим врагом.

— Насколько мне известно, — вновь послышался твердый голос Цесперия, — две сестры, правящие Аваларом друг за другом, Аштариат и Цавтат, тоже могли похвастать шамашской кровью, как и Атариатис Рианор. Царица Атаргата, царевич Вассаго и дети Рианора имеют одни корни.

— Это легенда, — возразил жрец Сипар.

— Это общеизвестная и доказанная явь.

Ишмерай осторожно протиснулась к первым рядам и затаила дыхание. В конце зала стояло возвышение, укрытое богатым ковром. Огромный золотой трон, украшенный камнями да драгоценными полумесяцами, пустовал. Но кресло по правую сторону занимал темноволосый фавн, одетый в длинный парчовый саван. Лицо его было строго, презрительно и покрыто морщинами. На грудь спускалась длинная тёмная борода с проседью. Это и был Главный Жрец Авалара, Гасион. Остальные жрецы, одетые в белые саваны, сидели по правую руку от Гасиона. По левую сторону от трона стояли понурые советники и другие важные фавны. Они совсем не раскрывали рта.

В центре небольшого пустующего круга стояли Атанаис, Акил, Цесперий, Нидар Сур и, к удивлению Ишмерай, посланник Натал Ансаро, бледный, не произнесший ни слова. В толпе неподалёку увидела виконта Аима, Сагрию, Марцелла, Делвара, Умрата и остальных своих спутников. Люди держались вместе, чтобы море фавнов не унесло их в разные стороны. Лишь один Александр стоял где-то сбоку, внимательно наблюдал и слушал. Лицо его было мрачно и напряжено, а руки сердито сложены на мощной груди.

Гасион не унимался:

— Вы не уберегли своего тсаревича. Как мошем мы доверить вам тселый народ?

Ишмерай покачнулась, но на ногах удержала её ярость, стиснувшая ее нутро. Но разум перекричал чувства и заявил, что фавны правы — они не уберегли Марка. И все из-за нее. Это все ее вина.

— Могушественные Рианоры! — с явной издёвкой выпалил Главный Жрец, зло изогнув свои густые брови. — Вы позволили погибнуть девятерым своим спутникам. Теперь вы стоите передо мною, дети могушественных родителей, машете своей золотой подвескою, и думаете, что мы поверим вам! Какая сила есть в вас, кроме самонадеянности?

Посланник Ансаро забито опустил голову, проглотив язык, отряд недовольно загудел, но Цесперий не стал молчать. Он ответил:

— Господин Акил, сын Лорена Рина, Величайшего Целителя Архея, тоже Целитель. Барышня Атанаис, дочь Акме Рин, Владычицы Кунабулы, может Петь.

Фавны пораженно зашептались, но отряд же непонимающе уставился на Цесперия.

— Петь? — осведомился Главный Жрец Гасион, недоверчиво глядя на девушку, бледную, но прямо стоявшую перед ним и невозмутимо глядевшую на него. — И кто же научил ее Петь? Не ты ли, Тсесперий?

— Музыка — её стихия, — последовал ответ. — Она дана ей от рождения. Этому нельзя научить.

Атанаис непонимающе глядела на Цесперия и хмурилась, но не возражала.

— Одной песнею Кунабулу не остановить, — заявил Гасион уже менее презрительно, но еще недоверчиво. — Певитса, Тсцелитель и еще одна полумертвая девушка, сгораюшая от лихорадки в темноте спальни. Это и есть дети Рианоров?

Этого Ишмерай не могла вынести. Гнев придал сил ее еще слабым ногам и голосу.

— Ваши слуги обманули вас, господин Гасион, умирающих среди Рианоров нет, — ясно и твёрдо промолвила Ишмерай, выходя из толпы и направляясь к Атанаис и Акилу, выпрямив спину, чеканя шаг. Мрачное и решительное выражение ее лица нисколько не вязалось с болезненной бледностью и темными мешками под огромными потускневшими глазами.

По толпе фавнов прокатился изумленный гул. Жрецы и советники заволновались.

— Ишмерай! — обеспокоенно выдохнула Атанаис. — Ты должна быть в постели! Ты еще слаба!

— Недостаточно слаба, чтобы терпеть то, как этот трусливый гад оскорбляет вас, — тихо рыкнула она сквозь плотно сжатые зубы и громче добавила: — У вашего народа есть возможность спастись, вы же ее отметаете.

Голова Гасиона оскорблено приподнялась. Он помолчал несколько мгновений, презрительно ее разглядывая, после размеренно произнес: