Чтение онлайн

Трудно было одной. Не физически, нет, не в деревне живут. И даже не материально, Полечка справлялась. Помогали связи – при советском строе они решали все, и мелкие делишки, которые она проворачивала, да и экономной Полечка была, осторожной. Дочку, конечно же, баловала, но и копеечку в заначку с каждой зарплаты откладывала. Помнила: нищета – самое страшное. Да и помощи ждать было не от кого – одна на всем свете, как перст. Только и надежды, что на дочку: вырастет – и будет маму лелеять! Не забудет, как она над нею тряслась.

Дождалась: дочка выросла.

И нужна ей Полечка как прошлогодний снег.

Такие дела…

«Сколько у меня было спокойных минут?– думала Полечка, быстрым шагом идя по дороге в больницу к Васильичу.– По пальцам пересчитать. Вот, казалось, все наконец пришло в норму. Хороший серьезный муж, прекрасная квартира, деньги считать не надо. А пайки? Такие, что съедать не успевали, многое пропадало. Ритке носила, Лизке. Соседке кое-что отдавала – не из ценного, разумеется».

Правда, муж как узнал – отругал! Да как отругал! Устроил скандал.

– Ты дура, Поля? Кому ты носишь? Вера Иннокентьевна – жена Алексея Петровича Привозова! Самого Привозова! У них паек круче нашего! А ты ей – печенье, конфеты, огурцы… Здесь, Полечка, здесь, – с напором повторил он, – никто не нуждается! А то, что ты раздаешь «лишнее» – это вообще за гранью! А вдруг они продают?

– Что продают? – не поняла перепуганная Полечка. – Кому? Я же просто угощала. А если все есть – почему она брала?

Муж вздохнул.

– Иди, Поля, иди. Надеюсь, ты все поняла.

И в сердцах повторил:

– Веру Иннокентьевну она угостила! Ну ты и дура, Полечка. «Почему она брала»! Да они все возьмут! Пусть у самих ломится, а все равно возьмут!

– Я ж не со зла и не из выгоды, – ревела Полечка. – Я ж от чистого сердца…

Муж обреченно махнул рукой:

– Иди, Поля. Отдыхай.

Отругал Полечку, а потом пожалел – в чем она виновата?

Человек не из системы, многого не понимает. А ты, старый дурак? Чего не объяснил?

Перед родами Ритка переехала к Дымчику: как бы что не раскрылось.

Лиза пропадала на ночных, копила на отпуск. Васильича готовили к выписке, и Полечка понимала, что дома будет еще тяжелее. И, честно говоря, сама еле таскала ноги.

Теперь не будет ни спокойных вечеров у телевизора, ни спокойных ночей – Васильич капризничал и требовал «повышенного» внимания, так и говорил – «повышенного».

Дымчик клятвенно обещал следить за «законной» и по вечерам сидеть дома.

Роды начались к полуночи, и перепуганная Ритка истерично орала. Ведомственная скорая приехала через пятнадцать минут и, бережно уложив Маргариту Анатольевну на носилки, умчалась.

– А мне что делать? – спросил растерявшийся Дымчик. – С вами или как?

– Как захочет супруга, – вежливо ответил врач.

– Дома сиди, – крикнула Ритка, – какой от тебя толк! И маме позвони, слышишь? Господи, за что мне все это!

– А мне? – тихо спросил Дымчик.

Той же ночью Ритка родила здоровую крупную девочку.

– В папашу, – скорбно сказала она. – Такая же лошадь.

Врачи удивленно переглянулись – в папашу? Папаша-то хилый, жидкий, какое в папашу?

Молока у молодой матери было не просто много, а очень много.

– Сцеживаться? – возмущалась Ритка. – Я что, корова на дойке? Перекройте мне молоко, я вам не молочная ферма, я женщина! Что – «как же ребенок?»! Господи, какие же вы серые! Весь мир кормит смесями, а вы только и знаете – грудное вскармливание, грудное вскармливание! Да в импортных смесях все сбалансировано, все витамины и микроэлементы! Делайте мне укол, а не то я сама что-нибудь сделаю! Перевяжусь, а вы будете виноваты!

Уж каких капризных мамочек видали эти стены – но эта мамаша, Маргарита Анатольевна Кравцова!.. А ведь никто, седьмая вода на киселе – ни дочь, ни внучка, дальняя родня! А выпендривается как дочь самого!

А не наорешь и выпиской не пригрозишь: не те правила, не тот контингент. Но перекрыть молоко?.. Ответственность колоссальная, только с согласия родственников!

Муженек молчал, не поднимая на доктора глаз. В общем, тот еще муженек – ребеночка заделал, а повзрослеть не успел. Мамаша же Маргариты Анатольевны, новоявленная бабка, охала, ахала, как болванчик кивала и обещала непременно, сегодня же, поговорить с дочуркой и «врезать ей так, что мало не покажется».

– Очухается! – твердо пообещала Полечка. – Обещаю, что очухается и придет в себя.

Как же! Ритка и разговаривать не стала. Скандалила, требовала укола и срочной выписки.

Сгорая от стыда, Дымчик в который раз проклинал Ритку. За все: и прошлое, и предстоящее. Кажется, теперь он был испуган по-настоящему, и куда повернет его, так сказать, жена, было неясно. Одна надежда на Полечку… Но, кажется, и она теряет «квалификацию». Надорвалась на дядьке, растеряна и не похожа на себя прежнюю.

Полечка применила последний и, как ей казалось, самый верный и безотказный аргумент:

– Будешь выпендриваться, я ее у тебя заберу, поняла?

– Хоть сейчас! Бери хоть сейчас! – заржала Ритка. – Что? Испугалась?

Вышли с Дымчиком на улицу и долго молчали.

– Что с ней делать? – спросила расстроенная Полечка. – Вот же стерва! Думала, хоть ребенок ее приведет в чувство. Ан нет, все такая же зараза!

– Как-нибудь образуется, – вяло ответил Дымчик. – Ну я пошел?

– Иди, – кивнула теща. – Иди, раз торопишься.

Полечка проводила его недовольным взглядом и усмехнулась: еще один! Не многим лучше. Тот еще папаша, все до фонаря. И что делать? Васильича не привлечешь, сам еле дышит. Написать сватье? А той-то какое дело? У этой фифы Стеллочки насыщенная жизнь – посольства, приемы, магазины… Какое ей дело до какой-то там внучки? Да и невестке она была не рада, и свадьбе этой. Не дура ведь, понимала, почему сын женится, видела, какое у него настроение. Что ей до нас и до наших проблем…

«Значит, опять все на мне? Васильич, ребенок… А сил у меня… Нету сил. Совсем нету».