Чтение онлайн

— Тебя едва не убили из-за Лиордан! — бросил Эмрис.

Виверна побледнела, но ответила:

— Нет. Меня едва не убили из-за мужчин, которые решили, что мое “законное место” важнее моей воли. Не путай. Я сама долго путала.

Это стоило ей сил. После фразы она откинулась на спинку, и служитель рядом поднес ей чашку. Виверна отпила, дрожащими пальцами, но не расплескала.

Я не ожидала, что почувствую к ней благодарность.

Почувствовала.

Неприятно, зато честно.

Лисса подала мне следующий документ: архивная бирка с моим именем. Копия была четкой, дата видна.

— А это, ваше величество, запись обо мне. За два месяца до свадьбы. До моего согласия. До заключения брака. Формулировка: “при неудаче восстановления Сольвейн — использовать Лиордан как долгосрочный источник; при возвращении Сольвейн — рассмотреть перенос”.

Арден взял копию.

На этот раз его лицо изменилось.

Не сильно.

Но я увидела.

Он не знал.

Или очень хорошо сыграл, что не знал.

— Кто внес запись? — спросил он.

Агата ответила:

— Архивная рука Драммонта. Подтверждено по трем другим документам.

— Свидетели?

— Храмовый писец нижнего архива, изъятые пластины архивных исполнителей, показания Рендика, исполнителя второй степени.

Гравен сказал:

— Показания получены после задержания в боевой обстановке. Их нужно проверять.

— Проверяйте, — сказала я. — Только сначала задержите тех, кто отдавал ему приказы.

Эйран положил на стол три архивные пластины.

— Эти пластины были на людях, напавших на Сэйру Лиордан. На них сохранился контур приказа. Храм может извлечь текст.

Ройден, храмовый старейшина, осторожно взял одну пластину.

— Это потребует времени.

Марта вдруг сказала с места:

— У вас времени меньше, чем у женщин, которых вы годами держали в подвалах.

Все повернулись к ней.

Формально она не должна была говорить. Вообще не должна была стоять в этом зале. Горничная, пусть и старшая, не свидетельствовала перед государем без вызова.

Гравен тут же ухватился:

— Кто позволил прислуге вмешиваться?

Марта даже не смутилась.

— Я не прислуга в вашем доме, милорд.

— Вы...

— Марта Рэнн, старшая горничная дома Тальгардов. Три года меняла простыни после приступов канцлера, сжигала полотенца с кровью, относила платья госпожи Сэйры с подпалинами на рукавах и записывала даты ночных вызовов, потому что кто-то в этом доме должен был помнить, если господа предпочитали не замечать.

Она достала из сумки тетрадь.

Обычную. В коричневой обложке, потертых углах, с заложенными нитками страницами.

И положила на стол.

Вот этот звук — мягкий удар старой тетради о полированный стол — оказался сильнее нескольких речей.

— Здесь нет политики, — сказала Марта. — Только стирка, кровь, ожоги, счета лекаря и время. Если совету нужны чистые доказательства, начните с грязного белья.

Тавин тихо сказал:

— Я горжусь вами.

— Молчите, лорд Тальгард.

— Да, госпожа Рэнн.

Арден Сэвар взял тетрадь.

Листал сам.

Одна страница.

Вторая.

Третья.

Там действительно не было красивых слов. “Третья ночь после зимнего приема. Госпожа вернулась из северной башни в четвертом часу. Рукав правый прожжен. Кровь на внутренней стороне манжеты”. “После приступа его светлости — две простыни в стирку, одна уничтожена. Госпожа бледная, отказалась от лекаря”. “Северное окно открыто по приказу нового мастера. Госпожа ушла до рассвета. Вернулась с серым ожогом выше запястья”.

Государь закрыл тетрадь не сразу.

— Почему вы не передали это раньше?

Марта сложила руки перед собой.

— Кому? Лорду Драммонту? Управляющему? Канцлеру, который не спрашивал? Леди Аурике, которая присылала лилии?

Эйран закрыл глаза.

Удар был заслуженный.

Марта не смотрела на него.

— Я служанка, ваше величество. Нас учат видеть и молчать. Я слишком хорошо выучила первое и слишком долго — второе.

Арден положил тетрадь рядом с документами.

— Ваше свидетельство принято.

Гравен резко сказал:

— Ваше величество...

Арден поднял руку.

— Принято.

Писец записал.

Марта отошла назад, будто после тяжелой работы. Лисса тихо коснулась ее локтя. Марта сделала вид, что поправляет рукав.

Совет уже не был тем, что в начале.

Сначала они хотели башенный кризис. Доклад, решение, управляемые последствия.

Теперь на столе лежали мать, дочь, бывшая невеста, горничная, архивные пластины, тетрадь стирки и имя Сэвар.

Такие вещи плохо складываются обратно в папку.

Арден Сэвар встал.

Все поднялись, кроме Виверны. Она попыталась, но государь сам сказал:

— Оставайтесь.

Потом повернулся к нам: