Чтение онлайн

Северная чаша погасла.

В архиве стало темнее.

Драммонт за решеткой тихо сказал:

— Глупая девочка.

Тавин успел поднять голову.

— Он открыл второй ход!

Поздно.

Дальняя стена за Драммонтом разошлась узкой щелью. Не магия — опять механизм. Старый архив был полон таких мерзких удобств.

Драммонт шагнул туда.

Эйран попытался поднять руку, но не успел. Тавин бросился к решетке. Агата с Виверной была у стола. Я держала пепел Нимеи в обожженной ладони и не могла двинуться.

— До новолуния, госпожа Лиордан, — сказал Драммонт из темноты. — Если вы не станете источником добровольно, город сам попросит вас об этом.

Стена закрылась.

Тавин ударил по решетке мечом.

— Да чтоб тебя...

Железо звякнуло, но не поддалось.

Несколько секунд никто не говорил.

Потом Марта деловито сказала:

— У нас тут женщина на столе, раненый канцлер, придавленный стражник, дырявая труба и пепел в руке госпожи. Может, за главным мерзавцем побежим после того, как никто не умрет в ближайшие две минуты?

Это вернуло всех обратно лучше молитвы.

— Виверну снять со стола, — сказала Агата. — Осторожно, у нее клятва не снята, только ослаблена.

Тавин с двумя людьми поднял решетку настолько, чтобы вытащить раненого стражника. Тот стонал, плечо было сломано, но жив. Лисса нашла в сумке чистую ткань и вдруг очень уверенно начала перевязывать ему рассеченную щеку. Руки тряслись, но узел она завязала правильно.

Марта посмотрела на нее с уважением.

— Неплохо.

— Я сейчас упаду.

— Потом.

— Хорошо.

Эйран подошел ко мне.

Медленно.

— Рука.

Я посмотрела на ладонь.

Пепел Нимеи лежал на коже серебристо-серым налетом. Под ним ожог стал темнее. Боль была уже не острой, а глубокой, будто ладонь держали в горячем песке.

— Не стряхивайте, — сказала Агата, даже не глядя. — Нужна чистая чаша.

Марта тут же нашла на полке старую глиняную плошку.

— Эта?

Агата взглянула.

— Вымой.

— Чем?

— Водой без масла.

— А такая у нас тут где, настоятельница? Вон из трубы течет не пойми что.

Лисса сняла с пояса флягу.

— У меня питьевая.

— Давай.

Плошку промыли, вытерли куском чистой ткани. Я осторожно стряхнула пепел туда. Не весь. Часть осталась на коже, въелась в линии ладони.

Агата увидела.

— Потом снимем.

— Это опасно?

— Все опасно. Но не самое срочное.

Очень ободряюще.

Виверну наконец освободили от последней печати. Она лежала на боку, дрожала, пыталась подняться и не могла. Серебряные волосы прилипли к лицу, губа была прокушена до крови. От прежней безупречной вернувшейся невесты не осталось ничего.

Она поймала мой взгляд.

— Я... — голос сорвался. — Я видела его.

— Драммонта?

— Нет. Того, кто был до него.

Агата резко повернулась.

— Кого?

Виверна зажмурилась.

— Во время клятвы. Иногда память открывалась кусками. Драммонт не главный. Он... он продолжает чью-то схему.

Эйран опустился рядом с ней, но не коснулся.

— Имя?

Виверна сглотнула.

— Сэвар.

В архиве стало очень тихо.

Снаружи капала вода. Стражник с придавленным плечом тихо ругался от боли. Лисса перестала завязывать повязку. Тавин медленно повернулся.

— Государев род?

Виверна кивнула.

— Не нынешний государь. Старый. На документах. В клятве. Драммонт говорил, что драконьи дома украли власть, но первые ключи ему оставили люди Сэвара. Он хочет не разрушить систему. Он хочет заменить тех, кто держит ключи.

Агата посмотрела на меня.

Я вспомнила документ Нимеи.

Лорд Кайрен Сэвар.

Дядя нынешнего государя.

Пепельное пламя матери. Резервные чаши. Северная линия. Теперь Виверна с клятвой и государь, который слишком быстро “частично” принял мои условия.

Тавин тихо сказал:

— Нам нельзя идти во дворец.

Эйран поднялся.

— Нужно идти. Но не так, как нас ждут.

Я посмотрела на плошку с пеплом Нимеи.

Серебристая пыль лежала спокойно.

Не говорила.

Не подсказывала.

Просто существовала после всех, кто пытался сделать из нее инструмент.

— Сначала в храм, — сказала я. — Виверне нужна защита, раненым лекарь, пленных допросить, пепел Нимеи закрыть не в архив, а при свидетелях. И отправить государю не ответ, а копию документа с подписью Кайрена Сэвара.

Эйран посмотрел на меня.

— Ты хочешь спровоцировать его?

— Нет. Я хочу узнать, испугается он или разозлится.

Тавин усмехнулся.

— А если и то и другое?

— Тогда станет интереснее.

Марта подняла подсвечник, который все еще держала.

— Прекрасно. Только можно интереснее после еды? У меня с утра во рту ничего, кроме пыли и чужих преступлений.