Чтение онлайн

– Это уж точно - был, - хмуро заметил Корсаков.

– И ты о нём ничего не знал?

– Знал! Но мне сказали, что он умер при родах.

– Ничего не понимаю!
– помахала головой Марина.
– То же самое говорил про тебя и Антон. Выходит вас обманули.

– Не думаю! В личном деле, которое мне удалось раскопать, было написано, что в живых остался один ребёнок. Я был уверен, что это я, а Антон, вероятно тоже искавший своих родных и тоже прочитавший документы, был уверен, что это он.

– Так и было, - покивала Марина.

– А откуда ты знаешь Антона?

– Мы с ним вместе были в одном интернате.

– Вот как! Выходит, ты знала его побольше меня. Жаль, что судьба нас свела так поздно.
– Корсаков сидел и ещё раз перечитывал строчки в газете: "...Сегодня утром был обнаружен труп актёра Корсакова, игравшего накануне в одном спектакле с Семёновой". Все за столом замолчали. Аркадий протянул руку и положил её поверх руки друга.

– Всё нормально! Я в порядке.

– Точно?

– Да! Ладно, Аркаша, не пора ли нам с тобой двигать, что-то мы загостились.

Корсаков решительно встал.

– Ну, нет, - обняв Аркашу, запротестовала Марина, - побудьте ещё!

– Действительно, пора!
– согласился с другом Аркадий, - но мы сегодня же будем у тебя. Вечерком, а?

– Обещаешь?

– Обещаю!

Тут снова пошли поцелуи, и Корсаков решил покинуть кухню.

Вскоре Аркадий с Корсаковым благополучно, тем же путём, которым попали сюда, покинули здание. Погода была на редкость тёплая. Зима, неожиданно сменив гнев на милость, попрятала куда-то свои тучи, и солнце разливалось вокруг яркими лучами.

– Нужно успеть до обхода, - поглядел на часы Аркадий.
– За час доберёмся, как думаешь?

– Тебе видней. Слушай, у вас, что-то было?

– Во такая баба!
– выставив большой палец, ответил Лясин.

– Понятно.

– Ха- ха! Понятно. Мне самому не понятно, а ему понятно. Понятливый какой. Кстати, никакой она не директор. То есть на бумаге, конечно, директор, а вообще... Логинов - сука, держит её за рабыню. Говорит, что любит. Да только разве так любят?

– По-разному любят.

– По-разному. Жалко её, а что сделать - ума не приложу. Она вроде и не в клетке, а уйти не может - боится.

– А что такого знал про Логинова Антон?

– Она мне не рассказала. Не суйтесь, говорит, в эти дела.

– Как же не соваться? Он ведь всё же мой брат.

– Ладно! Разберёмся потом, не переживай. Так просто уж точно не оставим.

– Да, странная история. Ещё этот художник. Он тоже знал Антона. По-моему, всё это как-то связано.

– Возможно! Даже, скорее всего. Вот! Не хотел сам за это дело браться, так судьба заставила.

– Может надо в милицию сообщить.

– О чём?

– О том, что мы знаем.

– А что мы знаем? То, что Антона убили люди Логинова? А доказательства, а мотивы? Нет! Сначала попробуем сами что-нибудь раскопать. Так интересней.

– Это точно!

Вскоре друзья подошли к остановке. Потенциальные пассажиры мерили шагами мостовую. Автобуса не было. Дворник, ругая всех на своём пути, жестоко царапал метлой.

– На старика похож, - наблюдая за дворником, решил Корсаков.

– На какого старика?

– Да, сон сегодня странный видел. Вроде как я на берегу моря. Мы вместе с девушкой в далёкий путь отправляемся, а старик вроде как нас провожает. Так этот дворник, так же как тот старик, ходит, покачиваясь. Будто и не метлой метёт, а веслом работает. Смешно.

– А мне ничего не снилось.

– А ты хоть спал?

Аркаша только заулыбался в ответ.

– Море к переменам снится, - неожиданно вступила в разговор сидящая на лавочке старушка.

Друзья переглянулись.

– Мой-то, тоже говорил, что море снится, а через неделю и помер.

– Может, и я помру, - вздохнув, решил Корсаков.

– Типун тебе... Молодой ещё, помирать. Ты, деточка, поживёшь ещё. А море, оно к переменам снится. Перемены, они же разные бывают. Бывают и хорошие перемены. Если море тихое было - к хорошим переменам.

– А я так думаю, что хорошего ничего уже и не будет.

– Отчего же не будет. Будет, конечно. Мой-то, пока живой был, любил говаривать: "поживём - наживём", дурак старый, язык как помело. Нет, вообще, хороший был, войну прошёл, и не пил особо водку. Это от водки все несчастья-то. Вы не пейте, детки, водку. Курить-то, курите. Мой-то тоже смолил страшно. Через эти папиросы и помер. А кашлял, божечка!

Тут подошёл автобус, и друзья были бы и рады отвязаться от бабуси, но едва сев, услышали за спиной её трещание. И пока ехали, ещё много узнали об её покойном муже, о детках ихних, которые разлетелись по свету, и о пенсии, которую отчего-то стали давать на два дня позже, и ещё о многом другом.

– Всё, бабуля, будь здорова! Выходим мы.- Сказал ей на прощание Аркадий.

– И вы не болейте, деточки. Будьте здоровеньки, будьте здоровеньки!

Скоро Корсаков, как добропорядочный больной, лежал в своей палате, уже переодевшись в пижаму, и ждал обхода.

13. Психотерапевтами не рождаются

В это утро Дмитрию Васильевичу Сиволапову было немного не по себе.

Вот уже два года он, дипломированный психотерапевт, работал бок о бок с Тристаном Поликарповичем, известнейшим в своей области специалистом, занимавшим должность главврача в психиатрическом отделении. Как говорили о нём коллеги, он мог поставить на обе ноги даже цаплю. Так же о нём думал и Сиволапов. И не только думал, а воочию убедился в мастерстве Тристана Поликарповича. Тот прекрасно владел гипнозом и просто даром убеждения, применял электрошок, специальную расслабляющую гимнастику (им же и разработанную) и многое другое. Сиволапов многому у него научился, но достичь высот Тристана Поликарповича для него было делом практически не посильным.

И тут Тристан Поликарпович, очевидно, решив провести очередной эксперимент на Сиволапове, неожиданно отправляется в отпуск. Никто никогда не мог даже представить, что он может пойти в отпуск. По крайней мере, такого не было последние 10 лет. И на тебе: "Хочу, - говорит, - к морю!" Причём за неделю до этого, отправил в отпуск заместителя и другого опытного врача. Таким образом, весь груз неожиданно лёг на хрупкие плечи Сиволапова.

Сегодня ему предстояло самостоятельно провести обход, дать рекомендации, провести лечение и многое другое, напрямую не связанное с врачевательством. Вроде того, чтобы утвердить меню для больных, провести планёрку с младшим персоналом, на которой дать всем наставления, обругать заевшегося Лясина, шляющегося неизвестно где, покритиковать макияж Люси Гороховой, кого-нибудь похвалить (потому как кого-нибудь похвалить надо обязательно) и вообще держаться так, будто ты старше всех лет на 30, как минимум. Вот это-то сложнее всего, ведь Сиволапову только исполнилось 25. И, конечно же, нельзя было упасть в грязь лицом, оказаться некомпетентным.