Чтение онлайн

— Перед отъездом я хочу повидать мать и отца. И попрощаться с Марком.

— Я был бы рад удовлетворить твою просьбу, но для встречи с родителями вам придётся ехать в Кеос. Это исключено. К тому же, вам придется потратить почти неделю на путь до столицы и неделю на путь обратно в Брок. Если до Шамаллы можно добраться от Карнеоласа или Атии, этот путь нам не известен.

— Но я не знаю, сколько месяцев проведу в Шамалле, — сердце Ишмерай сжалось. — Я хотела увидеть родителей и попросить у них прощения, я хотела сказать им лично, как скучаю и люблю их. Атанаис, разве ты не хочешь того же?

— Разумеется, хочу, — печально ответила Атанаис. — Но, полагаю, это решение далось родителям не просто. Я каждый день мечтаю увидеть их. Но если мы не выполним их приказ, будет только хуже. Уверена, им известно то, что неизвестно нам. Мы должны подчиниться. Мы можем написать письмо. И им, и Марку, и Гаспару. Это все, что мы сейчас можем сделать, — тон Атанаис стал строгим, речь — немного более отрывистой: — Что касается встречи с Марком, он мог бы давно написать тебе или переговорить с отцом о вашем будущем, но так и не добрался до герцога Атии, не объяснил своего проступка и своих намерений на твой счет.

— Почему ты так думаешь? — Ишмерай стало холодно.

Атанаис помедлила и посмотрела на дядю и кузена.

— Скажи мне, — попросила та. — Я не буду стесняться дядю Лорена или Акила. Они не будут сплетничать обо мне.

Атанаис продолжила:

— Если бы он сделал это, мы бы уже знали. Я задавала вопросы Марцеллу. За Марком давно следят. Марк Вальдеборг с января появился в Кеосе один лишь раз, поздоровался с нашими родителями и уехал. Он разъезжает между Миларом, Тирой и Экимом, посещает увеселительные заведения. Он взял отпуск в академии, несмотря на запрет короля. Он кутит и отдыхает. В то время как ты проводишь время в вынужденном заточении, а теперь должна ехать в северную глушь, чтобы тебя не нашёл ни карнеоласский король, ни кунабульские демоны. Он уже давно сделал тебе предложение, но никого из твоих или своих родных не поставил в известность.

Ишмерай опустила глаза и промолчала. Ей стало горько не оттого, что Марк, вероятно, забыл о ней. А оттого, что она опозорила себя сначала перед родителями, затем перед всем светом, сбежав из дома. Она рисковала, когда Марк приехал в Кибельмиду после всего случившегося и находился несколько дней под одной крышей с ней. И пока по приказу родителей её мотает по разным частям Архея, он развлекается и ни разу не переговорил с ее отцом.

— Так не делается, — мягко проговорил дядя Лорен, взяв руку Ишмерай в свою. — Своим пренебрежительным поведением он оскорбляет тебя и твою семью. Он запудрил тебе голову, натворил дел и махнул на всё рукой. Беда не в том, что ты — дочь герцога. Такое поведение неприемлемо ни с кем — будь то дочь графа, торговца или дровосека. Он — второй наследник на карнеоласский престол, один из самых могущественных престолов в Архее. Но, боюсь, он не достоин тебя… Мы рассказали не всё, Ишмерай.

— Что ещё? — девушка вскинула голову на дядю и сестру.

— Это лишь слухи, — сказала Атанаис. — Это не доказано…

— Говори! — выдохнула Ишмерай.

— В Тире Марк довольно часто навещает семью Омранов.

Ишмерай поморщилась и воскликнула:

— Этих торговцев! Отец терпеть их не может.

— Это одна из самых богатых и влиятельных семей в государстве, — заметил дядя Лорен. — Они торговали всем, что не приколочено. Потом начали торговать оружием. Это самые крупные поставщики оружия в Карнеоласе. У них есть дочь, Маргит. На год старше тебя.

— Маргит?! — воскликнула Ишмерай. — Эта белобрысая страшная крыса?! Их видели вместе?

— Марк проводит довольно много времени в этой семье, — сказала Атанаис. — Он был там несколько раз в феврале и марте.

— Он предпочёл эту жеманную таргашку мне?! — охнула Ишмерай и откинулась на спинку кресла: ей было достаточно пары глотков вина, чтобы у нее развязался язык.

— Пока никаких заявлений не поступало. Но… ты должна была знать.

Ишмерай нахмурилась и погрузилась в свои мысли. Она видела Маргит Омран, когда той было четырнадцать. Тощая невысокая бледнокожая злыдня с почти белыми тонкими волосами. Они общались всего один день. Но этого хватило, чтобы понять — открытая, пусть и с хитринкой, Ишмерай не сможет подружиться с жеманной неискренней Маргит.

Дочь герцога не понимала, как это было возможно. Она знала Марка с раннего детства. Знала его честность и благородство. Он был не прочь покутить и побалагурить, но всегда был честен и уважителен с окружающими, особенно с Ишмерай. Он никогда не отменял договоренностей, выполнял обещания, его не ловили на лжи, но что произошло теперь? Как он мог предложить ей замужество, а уже через пару недель начать таскаться в другую семью с девицей на выданье?

— Ничего не понимаю, — Ишмерай обращалась скорее к себе, чем к сестре или дяде. — Мы были вместе с раннего детства. Он никогда мне не лгал. Это недоразумение. Так мог поступить Сагдиард. Возможно, Марцелл мог перевести свои былые обещания в шутку. Но Марк был искренен и честен со мной в тот момент! Он говорил с дядей Бейном и обещал переговорить с моим отцом.

— Быть может, он испугался, — Акил пожал плечами, глядя на кузину с сочувствием, возможно, впервые в жизни. — Твоего отца сложно не испугаться.

— Я не поверю в это, пока Марк сам в глаза мне этого не скажет, — прошептала Ишмерай. — Это слухи, чтобы разлучить нас. Принцесса Карнеоласа — слишком завидный титул.

— Может быть и так, Ишмерай, — Лорен Рин кивнул, он с теплом глядел на племянницу. — Да и герцога Атийского несильно любят в Кеосе. У Гаральда Алистера есть влияние, вес при дворе, он женат на Акме Рианор. Он — лучший друг короля и бесконечно ему предан. Поэтому быстро пресекает попытки обмануть короля или навредить ему. Он жестоко карает предателей. Его влияние многим не дает покоя. Представь, как укрепится это влияние, если его дочь станет принцессой Карнеоласа. Признаться, я никогда не ладил с вашим отцом, но я уважаю его лишь за то, что он в первую очередь думает о своей семьей, уже потом — о выгоде.

Успокаивая себя тем, что всё это — лишь предположения и слухи, Ишмерай отправилась спать. Она встанет пораньше утром и напишет письмо родителям, а также подумает, будет ли писать Марку. Ишмерай нервничала и решила, что отдыхать в комнате сестры ей будет спокойнее. Ласковая Атанаис накрыла её одеялом, а сама села за стол писать родителям. Ишмерай хотелось попросить её спеть колыбельную, но из уважения к недавно приобретённому страху сестры к собственному пению и его силе, она промолчала и закрыла глаза. Мерный скрип пера и дыхание Атанаис стали Ишмерай успокаивающей музыкой, и она заснула.

Ишмерай снилось, что она пробирается через белесые сугробы пепла по пустынным улицам незнакомого сожженного города. Сначала пепел заваливает её по щиколотку, с каждым шагом насыпь растет, и вот она уже пытается сделать шаг, засыпанная почти по пояс. На ней нет одежды, руки по локоть обуглены, но она не чувствует боли, лишь пустоту, одиночество и покой. Пепел сплошной стеной валит с неба, засыпая крыши домов и кроны деревьев. Босой ногой она нащупывает что-то твердое и узкое, будто палку. Наклонившись, дочь герцога вытаскивает предмет из-под пепельного вороха — в руке она держит обугленную длинную кость. Делает еще шаг, ногой натыкается на другой твердый предмет. Поднимая его, видит человеческий обугленный череп. Чем дальше бредёт по этому пепельному морю, тем больше костей ей попадается.

Вздрогнув, она проснулась, вспомнила свой сон и зажмурилась.

— Господи, какой кошмар! — прошептала Ишмерай и поднялась.

В спальне было темно, сквозь занавеси пробивался хмурый луч раннего утра. Атанаис крепко спала рядом, на письменном столе лежало аккуратно запечатанное письмо. В доме мягко пробило пять утра.

Девушка встала с кровати, надела тёплые меховые домашние туфли и подошла к окну. Сад окутал густой неприветливый туман, такой же, как в ее сне, только не было пепла. Вздохнула, поняла, что больше не заснёт. Она умылась, переоделась и спустилась в кухню в надежде найти там что-то съестное.