Чтение онлайн

– Да, но именно профессор Кречетов с помощью нейтрино пытается разгадать тайну земного ядра. Странно, что именно вы этого не знаете.

– В первый раз слышу об этом.

– Ну, тогда, значит, профессор этот очень у вас засекречен, посмеивается Диббль.

15

Алексею, может быть, и не показались бы столь подозрительными последние слова Диббля, если бы он не выглянул в окно сразу же после его ухода. Диббль мог ведь и пошутить, говоря о засекреченности Кречетова. А назвать его фамилию было, видимо, не мудрено, так как на самом-то деле, как уверяет отец, профессор не ведет никаких секретных исследований и, наверно, о его работах писалось что-то в научных журналах. Правда, сам Алексей сделал вид, что ничего о нем не слышал, но это уж под впечатлением рассказов отца о недавних происшествиях с Кречетовым.

Однако что-то все-таки его насторожило. Может быть, слова Диббля о том, что именно ему, Русину, почему-то должна быть известна фамилия Кречетова. Без этой настороженности Алексей не стал бы, конечно, наблюдать за выходом Диббля из своего дома. А теперь он стоит у окна и, укрываясь за гардиной, осторожно выглядывает на улицу.

Диббль выходит из подъезда не торопясь и идет почему-то не вправо, к остановке троллейбусов и такси, а влево. Мало того, он останавливается у дома, в котором живет Варя, слегка задирает голову и долго смотрит на Варино окно. Может быть, правда, смотрел он и не на ее окно, но Алексей почти не сомневается почему-то, что именно на Варино.

Весь день после этого он ни о чем уже не может спокойно думать и безуспешно ломает голову над странным поведением Диббля.

А когда приходит с работы Василий Васильевич, спрашивает его:

– Тебе не известно, папа, такое имя, как Джордж Диббль?

– Нет, впервые слышу. А кто он такой?

– Корреспондент американского научно-популярного журнала. Был у меня сегодня, расспрашивал о моей работе. И вот что меня удивило: ему откуда-то известно, над чем работает профессор Кречетов. Разве об этом публиковалось что-нибудь?

– Что-то, кажется, было в начале года, - припоминает Василий Васильевич.
– Какая-то краткая информация в одном из вестников Академии наук. А почему это так тебя встревожило?

Алексей уже собирается рассказать отцу о том, как Диббль смотрел на окно Вари, но раздумывает. Конечно, очень странно, что Диббль смотрел на ее окно, но какая же тут связь с его интересом к профессору Кречетову? Зато связь интимных мыслей Алексея с этим окном может оказаться для отца уже несомненной, И он не решается сообщить Василию Васильевичу о своих подозрениях.

– Мне показалось странным, что Диббль почему-то считает профессора Кречетова засекреченным, - после небольшой заминки отвечает он на вопрос отца.

– Они вообще всех наших ученых считают засекреченными, - усмехается Василий Васильевич.

– Ну, а ты-то знаешь ли, над чем на самом-то деле работает Кречетов?

Русин-старший не сразу отвечает на этот вопрос, хотя еще совсем недавно он ответил бы на него не задумываясь.

– Не знаю, право, как тебе и ответить, - задумчиво произносит он.
– До сих пор я твердо был уверен, что он работает над теоретическими проблемами нейтринной астрономии, но теперь... Теперь я уже не знаю, только ли над этим. Теперь вообще многое стало загадочным. Помнишь, я говорил тебе о подозрительном посетителе моей библиотеки?

– Как раз хотел спросить тебя об этом.

– Ну, и кем, ты думаешь, он оказался? Работником государственной безопасности.

– Так что же тогда получается?
– недоуменно произносит Алексей. Детективный роман какой-то... Сам-то Кречетов знает ли об этом?

– Думаю, что не знает. Во всяком случае, товарищ из госбезопасности просил меня ничего не говорить ему об этом. Им нужно, видимо, установить, кто же интересуется Кречетовым.

– Да, пожалуй, - соглашается с отцом Алексей.
– Но тогда и этот Диббль тоже, может быть, не случайно интересовался Кречетовым? Не мог он каким-нибудь образом узнать о том, что ты работаешь с Кречетовым в одном институте?

– Ну, это ты уже фантазируешь, Алеша. Откуда ему знать такие вещи? Расскажи-ка лучше, как идут твои дела с повестью, - переводит Василий Васильевич разговор на другую тему.
– Не отказался ты еще от идеи разгадать тайну гибели Фаэтона?

– Наоборот, все более убеждаюсь в необходимости такой разгадки, убежденно произносит Алексей.
– Кто знает, может быть, это действительно послужит предостережением ученым нашей планеты. Теперь я все больше убеждаюсь, что погубить Фаэтон могла не только атомная война.

– А я на твоем месте написал бы лучше другую повесть. Повесть о тайнах собственной планеты, и назвал бы ее "Терра инкогнита". А загадок тут хоть отбавляй. Ты уже прочел то, что я тебе порекомендовал?

– Да, спасибо тебе за это. Очень интересно! Но такие же загадки стояли, видимо, и перед учеными Фаэтона, и их планета была для них такой же "терра инкогнита". Они и к разгадке шли, конечно, теми же путями, пока что-то не привело их к катастрофе. Вот я и попробую предугадать причину этой катастрофы.

– Ну, как знаешь...

В этот вечер Анне Павловне каким-то чудом удается уговорить Василия Васильевича пойти в кино, и, как только они уходят, Алексей тотчас же набирает телефон Сидора Омегина.

– Слушай, Омегин, это действительно ты порекомендовал Дибблю встретиться именно со мной?

– Я порекомендовал ему еще троих, но он заинтересовался именно тобой, - уточняет Омегин.
– А что? Ты разве этим недоволен?

– Да нет, так просто. Извини за беспокойство.

16

С Корнелием Телушкиным Джордж Диббль встречается на квартире "подпольного" коммерсанта, по кличке "Каин", через которого велись все предварительные переговоры по операции "Иисус Христос".

– О, вы совсем не такой, как я думал!
– удивленно восклицает Диббль, увидев Корнелия. Он говорит теперь почти без акцента.
– Симпатичный, интеллигентный, прилично одетый человек.

– А каким же вы меня представляли, мистер Диббль?
– интересуется Корнелий, польщенный словами американского журналиста.

– Типичным тунеядцем!
– смеется Диббль, предлагая Корнелию сигару. Стилягой с длинными волосами и в желтой кофте с черными полосками. Сам не знаю почему.

– Вы, наверно, выписываете у себя в Америке наш журнал "Крокодил"? улыбается Корнелий.

– Зачем выписывать "Крокодил", у нас есть и свои стиляги. Этого добра везде хватает. В Англии тоже их полно. Перед тем как приехать к вам, я насмотрелся на них в кафе "Эйс" у вокзала "Стоун-бридж Парк". Вы тоже слыхали, наверно о "рокерах" и "модернах"?