Чтение онлайн

Пока Акме наряжала дочь в светлое платье с красивыми золотистыми узорами, Ишмерай рассказывала о городе, полном пепла, который видела во сне. Герцогиня не перебивала, но несколько раз цепенела. А когда дочь закончила, Акме только и сказала:

— Это плохой сон.

Спускаясь по парадной лестнице бок о бок с матерью, Ишмерай кивала в ответ на реверансы и поклоны придворных. Герцогиня невозмутимо спускалась, раздавая любезные улыбки и весьма убедительно разыгрывая довольство, спокойствие и порой даже непринужденность. Девушка дивилась самообладанию матери, и старалась подражать ее хладнокровию.

Придворные расточали свои любезности, болтали о том, до чего красива младшая дочь герцога, мужчины гладили ее заинтересованными взглядами и елейно ей улыбались, дамы отнеслись к подобной новоявленной красоте весьма холодно, но были вынуждены улыбаться ей и приседать в реверансах — все же она была дочерью герцога. Да, вокруг девочки витал призрак какого-то скандала, но он лишь придавал ей привлекательности. Всё же герцог Атии считался чуть ли не вторым лицом в государстве, ближайшим другом короля. Кто бы посмел говорить гадости о его дочери, не понизив голоса?..

У дверей трапезной, откуда доносился оживленный шум, внезапно появился сам наследник Атии, Гаспар Алистер. Он не торопился входить в комнату и топтался у двери, будто кого-то ожидая. Эти родные изумрудные глаза, столь похожие на отцовские, взирали на Ишмерай неуверенно, очень грустно, испуганно, даже умоляюще, но с какой-то новой радостью. Мальчик нерешительно переминался с ноги на ногу и кусал губы.

«Ты всегда глядел на меня то с недовольством, то с презрительной ухмылкой. Что же произошло, братец? Неужто ты раскаиваешься? И раскаиваешься искренне?..»

Странное раздражение, граничащее с внезапной горечью, обрушилось на Ишмерай. Она вспомнила, как он грубил ей, как отталкивал от себя, когда она его обнимала, и — сердце сжалось — как рассказал отцу о поцелуе Марка, как разозлился отец, как кричал на нее и ругался, с чего и начались все эти неприятности.

Тьма вдруг накрыла сердце, и она почувствовала такую обиду, что побелели губы.

— Ишмерай! — пробормотал Гаспар и побледнел, как только увидел, как потемнело лицо сестры, которую он так сильно обидел, от которой мечтал получить прощение столько недель, из-за которой потерял уважение отца, из-за которой пролил столько слез, позабыв свое главное правило: мужчины не плачут. — Тебя не было так долго! Я так рад!..

— Приветствую вас, наследник Атии, — неприятно улыбнувшись и глядя ему в глаза тяжелым взглядом, она сделала книксен. — Почему вы не входите?

Гаспар растерялся перед таким холодом и опустил глаза. Ишмерай то ворчала на него, то ругалась, то щипала или давала тумаков, но всегда шутливо, со смехом и с сияющей улыбкой. Нынче она смотрела на него так, как не смотрела никогда: свысока, невыносимо холодно, разочарованно. И это ранило его до дрожи.

— Я жду тебя, сестрица… — прошептал он, воззрившись на нее сияющими мольбой глазами.

— Помнится, я уже говорила тебе, что я тебе более не сестра, — мрачно проговорила она. — Ты всегда называл меня кем угодно, но не сестрой.

— Ишмерай! — воскликнул мальчик, порываясь кинуться к ней, но не смея решиться. — Прошу тебя!..

— Ну же, Гаспар, не стой здесь зря, — фыркнула та, неприязненно глядя на мальчика. — Займись лучше делом. К примеру, придумай, что бы такого ещё наговорить обо мне отцу, чтобы он отдалился от меня еще больше. Или вовсе отказался, если он не сделал этого до сих пор.

С этими словами, наполненными яда и страшной обиды, Ишмерай горделиво прошествовала мимо него.

— Ишмерай! — выдохнул он во всю силу лёгких, и глаза его наполнились слезами.

— Не плачь, Гаспар, — прошептала она, слегка склонившись к нему. — Мужчины не плачут.

Она выпрямилась и вошла внутрь. Едва она начала испытывать жалость и вспомнила свою нежность, обида сильнее сжала её сердце, и Ишмерай позабыла о милосердии. Гаспар на завтрак так и не явился.

В большой и светлой комнате с длинным столом было оживленно и шумно. Ишмерай, еще не успевшая ничего осознать, безуспешно раздирая неведомый туман ярости и обиды, пыталась завтракать. Здесь были всё те же: Лорен, Сагрия, Реция Кицвилан, Акил, Марцелл. И даже виконт Ивен Аим, друг Александра Сагдиарда. Он любезно приветствовал герцогиню и её младшую дочь.

— Я безмерно рад видеть вас вновь, барышня Ишмерай, — весело улыбнулся Ивен Аим, сияя своими солнечными светло-зелёными глазами. — Мы с вами познакомились при любопытных обстоятельствах, нынче же встречаемся при обстоятельствах еще более любопытных. Но ваша непоседливость нисколько не отталкивает меня. Меня восхищает сила вашего духа. Подобных вам встречать мне не доводилось.

— Занятно, — усмехнулась Ишмерай. — Все упрекают меня за мои поступки. Но вы как будто хвалите меня.

— Не хвалю, но восхищён вашим мужеством! — последовал приглушённый ответ. — Не каждая девица из благородной семьи способна в одиночку проделать расстояние, равное пути от Атии до Кибельмиды. Разумеется, знаю я не всё. А то, что знаю, заберу с собой в могилу.

Ишмерай натянула улыбку, но глаза её оставались хмурыми.

«Не знает ли этот человек слишком много? Быть может, он осведомлен об истинном предназначении Александра? Он сильванец. Не опасен ли он для моего отца?..»

— Чистое везение, господин Аим, — непринуждённо ответила Ишмерай, пожав плечами. — В этом нет ничего мужественного и уж тем более похвального.

Виконт Аим хитро ей улыбнулся, но не стал развивать явно неугодную барышне тему.

— Принц очень тревожится за вас, — тихо произнёс тот. — И мне жаль, что сегодня здесь нет его. Он был бы на седьмом небе.

«А вот это дерзость!» — подумала девушка, стиснув зубы. Захотелось огрызнуться, колко ответить. Но достойный ответ не шёл на ум. Что ж, она обязательно ответит при любом удобном случае.

— С чего бы ему быть на седьмом небе? — отмахнулась Ишмерай. — Он знает меня много лет. И давно выучил, что волноваться обо мне — себе дороже.

— Мысль мудрая, особенно если учесть, что вы неугомонны. Но в последний раз я видел его столь бледным, что, полагаю, он решил позабыть об этом правиле.

— Уверена, вам показалось.

Ишмерай остро захотелось, чтобы приехал Марк. Она была уверена, что все эти слухи о нём и девице Омран — ложь или чья-то злая ошибка. Если он действительно решил отказаться от Ишмерай, как после этого верить людям? Этого просто не могло быть.

«Скорей бы приехал Марк! — в очередной раз подумала Ишмерай. — Он бы обнял меня, и все страхи бы мои прошли…»

И на этот раз ей не захотелось отдёрнуть себя за такую дерзкую и неприличную мысль, и она погрузилась в теплые мечты, почти не слыша ничего вокруг, пока до нее не донесся взволнованный голос матери: