Чтение онлайн

Еся пришла тогда вечером. Вся в слезах. Я рисовал этот закат. Всё во мне клокотало. Я бросился её обнимать. Испачкал в краске. Потом вытирал. И слёзы и краску. Сказал, что люблю её. Она искала что-то в моих глазах и молчала.

Я оставил её. Рисовал, рисовал, рисовал. Она вскипятила чай. Звала меня, а я отказался. Еся смотрела, как я работаю, и пила чай. Сказала, что всё уже закончилось для неё. Всё - и любовь и жизнь. А я смеялся, что-то шутил, и глупо, кстати.

Потом она уснула в кресле. Я всё рисовал, рисовал, рисовал. Что-то добавлял, убирал. Злился на эту картину. Всё было здорово: цвета, огни. Но, чёрт! Картина была мёртвая.

Я выбился из сил. Бросил кисти. Сидел, смотрел на неё.

Еся заворочалась во сне, но не проснулась. Я укрыл её пледом и снова вернулся к работе.

Она проснулась. Я стал жаловаться ей. Еся утешала меня, говорила, что это гениально. Я отмахнулся, стал громить всё подряд. Кричал, даже плакал. Она бегала за мной, хватала мои руки....

Художник замолчал.

– Что было дальше?

– Дальше? Дальше ничего не было,... Может, мне это почудилось. Может быть, Еси вообще не было в тот вечер. Скажи?

Корсакову было нечего сказать.

– Она сказала, что попробует помочь мне.... Нет, не попробует. Как-то не так. Она сказала, что если мне так дорога эта картина, то.... Нет, совсем не то.

Она просто подошла к картине, схватила её ладонями, посмотрела мне в глаза, а потом повернулась и ушла в неё....

– Куда, в неё?
– не понял Корсаков.

– Ну, туда, в картину!

Корсаков попытался представить себе то, что только что рассказал ему художник, но не смог. Он только помотал головой, будто пытаясь отмахнуться от необъяснимого.

Андрей поднялся и ходил по палате взад и вперёд огромными шагами, мучая свою шевелюру.

– Понимаете, это не просто закат. Нет, ну, конечно, закат, зимний закат. Много таких. И вы видели такой, и ещё тысячи видели. Но этот - не то.... Это лагуна. Небесная лагуна, понимаете? Там рыбак. Он рыбу там ловит, он живёт там, понимаете? И она где-то там!
– Художник уставился на Корсакова.
– Да вы же не верите мне! Ну, как же вы не верите?

– Я верю, отчего же, - оправдывался Корсаков, но, по правде говоря, не верил.

– Зря я вам рассказал.
– Андрей с размаху завалился в койку, от чего по палате прошёл звон пружин.

– Андрей!
– Корсаков схватил Андрея за руку.
– Ну, согласитесь! В это трудно поверить, но я пытаюсь.

Художник чуть остыл, повернулся.

– Да, конечно, это нужно осмыслить.... Вот уже месяц она со мной, каждую ночь. Плачет, зовёт меня....

Художник снова поднялся, приблизился почти вплотную к Корсакову и прошептал:

– А вчера, нет, понимаете? Даже страшно стало. Страшнее чем, когда слышал её.... Пишите вашу повесть, если хотите. Я вам всё рассказал. Прощайте!
– Андрей блеснул совершенно безумными глазами и упал на кровать, завернувшись в простыню с головой.

Выйдя из палаты художника, Корсаков был занят размышлениями. Рассказ художника, конечно же, казался ему нереальным, безумным, но тронул до глубины души.

Однако, несмотря на это, Корсакову показалось, что писать книгу, основываясь на рассказе Андрея, бесполезная трата времени. Ещё стихотворение или песню, куда ни шло, а роман - извините.

Аркашу, к удивлению Корсакова, нисколько не смутило превращение девушки в часть картины, его гораздо больше заинтересовал сам факт самопожертвования ради любви к другому.

– Не, ты сечешь, какой сюжетец? Ты только подумай! Она отдала себя всю: и тело и душу, что особенно важно, ему. А он, скажу тебе откровенно, - скотина!

– Ты действительно веришь, что всё это случилось на самом деле, или придуриваешься?

– Я, действительно, верю, что Андрей говорит правду. Однако и отрицать тот факт, что всё это нереально, я не могу, значит, правда где-то посередине.
– Аркаша сел прямо напротив Корсакова.
– Телесно, то есть физически, конечно, уйти в картину она не могла, а вот душа её запросто могла там зависнуть.

– Что ты несёшь, Аркаша? Ты сам уже свихнулся в этом дурдоме.

Аркаша обиделся.

– Во-первых, не в дурдоме, а в психбольнице, а во-вторых, если ты тупой, то и помалкивай, а я говорю дело.

– Ну, какое дело? Ну, что я смогу вытащить отсюда?

– Да вытащить всё что угодно можно, - загорелся Аркаша.
– Если эта Еся существовала, значит, у неё есть, - Аркаша стал загибать пальцы, - имя, фамилия, отчество. Значит, есть адрес, есть друзья, есть какая-то работа или хобби. А раз она действительно потерялась, ведь, по крайней мере, у художника она с тех пор больше не появлялась, значит либо художник этот прирезал бедную девушку, а теперь душа её мучает убийцу, либо её прирезал какой-нибудь муж или любовник и, конечно же, из-за этого художника.

– Интересно, а почему она не могла просто уехать куда-нибудь? Почему, обязательно, её кто-нибудь должен был прирезать?

– Если уехала, об этом тоже кто-то должен знать. Куда уехала, с кем?

Корсаков улёгся на кровать Аркаши. Ему уже порядочно надоела вся эта история с картиной, а повода тратить время и силы на бессмысленные поиски какой-то призрачной незнакомки Корсаков не видел. К тому же нужно сказать, что вся история больного художника могла оказаться просто бредом, выдумкой, игрой больного воображения художника.

– Возможно, вообще не было никакой Еси. А если она и не плод его воображения, где уверенность, что когда я её найду, она не скажет: "Что вы, господин хороший! Я и не думала его любить. А о картине вашей вообще ничего слыхом не слыхивала". Аркаша, давай забудем об этой истории как о страшном сне и, наконец, выпьем, а? Не хочу я никакой книги писать. Если хочешь, пиши сам! У тебя получится.

Аркаша поглядел на друга почти с презрением и ушёл в глубь комнаты за стеллажи за очередной порцией спирта.

– Ты слабак!

– Да, я слабак.

– Ты, вообще, никто!

– Да, я никто.

– Ну и всё!

– Ну и всё!

Аркаша вернулся с наполненной бутылкой.

– Пить будешь, урод?

– Пить буду!

– Вставай!

Корсаков со вздохом поднялся.

Они выпили и закусили холодной котлетой.

От приятного тепла вздрогнуло тело, и к Корсакову неожиданно вернулось осознание того, что Оля ушла. Ушла, очевидно, безвозвратно.

– Как ты думаешь, почему Оля от меня ушла? Что во мне не то, а в нём то? Чего ей недоставало?