Чтение онлайн

— Это из-за меня, — сказал он.

Я устало закрыла глаза.

— Не все в этом мире из-за вас.

— Этот ожог — да.

— Этот — из-за тех, кто сделал из брака систему печатей. Из-за тех, кто не закрыл помолвочный контур. Из-за тех, кто вписал мой дар как запасной источник. Вы не один виноваты, Эйран. Просто вы единственный из них, кто назывался моим мужем.

Он ничего не ответил.

Хорошо.

Иногда молчание лучше очередного “я не знал”.

Агата подошла с повязкой и флаконом. Ее движения были быстрыми, точными, без лишней нежности. Я ценила это. Жалость в такие минуты только делает боль заметнее.

— До утра вам нельзя касаться печатей, — сказала она.

Я хрипло усмехнулась.

— Скажите это печатям.

— Я скажу канцлеру. Пусть впервые сам справляется со своим домом.

Эйран поднял на нее глаза.

— Я справлюсь.

— Посмотрим, — сказала она.

Если бы мне не было так больно, я бы улыбнулась.

Из башни меня вывели не сразу. Я настояла, что могу идти сама, и действительно прошла первые восемь ступеней. На девятой пол под ногами поехал в сторону, и Эйран молча подставил руку.

Не схватил.

Не потащил.

Просто предложил опору.

Я секунду смотрела на его ладонь.

Потом взялась.

Только потому, что падать на лестнице было бы глупо. Только поэтому.

Его пальцы сомкнулись аккуратно, без давления. Жар его кожи был привычным и опасно успокаивающим. Я ненавидела себя за то, что часть меня все еще помнила: когда он рядом, можно нести боль чуть меньше.

У подножия башни ждали Марта и Тавин.

Марта увидела мое лицо и ничего не сказала, только пошла рядом с другой стороны. Тавин посмотрел на Эйрана так, будто хотел ударить родного брата прямо у северной лестницы.

— Не сейчас, — сказала я.

Он перевел взгляд на меня.

— Ты едва стоишь.

— Зато башня стоит.

— Сэйра...

— Не сейчас, Тавин.

Он замолчал.

Марта отвела меня в малую лекарскую комнату, где обычно хранили настои для драконьих приступов. Как символично. Теперь там перевязывали не дракона.

Эйран хотел войти следом, но Марта остановила его на пороге.

— Госпоже нужно переодеться.

Он посмотрел на меня.

Я кивнула.

Дверь закрылась.

И только тогда у меня начали дрожать руки.

Не красиво, не трагично. Просто мышцы наконец поняли, что их больше никто не заставляет держать рукав, чашу, лицо и башню одновременно.

Марта сняла с меня испорченное платье. Рукав пришлось разрезать. Ткань прилипла к ожогу у края, и я сжала зубы так сильно, что заболела челюсть.

— Дышите, — сказала Марта.

— Ненавижу это слово.

— Тогда ругайтесь.

— Не умею достаточно изящно.

— Сейчас можно не изящно.

Я почти рассмеялась. Но вместо этого вдохнула. Потом еще раз. Она промыла ожог прохладным настоем, наложила мазь Агаты, забинтовала руку до локтя плотной мягкой тканью.

— Вы должны лечь, — сказала она.

— После разговора с Эйраном.

— Он подождет.

— Высший круг — нет.

Марта замерла.

— Что?

Я посмотрела на дверь.

— После сегодняшнего отклика они соберутся. Драммонт не упустит такую возможность.

Она хотела возразить, но в коридоре послышались быстрые шаги.

Потом стук.

— Госпожа? — голос Лайса, секретаря Эйрана. — Его светлость просит вас прийти в малый кабинет, когда сможете. Срочно.

Марта тихо выругалась.

— Вот видите, — сказала я. — Высший круг очень предсказуем.

Я вышла через пятнадцать минут.

В новом платье. Темном, закрытом, с рукавами плотнее прежних. Волосы Марта убрала заново, лицо припудрила так, чтобы бледность казалась придворной сдержанностью, а не последствием обряда.

У зеркала она задержала руки на моих плечах.

— Госпожа, можно я скажу грубо?

— Сегодня день для грубости.

— Вы им ничего не должны.

Я посмотрела на свое отражение.

— Должна.

— Что?

— Себя не отдать.

Марта не ответила.

В малом кабинете Эйрана были уже Тавин, Агата и сам канцлер. На столе лежали бумаги. Я сразу узнала по серой ленте — срочные материалы Высшего круга.

Эйран поднялся, когда я вошла.

— Тебе нужно сидеть.

— Мне нужно знать, что случилось.

— И то, и другое.

Он указал на кресло у стола.

Я хотела отказаться из упрямства, но рука болела так, что гордость показалась слишком дорогим удовольствием. Я села.

Тавин встал у камина, скрестив руки на груди. Он был зол. Хорошо заметно зол, не как Эйран. Тавин вообще плохо прятал то, что могло быть честным.

Агата положила передо мной чашку с горьким настоем.

— Пейте.

— Если я откажусь?

— Тогда я позову Марту.

Я взяла чашку.

Настой был отвратительный. Значит, полезный.

Эйран дождался, пока я сделаю глоток, и только потом заговорил:

— Высший круг собирается завтра утром. Закрытое заседание.

— Повестка?

Он не хотел говорить.

Я увидела это и почувствовала, как внутри что-то стало холодным.

— Эйран.

Он положил передо мной лист.

Я прочитала.

Не сразу. Первые строки расплылись от усталости. Потом собрались.

“О временной нестабильности брачного контура дома Тальгард. О возможной необходимости пересмотра брачного союза в интересах безопасности семи башен. О правовом положении госпожи Сэйры Лиордан-Тальгард в случае подтверждения прежних обязательств перед родом Сольвейн”.

Правовое положение.

Какое прекрасное название для чужого унижения.

Я дочитала до конца.

Под запросом стояли три подписи.

Орис Драммонт.

Эмрис Сольвейн.

И государев наблюдатель.

— Быстро, — сказала я.

Голос прозвучал ровно. Даже слишком.

Тавин ударил кулаком по каминной полке.

— Стервятники.

— Тавин, — тихо сказал Эйран.

— Что? Мне тоже подобрать придворное слово? Не успели башню закрыть на ее крови, как они уже созвали совет, чтобы обсудить, достаточно ли она полезна?