Чтение онлайн

— Это потребует времени, — возражает капитан. — Не лучше ли отправиться на поиски Марины Владиславовны?

Глеб Константинович задумывается. Он молчит так долго, что у капитана затекают ноги и спина. Наконец, глава компании произносит:

— Твоя первоочередная задача — ликвидировать гнездо. На этот раз окончательно. Просто засыпать подходы не получится, ты должен выжечь его дотла. Считай, что я даю тебе карт бланш.

— А Марина Владиславовна?

— Если не дура, то покатается в метро туда-сюда с простыми смертными и вернется к обычной жизни. Она сейчас не приоритет, и я надеюсь, мне не нужно объяснять, почему?

— Так точно.

— Тогда приступай. К завтрашнему утру все, что имеет отношение к проекту пятнадцать, должно быть уничтожено.

Марина

Я не из тех, кто пасует перед трудностями. Даже наоборот, на протяжении всей жизни мне приходилось принимать тяжелые решения ни один раз. Болезненные, в какой-то степени неправильные, но необходимые.

И я испытывала разные эмоции: страх, ненависть, иногда даже жалость, но никогда не сомневалась в том, что делаю. Никогда. И сейчас, когда эскалатор везет меня вниз, под землю, я не могу отделаться от навязчивой мысли, что совершаю глупость.

Как я могу ему помочь? И что я скажу Игорю, когда мы снова встретимся? Да у меня язык не повернется признать его правоту. Я раньше позволю спорам меня ассимилировать, чем сделаю это. Оглядываюсь. Вокруг так много людей, непривычно много, и они стоят так близко.

Пахнут, говорят что-то, смотрят на меня, а я хочу кричать от ужаса. Никто из них не знает, в какой опасности находится. Никто не понимает, что здесь творится. Только я знаю, и ничего не могу с этим сделать. Хотя, если дядя все-таки принял мой блеф за чистую монету, то хотя бы квартиру удалось зачистить.

Интересно, выжил ли тот мальчик? Возможно ли вообще спасти хоть кого-то из тех, кто обратился? Наверное, ученые смогли бы найти ответ на этот вопрос, если бы знали обо всем. Я живо представляю белую лабораторию со множеством приборов и замученного ребенка, привязанного к кушетке.

Разве это справедливо? Или это малая жертва, которая оправдывает интересы большинства? Звонит Света, и на этот раз я не собираюсь ее сбрасывать.

— Ты куда пропала, крошка? Почему игнорируешь мои звонки? — начинает она без предисловий.

— Потому что не люблю, когда меня держат за дуру.

Света несколько секунд переваривает мой наезд, и потом сладким голосом уточняет:

— Ты поругалась с Олегом? Честно, я тут не причем.

— Да мне плевать на Олега!

Я спускаюсь с эскалатора на платформу, и поток людей несет меня вперед. Улучив момент, прячусь за колонной. Стараюсь не смотреть по сторонам, но память услужливо сравнивает предыдущий опыт с настоящим, и я понимаю, что у меня дрожат руки.

— Почему так шумно? Ты где? — спрашивает Света, и я закрываю глаза, пытаясь вспомнить все, чему меня учили на йоге: дыхание, контроль, равновесие.

Помогает так себе, и я отвечаю:

— В метро.

— Что? Я правильно поняла, ты в метро? Крошка, какого черта ты там забыла?

— Хочу своими глазами увидеть грехи твоего благоверного.

Света снова молчит, и я решаю, что связь прервалась, но цифры на экране смартфона продолжают отсчитывать время.

— Ты правда думала, что я такая дура, и не смогу сложить все вместе?

— Не понимаю, о чем ты говоришь, какой благоверный? Еще это метро… ты точно здорова?

Конечно, я здорова, сучка, но не позволю переложить с больной головы на здоровую.

— Все записи у меня. Файлы, отчеты и занимательный дневник, где описана вся хронология событий. Почерк такой знакомый, — я улыбаюсь, физически ощущая, как она холодеет. — Где-то я его уже видела? А, точно!

— Хватит, — холодно отрезает Светлана. — Я тебя услышала. Чего ты хочешь?

Теперь моя очередь молчать. Пусть страдает так же, как страдала я.

— От тебя — ничего. Но ты знаешь, кого нужно погладить против шерстки, чтобы я снова захотела называть тебя своей подругой.

— Гарантии? — тут же включается в переговоры она.

— Гарантии обещают равноправные партнеры, а я ставлю тебе условие, — отрезаю на корню все попытки манипулировать. Дрожь в руках проходит, и я вспоминаю, что играла в это игру задолго до появления в моей жизни Светы. Это был мой способ выживания: убей первой, пока не убили тебя.

— Мне нужно время.

Шах и мат. Я улыбаюсь, и страх уходит.

— Даю неделю. Не справишься, пеняй на себя. Я пленных не беру.

Света отключается, а я выдыхаю весь накопленный стресс, но выходит не очень. Хотя, надо отдать ей должное — Света вовремя напомнила мне, кем я никогда не была и становиться не собиралась.

На станцию прибывает поезд, и вместе с другими пассажирами я захожу в вагон. Он чистый и пахнет нейтрально, но я и не рассчитываю, что охота будет легкой.

Двери закрываются, и я отправляюсь на поиски Игоря. Единственного человека в этом чертовом городе, который еще может все исправить.

— Долго еще? — шепчет Соня в темноте.

Они крадутся по тоннелю бесконечно долго. Пахнет плесенью, камнем и сырой землей. А еще чем-то болезненным, затхлым, хотя, вполне возможно, ей так только кажется. Игорь запрещает включать фонарик, и Соня слушается, но так и не выпускает его из рук.

— Нет.

Они почти не разговаривают. Игорь, собранный и настороженный, продвигается вперед, и Соне кажется, что наросты на его руках начинают светиться голубым. Это красиво и пугающе одновременно.

— Светлеет, да? Или у меня уже глюки?

— Тише!

Игорь кладет руку на плечо Сони и заставляет ее опуститься на колени. В тоннеле и правда светлеет. Дальше они ползут друг за другом, Игорь впереди, а Соня сзади. В тишине подземного перехода звуки слышатся искаженно, но ей кажется, что внизу что-то гудит. Соня хочет задать еще один вопрос, но сдерживается, когда Игорь впереди замирает, и ей приходится привстать, чтобы заглянуть ему через плечо.

Тоннель заканчивается грубым круглым отверстием в стене. Соня хочет подойти ближе, но Игорь останавливает ее, предупреждающим жестом касается пальцем губ. Она понимает и дальше ползет на четвереньках, к самому краю.

И сердце замирает от страха — так высоко!

Но то, что она видит внизу, гораздо страшнее, чем головокружительная высота. Сотни людей в потрепанной одежде. Мужчины, женщины, даже дети. Стоят группами в плотных скоплениях синего мха или по одному вдоль стен. Под куполообразный бетонный потолок поднимается мерное гудение сотни голосов. Соня поворачивается к Игорю. В ее глазах немой вопрос.