Чтение онлайн

– Наоборот, похоже, что все успокоилось. Даже товарищ из госбезопасности больше не появляется. А у тебя как идут дела? Ты будешь завтра вечером дома? Очень хорошо. Я тебя с интересным человеком познакомлю. С глациологом, специалистом по льдам.

– И ты думаешь, что он поможет мне разобраться в тайнах недр нашей планеты?

– А почему бы и нет? Ты, по-моему, очень разбрасываешься, а нужно идти к разгадке этой тайны в каком-то одном направлении. Разгадать ее с позиции глациологии - будет, по-моему, очень оригинально. Тем более что некоторые ученые считают Антарктиду ключом к решению многих загадок планетарной геофизики. Лед лежит там на скальном основании и, по существу, является такой же горной породой, как и скалы. Тысячелетия так же мало изменяют его, как и камни...

– Если не считать, что он иногда тает, - усмехается Алексей.

– Но ведь некоторые породы, как, например, осадочные в Поволжье, разрушаются гораздо быстрее, чем лед в Антарктиде. К тому же у кристаллического льда гораздо больше сходства с камнями, чем у песка и глины. А разве кто-нибудь предполагал, что толщина ледяного покрова в Антарктиде столь колоссальна? Думали, что не более тысячи метров, а оказалось четыре тысячи двести! Наблюдения над силой тяжести и сейсмическими волнами свидетельствуют о том, что колоссальная масса этого льда вдавила земную кору в районе Антарктиды глубоко в недра планеты. Если бы можно было снять эту ледяную нагрузку, то поверхность скальных пород поднялась бы там в среднем на тысячу пятьсот - тысячу шестьсот метров. А это вдвое превышает среднюю высоту всех континентов нашей планеты. Понимаешь теперь, какая это тема для фантаста?

– Ох, папа, - почти стонет Алексей, - зачем ты говоришь мне это? Я и так совершенно захлебнулся в обилии загадок, тайн и прочих диковин нашей удивительной планеты.

– Вот и возьмись за разгадку тайн планеты с позиции глациолога! И учти, что накопление льда на нашей планете является наиболее устойчивым процессом. Предполагается в связи с этим, что в будущем отступление ледников сменится их наступлением. И вообще, к твоему сведению, более одиннадцати процентов всей поверхности суши на нашей планете покрыто вечным льдом. И льда этого в семь с половиной раз больше, чем пресной воды во всех озерах, реках, прудах и прочих водохранилищах земного шара.

Обрушивая эти сведения на Алексея, Василий Васильевич степенно прохаживается взад и вперед вдоль его дивана, посасывая свою трубочку и бросая на сына торжествующие взгляды.

– Ты меня совсем заморозишь своими льдами, папа, - шутливо ежится на диване Алексей.

– А ужинать вы будете?
– раздается из кухни голос Анны Павловны.

– Ну ладно, - с огорчением произносит Василий Васильевич, - доскажу тебе остальное в другой раз, но учти, глациолог, с которым я собираюсь тебя познакомить, знает об этом гораздо больше, чем я.

– А с профессором Кречетовым ты все еще не можешь меня познакомить? спрашивает Алексей.

– Подожди еще немного. Профессор очень занят сейчас.

– Долго я буду вас ждать?
– снова раздается уже явно раздраженный голос Анны Павловны.

– Ну, пойдем, - берет сына под руку Василий Васильевич, - мама начинает сердиться. Да, кстати, ты знаешь, что эта девушка Варя, которая живет в доме напротив, родная племянница профессора Кречетова?

– А этот пьяница полковник, значит, его брат?
– морщась, как от физической боли, спрашивает Анна Павловна - разговор теперь происходит уже на кухне.
– Да и сама Варя тоже, видно, из тех девиц...

– Из каких?
– настораживается Алексей.

– Сам должен понимать - из каких, если у нее такие ухажеры, как Вадим Маврин.

– Ну, что касается ее пьяницы отца, - замечает Василий Васильевич, то не поноси его так, не зная трагической его судьбы. Профессор Кречетов рассказал мне недавно, что на фронте он был подлинным героем, а потом его очень обидели чем-то и вынудили в расцвете сил уйти в отставку. И новое, еще более тяжелое испытание - трагическая смерть жены. Вот он и запил. Так что ты его не осуждай. А Варе следовало бы посочувствовать - наверно, нелегко ей с ним...

Некоторое время все молча едят приготовленный Анной Павловной ужин, но каждый думает о Варе по-своему. Василию Васильевичу действительно жалко и ее и ее отца, которого он довольно часто встречал на улице пьяным. Встречал он несколько раз и Варю, поражаясь ее красоте.

А Алексей видел Варю только из своего окна и ни разу не встречался с нею на улице, хотя в последнее время специально прогуливался несколько раз перед ее домом. Конечно, ему неприятно, что соседи слишком уж много говорят о Вадиме Маврине, совершающем свои нелепые подвиги в ее честь. А еще неприятнее - думать, что Варе все это может нравиться.

Анна Павловна знает Варю лучше других, ибо преподает литературу в десятом классе той школы, которую Кречетова с трудом окончила в прошлом году. Она нисколько не сомневается, что Варе сочувствуют все мужчины только потому, что она красивая девушка. По глубокому убеждению Анны Павловны, училась она так посредственно по той же причине.

– Да, а насчет этого лоботряса Вадима, - снова произносит Василий Васильевич, - вот что слышал сегодня утром, когда выходил из дома на работу. Образумился, говорят, парень. В вечернюю школу взрослых записался. И конечно же, это заслуга Вари. Ее Леонид Александрович Кречетов очень хвалит. Говорит, что без нее брат его Антон либо руки бы на себя наложил, либо совсем бы спился.

– И без того куда уж больше, - замечает Анна Павловна, - почти каждый день вижу его пьяным.

– Но уже не до такой степени, как прежде, и без буйства. А это опять-таки влияние Вари, - убежденно говорит Василий Васильевич.
– Леонид Александрович сказал мне даже, что у нее "железная система" и если уж она за что возьмется...

– Что-то не очень помогала ей эта "железная система" в школе, усмехается Анна Павловна.

А Алексей уже не слушает мать. "Значит, я не ошибся, - думает он.
– У Вари действительно есть характер..." С дядей ее он непременно должен теперь познакомиться. И не потому только, что интересовался им Джордж Диббль.

20

Глава корпорации подпольных бизнесменов Корнелий Телушкин никогда еще, кажется, не смотрел так мрачно на своего младшего партнера Вадима Маврина, как сейчас.

– К Вариному дяде все еще, значит, никаких подступов?
– суровым голосом спрашивает он Вадима.

– А какие могут быть подступы?
– вздыхает Вадим.
– Сам же ты меня в школу взрослых силком загнал, хотя Варя и считает это своей заслугой. Бывать у нее стал я поэтому гораздо реже и с дядей ее почти не встречаюсь. Не устраиваться же мне из-за этого в его институт младшим научным сотрудником? Но ты не забывай, однако, что я и в школу-то устроился только в седьмой класс. Да и то потому, что Варя со мной занималась.

– Кончай острить!
– хмурится Корнелий.
– Больно остроумным стал. Учиться ему не нравится! А доллары огребать тебе нравится? Пользуясь слишком гуманными законами советской власти, ты не только учишься бесплатно, но еще и получаешь за это деньги.

– Но не от советской же власти, - ухмыляется Вадим.

– А ты что же хотел - чтобы советская власть тебе еще и деньги платила за то, что ты ей пакостишь? Добрый заокеанский дядюшка платит за твое учение тоже не даром. Его доллары нужно отработать, а ты этого не делаешь...