Чтение онлайн

Ишмерай не дождалась ужина. Она задремала у костра, а через какое-то время сквозь сон почувствовала, как её несут в карету, кладут на сидение — и укрывают одеялом. Дверь закрылась, напротив устроился Амиль, и привычная тряска снова убаюкала.

Утром они подъехали к широкому рукаву стремительной реки, название которой Ишмерай не знала, а спрашивать не стала, так как хранила негодующее молчание, но предполагала, что это был могучий Ардан. Амиль и Сагдиард, меняясь, ехали всю ночь. Теперь они остановились перекусить.

Ишмерай позавтракала, умылась в ледяной воде и теперь бродила вдоль берега, укрывшись одеялом, размышляя, хватит ли ей сил выплыть из столь стремительных вод, если она попытается бежать, прыгнув в реку. Руки её были сильны, плавала она хорошо, но недостаточно, чтобы преодолеть мощь бурного ледяного течения.

— Если ты планируешь бежать от нас вплавь, не советую! — сказал ей Сагдиард, устало потягиваясь. — Ты не протянешь и двух минут в такой холодной воде. Сердце не выдержит. Да ребро не позволит тебе плыть.

— Не дождёшься! — огрызнулась девушка.

Могучая красота реки невольно поразила девушку. Ее тёмные воды словно морем бились о прибрежные камни, отскакивали от них и неутомимо неслись вперёд, исследуя своё русло, серебрясь и искрясь на холодном солнце. Опаловые наяды, сияющие радугой, резвились с речной пеною, журча смехом и едва уловимым в журчании воды пением. На берегу хороводом высились голубые ели, посыпанные густыми хлопьями снега.

Ишмерай казалось, что, уезжая всё дальше от дома, она прощается со всем тем, что было ей дорого. На юго-востоке и юго-западе виднелись гребни скалистых лесов, и им предстояло пройти по широкому ущелью. Она боялась, что они обманывают её, и вскоре прибудут к побережью моря Тиамуль и кораблям. Там её продадут в рабство и увезут так далеко, что она никогда не сможет вернуться. И мысль эта таким отчаянием сжимала сердце, что ноги отказывались слушаться, подкашивались, спотыкались. И любезный Амиль, и Сагдиард лгали ей — они были не слугами герцога Атийского, а его заклятыми врагами, выкравшими его дочь и ведущими её на муки.

«Так не лучше было бы утопиться в этой могучей и холодной реке?» — подумала девушка, снова подойдя к воде.

Но рядом внезапно оказался Сагдиард. Он взял её за локоть и оттащил от края моста. Так матери отдёргивает своих детей от прилавков с игрушками и сладостями.

— Прости, дорогуша, но я не позволю тебе утопиться в водах этой чудесной реки, — прорычал он, больно стискивая её локоть. — Придётся тебе терпеть нас всю дорогу.

Ишмерай охватило такое отчаяние и бешенство от подобного вероломства, что в ней заклокотал черный неистовый огонь.

— Будь ты проклят! — зарычала она полудиким голосом, рванув руку и охнув от резкой боли в боку. — О Боже!..

Она обхватила себя руками, пытаясь выдохнуть, но каждый вдох отзывался болью.

— Отойди от неё, — Амиль оттолкнул Сагдиарда. — Это точно перелом ребра или трещина.

— Забыл я про её перелом, — фыркнул мужчина, досадливо нахмурившись. — Я подумал, что она решила нырнуть.

— Да не стала бы я нырять! — процедила Ишмерай.

— Я помогу вам присесть, — объяснил Амиль.

— Мне больно сидеть. Не трогайте меня! Оставьте меня уже в покое! — девушка всхлипнула от досады и сильной боли, все её тело сковала слабость. — Если отец хотел меня спрятать, почему он не приехал за мной сам?! Почему он прислал вас? Или он хочет упрятать меня так далеко и надолго, чтобы самому меня не видеть?..

Сагдиард закатил глаза.

— Как ты себе это представляешь? — спокойно осведомился Александр. — Он герцог Атии, он правая рука карнеоласского короля. Он не может позволить себе ловить тебя по всему востоку, пока с запада лезет эта кунабульская мразь.

— Как он мог доверить меня тебе?! — Ишмерай по-детски вытерла заплаканное лицо рукавом. — Ты — мужлан, мерзавец и головорез!

— Сударыня, Сагдиард — мужлан, мерзавец, но не головорез и, тем более, не работорговец, — спокойно ответил Амиль, протягивая ей кружку горячего вина. — Бесспорно, он виноват перед вами за свою отвратительную шутку. Но вам придётся простить ему его жестокость и поверить нам: мы не желаем вам зла.

— Почти глинтвейн, — Ишмерай изменилась в лице: она услышала богатый аромат корицы и лимонной цедры.

Девушка сделала глоток, и все её тело окутало расслабляющее тепло. Рука Амиля легла на её лоб.

— Нам нужно поторапливаться. У неё поднимается жар.

Ишмерай допила глинтвейн, Амиль помог ей устроиться в карете. Девушка обмякла и прошептала:

— Везите меня туда, куда приказывает вам ваша совесть, если таковая имеется. У меня больше нет сил бороться.

— Погляди за ней, — бросил Амиль Сагдиарду. — Надо сворачиваться. Нам ехать ещё сутки.

— Отойди от меня подальше, — тяжело выдохнула Ишмерай. — Похоже, вырваться мне не суждено. Я хотя бы избавлюсь от твоего общества.

Александр смерил её холодным взглядом и отошёл на несколько шагов, однако, продолжая коситься на неё: она могла выкинуть ещё какую-нибудь гадость.

В полдень путники въехали в широкий коридор гор, вставших по обе стороны смирными стражниками.

— Тут твои чудесные глазки придётся прикрыть, — пробормотал Александр, завязывая ей глаза чёрным платком. — Твой отец одобрил бы мои действия.

— Мне тяжело сидеть, лежать и дышать. Ты думаешь, у меня есть силы запоминать дорогу?

Александр ограничился тяжёлым вздохом. У Ишмерай же не было сил ругаться или сопротивляться — она чувствовала, как поднимается жар, как боль давит на глаза и мышцы, как промозглый холод сковывает укутанное в тёплое одеяло тело.

К ночи Ишмерай перестала осознавать, где находится и кто её сопровождает. Слух её наполнил глубокий шум крови и могучего ветра, а мерный стук копыт доносился словно из далёкого мира, потерянного среди туманного водоворота мыслей. Она осознавала лишь лютый холод и тьму, сомкнувшуюся над нею.

Ей виделся ночной лес, объятый шумом непогоды. Лес густой и сказочный, с небывало высокими деревьями, стволы которых были посеребрены, а листья отливали рубинами. Лес пронзали сотни тысяч золотых ручьёв, которые не утоляли жажду, но каждый из них даровал подарки: кто исцеление, кто красоту, силу или успокоение, мужество или уверенность в своих силах. И все они золотым потоком стекались в одно большое озеро с непоколебимо зеркальной гладью, отражающей свет полной луны и сияющей звёздным пламенем низкого небосвода. Испив из этого озера, можно было обрести когда-то давно утерянные веру и надежду.

Ишмерай села на колени на берегу озера и протянула руки, чтобы зачерпнуть немного воды.

— Видишь ли ты своё отражение? — рядом с прошелестела высокая тень в тёмном платье, окутывая её своим колдовским голосом.

Ишмерай нагнулась и увидела своё призрачное отражение.

— Вижу.

— Отчётливо ли оно?

— Нет. Будто в тумане.

— Тебя ждёт долгая дорога, Дитя. Ты пойдёшь искать Луну и Колыбель. Если ты отправишься в этот путь, ты потеряешь всё, что тебе дорого. Но ты отыщешь Солнце. И его лучи будут твоей путеводной звездой. Ты будешь падать. Но, упав десять раз, ты должна будешь подняться одиннадцать. И в ту минуту, когда смерть покажется тебе предпочтительнее жизни, вспомни об этом озере и о его водах, вспомни, какие ручьи наполняют его, и они наполнят твоё сердце целебной силой. Тяжела будет твоя борьба, и края ей не будет видно. Но тебе решать, будет ли твоё упорство вознаграждено по достоинству. Ты должна одна пройти это путь. Все, кого ты возьмёшь с собой, должны будут отдать тебе свою жизнь.