Чтение онлайн

Я сбрасываю звонок и смеюсь. С такими друзьями и врагов не надо! Беру тетрадь и прячу под резинку трусов, а потом слышу в коридоре шаги Олега и распахиваю дверь раньше, чем он успевает взяться за ручку.

— Меня сейчас стошнит!

Я надуваю щеки, и его лицо теряет маску привлекательности. Брови ползут вверх, а губы кривит от отвращения.

— Куда! Туалет в спальне! Только не на ковер, Марина, пожалуйста!

Мне так радостно и зло, что я птицей перелетаю через ступени, а потом исторгаю из себя отвратительный по интонации звук, очень точно имитирующий рвоту. Носите спор вручили бы мне Оскар, если бы смогли по достоинству оценить степень моей профанации.

Но из зрителей в доме был лишь Олег, и его страдальческие стоны мало тянули на овации. И я не жду, когда он спустится следом, а бегу к двери, попутно придерживая тетрадь одной рукой, чтобы не выпала ненароком. Толкаю входную дверь и практически падаю в объятия своего водителя.

Мне хочется смеяться и плакать одновременно. И я не ограничиваю себя в выборе. Забираюсь к ошалевшему мужчине на руки и крепко обнимаю за шею.

— Забери меня отсюда.

— Марина! — зовет из дома Олег, и я стучу кулаком по плечу в черном костюме.

— Скорее, ну! Скорее!

Водитель уносит меня прочь, и сажает на заднее сидение. Закрывает дверь, и я вижу в проеме входной двери полуголого мальчика, который так красиво клялся в любви, а по факту оказался еще одним предателем.

— Подожди!

Машина трогается с места, но по моей просьбе замедляется. Я опускаю заднее стекло и машу тетрадью перед носом Олега.

— Не видать тебе земли, говнюк! — кричу во все горло и дико хохочу. — Уж я об этом позабочусь!

Олег замирает, а потом со злостью пинает траву ногой. Я возвращаюсь в машину и поднимаю стекло. Водитель ловит мой взгляд в зеркале заднего вида, и я киваю:

— Сначала в торговый центр за одеждой. Выбери любой, что поближе. А потом поедем в гости к Виталию Павловичу.

— Нас не пустят с этим, — шепчет Соня, когда до станции метро рукой подать.

— Не пустят, — соглашается Игорь и осматривается.

Он помнит, что светоотражающий рабочий жилет остался в библиотеке и жалеет о том, что избавился от него.

— Зачем ты меня злишь? — шипит Соня, оглядываясь. — Повторяешь все, как попугай! Идеи есть?

— Могу заразить их спорами.

Соня смотрит на Игоря, не моргая.

— Это ты сейчас так пошутил?

— Попытался.

Он думает о Марине, сладком запахе ее страха и одержимости ароматом свежескошенной травы. Вспоминает тяжесть ее тела в своих руках и тот самый первый момент, когда ее дыхание сбилось, стоило понять, кто он на самом деле. Следом всплывают воспоминания о старом люке на окраине города.

— Мы пойдем другим путем.

— Надеюсь, не пешком?

Соня тащится следом, пока Игорь восстанавливает по памяти место и время. Споры молчат, но не потому, что он далеко от гнезда. У Игоря такое чувство, будто это молчание, как затишье перед бурей. Есть что-то, чем споры больше не хотят с ним делиться.

Разводы на руках набухают, и Игорь понимает, что к моменту, когда они с Соней достигнут гнезда, им будет управлять голод. Он хочет оставить ее, бросить в городе и отправиться под землю одному, чтобы спасти, но упрямая Кудряшка не отстает.

И Игорь не пытается ее отговорить, что, конечно, эгоистично с его стороны, но он надеется, что присутствие Сони как-то поможет не потерять голову. А если все пойдет не не по плану, то ей так и так не спастись.

И он сам обратит ее, из милосердия…

Спустя два квартала, Соня сдается и отказывается идти дальше:

— Я устала, долго еще?

— Долго.

— Игорь не врет — идти и правда еще далеко, но как добраться до места по-другому, он не знает.

— Если ты упадешь лицом в лужу спор, потому что ноги откажут, на мою помощь можешь даже не рассчитывать.

Игорь улыбается.

— Сбежишь и оставишь меня им на съедение?

— Именно так, не люблю сырую печенку. Вообще мясо не люблю.

— А я люблю.

— Я заметила.

Соня достает телефон и открывает приложение карты.

— Мы вот здесь, хотя бы скажи, в каком направлении двигаться дальше?

Игорь изучает маленькие пиксели дорог, зданий и переулков, уменьшает карту двумя пальцами, скролит вправо и указывает на остановку рядом с недостроенным жилым комплексом.

— Да ты издеваешься! она закатывает глаза. — Там есть магазин? Нет, тогда сиди и жди здесь. Я куплю нам воды.

Соня уходит, а Игорь прячется от солнца под козырьком остановки. Палит нещадно, но ему нравится. Споры любят темноту и сырость, а он всегда предпочитал свежий воздух и тепло. При мысли, что, сложись все по-другому, и ему пришлось бы остаток жизни провести под землей, сердце сжимается. Игорь закатывает рукав толстовки и смотрит на разводы, что покрывают его предплечье. Синие, рваные, некрасивые. Он пытается представить, как выглядело его тело до ассимиляции спорами, и не может. Потом переводит взгляд на канистру с бензином, которую они стащили из квартиры Сони, и понимает, что время шуток и сожалений прошло.

Возвращается Соня. Они утоляют жажду и почти не разговаривают, только до места назначения решают добираться на общественном транспорте. В маршрутке душно и полно людей. До нужной остановки едут стоя, и Игоря укачивает. От запахов пота и бензина, от звуков бегущей по венам крови — он чувствует, что с каждой минутой все меньше контролирует себя, но Соня объявляет:

— Наша остановка.

И они выходят на свежий воздух. Еще час полтора и сядет солнце. Игорь ставит канистру на знакомую скамейку под козырьком остановки и вместе с Соней ждет, когда маршрутное такси развернется и уедет. На конечной вместе с ними вышло еще три человека: бабушка и двое мужчин. Все разбрелись в разные стороны, но Соня с Игорем не двинулись с места, пока не остались совсем одни.

— Куда теперь?

— В канализацию.

— Хорошо, что я взяла с собой фонарик, — она пытается шутить, но Игорь чувствует, что Соня напугана.

— Останься, я хорошо вижу в темноте.

— Нет! Я иду с тобой и это не обсуждается.

Он улыбается ее упрямству и внезапно для Сони, но не для себя самого, сжимает ее ладонь.

— Держись ближе, тогда я смогу тебя защитить.

Она кивает и второй рукой перехватывает его предплечье. Жмется грудью к руке, и Игорь думает, что в той, другой жизни, она бы хотела, чтобы между ними все получилось, но тут же понимает, как безнадёжно это желание.

Ведь он сам всегда любил только свою книгу.

Они идут по узкой тропе мимо забора, что отделяет стройку от остальной улицы, и спускаются по отмостке дороги вниз. На поиски люка уходит какое-то время, еще столько же на то, чтобы поднять и сдвинуть крышку в сторону. Солнце клонится к закату, и Соня боязливо оглядывается.

— Ты уверен, что это единственный путь?

— Да.

Он спускается по металлическим скобам вниз и скрывается в темноте колодца. Соня светит ему в лицо, почти слепит, и быстро убирает фонарик в сторону.