Чтение онлайн

Корсаков облегчённо забрал кипу заявлений и печать и поспешил в отдел кадров. Но по дороге он половину своих заявлений растерял, и пока пытался собрать непослушные листочки, время ушло.

Пешком не успеть, но тут к счастью подошла электричка. Корсаков сунулся в вагон. Голос объявил: "Наступная станцыя "Плошча Перамоги", и поезд тронулся. Корсаков было расслабился, но тут... она.

Девушка с полевыми цветами. Стоит прямо перед ним, смотрит на него и улыбается, а в глазах слёзы. И глаза эти, такие знакомые. Хотя откуда?

– Привет. Я уж думала, ты не придёшь.

– Простите, вы меня, наверное, спутали. Меня сегодня все путают. Я не Корсаков, хотя...

– А тебе идёт такая причёска.

Корсаков тронул волосы.

Вот так да! Когда же они выросли?

Чёрные смолистые волосы развевались до плеч. Корсаков глянул в отражение и обмер: на него смотрел художник Андрей. Нет, он не стоял рядом, не летел за окном. Корсаков сам и был Андреем. В смятении Корсаков обернулся к девушке, но вместо неё стояла, неизвестно откуда взявшаяся, Нина Афанасьевна - хозяйка квартиры.

– Как же так? Как же такое могло случиться?
– причитала она, тряся в руках кусок обгоревшей шторы.

Корсаков почувствовал, как его лёгкие наполняются газом. Стало душно и страшно.

– Я съезжаю! А шторы я вам куплю потом, - пробираясь к выходу, пробормотал Корсаков и выскользнул из вагона.

Едва придя в себя, он опомнился. Хотел, было вернуться. А как же эта девушка, цветы.... Но двери захлопнулись, и поезд унесло в жерло тоннеля.

Корсаков сел на лавку, его душили слёзы.

Рядом оказался умильный старикашка с раздвоенной бородой. Его седые волосы свисали засаленными космами. Почерневшими от времени ладонями он прижимал к себе бездомного котёнка. Он и сам был как тот самый бездомный котёнок. Словом, бомж.

– Ничего, - утешал Корсакова старикашка, - поезд не последний, догонишь...да и пиджак сними, - вдруг зашептал он над самым ухом Корсакова, - а я одеяло дам.

– Какое ещё одеяло? Я не буду спать, - возмутился Корсаков.
– Мне ещё в отдел кадров надо успеть.

– Успеешь, успеешь, - засмеялся сверху голос Аркадия.

Корсаков на минуту проснулся, помог снять с себя пиджак, сонно глянул на Аркадия.

– А ты где будешь?

– Разберёмся, спи!

Корсаков кивнул, и, уткнувшись в подушку, снова уснул.

Горький ветер ударил в ноздри и взволновал пряди волос на голове Корсакова. Заняло дух от необъятности, открывшейся взору. Неспокойный, бесконечный, расплывающийся в туманности горизонта, дышал перед ним океан. И с покорностью, опустив букетик с цветами, стояла на берегу девушка.

Кровавое небо красило всё вокруг неясными красками. Корсаков вперился в это небо и долго стоял недвижимо, рассматривая. Потом оказался рядом с девушкой и тронул её плечо. Она обернулась.

Пылающее лицо девушки было как само небо. Нет, не отражение лишь заката так окрасило его, девушка сама была его частью, сама была небом, и звёзды глаз её, щурясь от ветра, сверкали, и рыжие волосы курчавыми тучами хлестали воздух.

– Вот я вас и нашёл!

– Вы меня искали?
– её мягкий голос сплетался с шумом прибрежных волн, и Корсаков ещё плохо понимал этот язык.

Девушка долго рассматривала его, потом подняла свой засохший букетик и, закрыв глаза, прижала его к губам и опустила со вздохом.

– Они высохли.

– Можно нарвать других.

– И они высохнут. Не всё ли равно?
– Она протянула букетик Корсакову.
– Это вам.

– Мне?

Девушка не ответила и отвернулась к закату.

– Вы меня искали? Зачем?

Корсаков не нашёл, что ответить. Цветы в его руках рассыпались в прах, и прах этот стал прибрежным песком.

– Они рассыпались, - смутился Корсаков.

– Так всегда бывает.

– Почему?

– Старик говорит, они привыкают к моим рукам.

– Какой старик?

– Рыбак. Он здесь живёт.

– Ах, да! Рыбу ловит.

– Ловит. Но больше души. Человеческие души. А, в общем, и не ловит. Мы сами запутываемся в сетях. Сегодня вы.... А вот и он.
– Она указала куда-то вдаль, где среди волн виднелась чёрная точка. Точка приблизилась и вскоре стала человеком в лодке. Человек помахал и ещё усерднее налёг на вёсла.

Девушка зашла в воду и стала тащить лодку к берегу, Корсаков помогал. Старик тоже спрыгнул в воду. Его косматая борода расплылась в улыбке.

– Сегодня неплохой улов. Будет мне старику на жарёху.

Он ловко закинул на плечо груду сетей и вышел на песок и тут же стал их развешивать на торчащих кольях.

– Что ж, дождалась, значит?

Девушка ходила по песку, вырисовывая зигзаги.

– Это не он.

Старик поглядел на Корсакова.

– Он. Я сразу понял, что он. Судьбу не обманешь.

– Ты не судьба.

– И меня не обманешь. Мне уж всё чайки рассказали.
– Старик подмигнул Корсакову.
– Пора, Есения, в путь, и так уж позадержалась ты тут.

Девушка села на корточки и стала пересыпать песок из ладони в ладонь.

– Это не он. Цветы, что я ему дала, рассыпались в прах.

Старик усмехнулся.

– Это не есть знак. Просто они знали лишь твои руки.
– Он нагнулся, захватил горсть песка и протянул девушке.
– Возьми свой букет.

В руке старика и впрямь оказались цветы.

– Мне не надо, - ответила она, даже не повернувшись.

Старик пожал плечами, и цветы вновь стали песком, и рыбак высыпал его к своим ногам.

– Темнеет. Нужно подкрепиться перед дорогой и отдохнуть. Пойдёмте, друзья мои!

И не ожидая ответа, он взвалил себе на плечо мешок с рыбой и побрёл по берегу. Есения встала и пошла, шатаясь, вслед за стариком. Корсаков догнал её, хотел что-то сказать, но не нашёлся и просто поплёлся рядом, изредка поглядывая на неё.

Вскоре они оказались у накренившейся хижины. Одним своим краем она висела над обрывом, рискуя обрушиться прямо в море. К хижине вела, отполированная временем и поросшая скудной травой, каменистая лестница. Над крышей вился дым, хотя трубы видно не было. Дым поднимался, казалось, прямо из соломы. Старик был внутри хижины и успел уже когда-то развести огонь.