Чтение онлайн

Двери ей открыл слуга, мужчина, которого она не знала. Он коротко поклонился.

«Подождите в библиотеке, миледи. Лорд Силлитоу скоро к вам присоединится».

Она вошла в комнату и увидела стул, на котором сидела, ожидая Силлитоу в день поминальной службы. Всего две недели назад. Целую жизнь.

И вот она снова здесь. Силлитоу взял на себя решение юридических проблем; она увидела на подъездной дорожке ещё одну карету и каким-то образом поняла, что это был городской адвокат, сэр Уилфред Лафарг. Силлитоу, казалось, знал всех влиятельных людей, будь то друзья или враги. Как и частная статья, которую кто-то показал ей в газете «Таймс», очень личная оценка, посвящение единственному мужчине, которого она любила.

Сэр Ричард вёл тотальную войну и вдохновлял других на достижение тотальной победы. Для флота его завещание остаётся неизменным. Мы никогда не забудем ни его, ни женщину, которую он любил до конца своих дней.

Её имя не было упомянуто. В этом не было необходимости.

Силлитоу ничего об этом не сказал. Да и нужды в этом не было.

Дверь открылась, и он вошёл в комнату, его быстрый, проницательный взгляд скользнул по тёмно-зелёному платью и широкополой соломенной шляпе с такой же лентой. Возможно, он удивился, увидев её без траура; прикрытые веки почти ничего не выражали, но она уловила в них одобрение.

Он поцеловал ее руку и полуобернулся, когда лошади процокали по подъездной дорожке.

«Лафарг может превратить даже одно слово в увертюру». Он подождал, пока она сядет и поправит платье. «Но, думаю, путь уже ясен».

Она чувствовала на себе его взгляд, силу этого мужчины. Силу, которой многие боялись.

Она лишь однажды видела его врасплох, в тот день в соборе, когда он протиснулся сквозь безмолвную толпу, чтобы оказаться рядом с ней. Как будто он считал, что в чём-то подвёл её, чего не мог скрыть.

И в другие разы. Когда он организовал ей переезд на Мальту… В тот последний раз. Она сжала в кулаке зонтик. Она не должна думать об этом. Она часто замечала, как он наблюдает за ней, как сейчас, в этом большом, безмолвном доме с видом на Темзу. Возможно, снова вспоминая ту ночь, когда он ворвался к ней в комнату и обнял её, прикрыл, пока его люди уводили безумца, пытавшегося её изнасиловать.

Он не скрывал своих чувств к ней. Однажды, в этом доме, он даже заговорил о свадьбе. Но как он на самом деле относился к ней после той ужасной ночи?

Она вспомнила о молнии над рекой прошлой ночью, вероятно, когда неизвестный извращенец царапал дверь ядом. Всё это вернулось к ней. Мелвин тоже это почувствовал и забрался к ней в постель, держа её за руку, словно снова ребёнок, пока буря не утихла.

Силлитоу сказал: «Леди Болито будет иметь право посетить Фалмут. Адвокат, приемлемый для Лафарга, — он почти улыбнулся, — и, конечно же, для меня, будет присутствовать. Некоторые вопросы…» Он оборвал себя, внезапно устав от уклончивых ответов. «Ваше присутствие было бы нежелательным. Капитан Болито — признанный наследник, но в его отсутствие нам, возможно, придётся пойти на уступки».

Она тихо сказала: «Я не собиралась возвращаться в Фалмут». Она подняла подбородок и пристально посмотрела на него. «Найдутся, кто скажет, что кобыла поторопилась с переменой седла!»

Силлитоу кивнул. «Храбро сказано».

«Пройдёт время. Я стану там чужим».

«Адам предложит тебе приехать к нему в гости или поселиться у него, как ты захочешь. Когда он наконец вернётся».

Она вскочила на ноги, не осознавая, что покинула кресло. Она посмотрела вниз, на реку: люди работали на баржах, мужчина выгуливал собаку. Обыденные вещи. Она прикусила губу. Вне её досягаемости.

Она сказала: «Я думаю, это может быть опасно».

Она не стала объяснять. Ей это было не нужно.

И она сказала правду. Что она там будет делать? Смотреть на корабли, слушать моряков, мучиться воспоминаниями, которыми они ни с кем не поделились?

Силлитоу ждал, наблюдая, как она поворачивается, очерченная на фоне залитого солнцем окна, её шея и плечи были загорелыми, как у любой деревенской девушки, работающей в поле, а кулон сверкал между грудями. Единственная женщина, которую он по-настоящему желал; он никогда раньше не считал это необходимостью. И единственная, которую он никогда не сможет получить.

Он резко сказал: «Мне нужно уехать из Лондона. Завтра или послезавтра». Он увидел, как её рука снова сжалась в кулак. Что её тревожило? «В Дептфорд. Я собирался предложить вам остаться здесь. О вас там хорошо позаботятся, и я буду чувствовать себя в большей безопасности».

Она снова взглянула на реку. «Это ведь нанесёт ущерб твоей репутации, правда?»

«Это не имеет значения». Он стоял рядом с ней, как в тот день в соборе Святого Павла. «После этого дежурства я буду больше времени уделять своим делам, если только…»

Она повернулась к нему, смутившись от осознания того, что именно поэтому он пригласил её сюда. «Если только?»

«Кажется, принц-регент считает, что моя работа на посту генерального инспектора себя исчерпала», — пожал он плечами. «Возможно, он прав».

Она почувствовала, как ее сердце бьется, словно молот, и снова спросила: «Если только что?»

«Я думаю, ты знаешь, Кэтрин».

«Из-за меня. Что они скажут. Как это будет выглядеть. Они пригвоздят тебя к позорному столбу, как пытались уничтожить Ричарда». Она повторила: «Из-за меня».

«И ты думаешь, меня волнует, что обо мне говорят люди? То, что они всегда тщательно скрывали от меня?

Сила подобна тонкому клинку: использовать ее всегда нужно осторожно и по назначению!»

Где-то звонил колокол, пришёл ещё один гость. Но она не могла пошевелиться.

Было неправильно и глупо позволить себе стать зависимой от этого сурового, отстранённого мужчины. И всё же она знала, что он здесь. Как в соборе Святого Павла, когда он рисковал столкнуться с пристальными взглядами и осуждением.

Она тихо сказала: «Тебе следовало жениться на ком-то подходящем».

Он улыбнулся. «Да, подошёл. Или подумал, что она мне подходит. Но она ушла к другому. «Зелёные пастбища», кажется, это называется».

Он произнес это без гнева и эмоций, словно о чём-то забыл. Или это тоже была ещё одна форма защиты? Теперь послышались голоса, вероятно, секретаря Марлоу или кого-то из его дюжих слуг.

Он положил руку ей на плечо и держал ее, а она смотрела на него отстраненно, как будто наблюдала за кем-то другим.