Чтение онлайн

Бабуля огляделась, увидела ящик, подтащила его к самому выходу, уселась, поставила перед собой ведро и начала разворачивать куль с цветами.

– Берем все, скопом! Ну, повезло!

Через пять минут они спускались в метро. Дымчик тащил букет, который закрывал его наполовину. Следом семенила с ведром бабулька и не переставала причитать – как ей, спасибо Господу, повезло!

– Ни часу не сидела, ни получаса, в минуту взяли, а? Вот уж спасибо!

Когда они подходили к больнице, дождь кончился, и сквозь оставшиеся тучи начало пробиваться бледное солнце. Небо – низкое, мрачное, серое – на глазах открывалось, светлело.

Полечка с недовольным лицом ждала их у входа.

– Подожди, – сказал Дымчик Лизе. – Слушай, давай после выписки к тебе, на Кировскую? Не ко мне, а к вам.

В голосе звучали испуг и мольба.

– К нам? – медленно повторила Лиза. – На Кировскую? Зачем?

– Лизка!– взмолился Дымчик.– Как ты не понимаешь? Я же там, у себя, с ней – с ними – повешусь! Я же чокнусь там, Лиз! Еще и без тебя… А на Кировской – там мы вместе! Ты и я. А они – сами по себе, понимаешь? Нет, что надо я помогу, в магазин там, в аптеку. И постирать могу. Зато мы будем вместе, Лизка! Ты только представь, как я там с ними один! Мне страшно, Лиз… Ты меня… заберешь?

Лиза молчала. Ну да, все так. Ритка замучает его, по всем позициям замучает, Ритку мы знаем. И ночью вставать заставит, и стирать, и гладить, и гулять с коляской. Ритка известный манипулятор. И вообще неизвестно, что придет этой стерве в голову – захочет удержать Димку и затащит в постель.

«А у меня мы и вправду будем вдвоем. А уж я-то с ней справлюсь».

– Хорошо, – вздохнула Лиза. – Попробуем. А если Ритка упрется и не согласится, что тогда?

Дымчик вздохнул и развел руками:

– А тогда… тогда шантаж, Лиз. Она испугается.

– Пошли, – вздохнула Лиза, – а то Полечку удар хватит.

Глянув на ромашки, Полечка с презрением усмехнулась. В ее взгляде читалось: «А что от тебя, дурака, можно ждать?»

Минут через десять вышли – медсестра, нянечка и молодая мамаша. Медсестра держала бледно-розовый, перевязанный малиновыми бантами, сверток с младенцем.

Из свертка выглядывала крошечная головка в розовом чепчике. Личико девочки – сморщенное, красное, с закрытыми глазками, – казалось игрушечным, ненастоящим.

Медсестра протянула розовый сверток Дымчику – он отшатнулся, отпрянул и с испугом глянул на Лизу.

Но сверток резво перехватила Полечка.

Ритка – бледная, похудевшая, измученная – стояла поодаль. Казалось, – все, что происходило в холле родильного дома, ее не касается. И еще – что больше всего на свете ей хочется сбежать.

– За такси иди! – зыркнула на Дымчика теща.

Дымчик послушно выскочил на улицу.

Лиза молчала. Ритка зевала и терла глаза.

Уселись в машину. Полечка с девочкой впереди, все остальные на заднем сиденье.

– На переднем с ребенком нельзя, – буркнул водитель. – Назад садитесь.

– А ты вези аккуратно, – посоветовала Полечка. – Как самое дорогое, что у тебя есть. И все будет нормально.

Полечка назвала адрес, но ее перебила Лиза:

– На Кировскую, – сказала она. – Дом номер двадцать пять.

Полечка обернулась. На ее лице было написано полное недоумение.

– Какую Кировскую, Лиза? Ты спятила?

– На Кировскую, – решительно повторила Лиза. – Так будет удобнее. Тебе некогда, на тебе больной муж. А там я помогу – не забывай, я почти врач! Там нас будет трое, как-нибудь справимся.

И Лиза посмотрела на зевающую Ритку.

– Рит! Ты меня слышишь?

Ритка кивнула.

– Ты согласна? На Кировскую?

Ритка еще раз зевнула и наконец ответила:

– А мне по барабану. Хоть на Фрунзенскую, хоть на Кировскую, хоть в темный лес. Все равно жизнь закончилась. Езжайте куда хотите.

В машине стояла гнетущая тишина.

– Так куда? – разозлился водитель. – Чего голову-то морочите?

– На Кировскую, – ответила Лиза и услышала, как Дымчик с облегчением выдохнул.

Полечка молчала. Приходила в себя.

«Да ладно,– решила она.– Все они там с приветом. А моя дура первая. Пусть едут, с Лизкой и правда спокойнее. Пусть она тоже без царя в голове, но все-таки разумнее этих, так сказать, родителей. Да и действительно – почти врач, что тоже неплохо».

Полечка поправила одеяльце и стала рассматривать внучку. Вот оно, счастье! Счастье и надежда. Может, хоть эта получится… Ох, только б не в мать, только б не гены…

И жизнь превратилась в сплошной кошмар.

Девочка, названная Анютой, почти не спала. А младенцу на первом месяце полагается спать, спать и еще раз спать. Но нет – малышка кричала дни и ночи напролет.

Не спали все – кроме молодой матери. Ритка клала дочку в коляску, коляску выставляла в коридор, потом уходила к себе, накрывала голову подушкой и… преспокойненько дрыхла.

Лиза, вернувшись из института или с дежурства, заставала такую картину – Дымчик, если он был дома, с ожесточением тряс коляску.

Девочка пугалась и на время замолкала.

А вот он был на грани истерики. Казалось, еще чуть-чуть – и сорвется. В лучшем случае – заорет, выхлещет стакан водки и уснет. В худшем – хлопнет дверью и уйдет.

Усталая Лиза сидела на диване и молча смотрела в окно.

Что делать? Выпереть их из квартиры? Но это и Риткина квартира, она здесь прописана. Отправить ее к Полечке? Вряд ли она согласится. Да и больной Васильич не обрадуется. Отвезти ее к Дымчику на Фрунзенскую? Вариант, но вряд ли Ритка пойдет на это – все она понимает, в одиночку ей не справиться.

Лиза попыталась с ней поговорить – мирно, по-хорошему.

Ритка зевала, хлопала глазами и спрашивала, в чем ее вина. В том, что она хочет спать? А кто бы не захотел? Потом она плакала и жалела себя. В общем, все как обычно, все как всегда.

«И никаких материнских чувств! – удивлялась Лиза. – Совсем никаких!»

Покормит, поменяет пеленки, положит дочку в кровать и, как говорится, – материнский долг выполнен, и за это скажите спасибо. Гулять с внучкой приезжала Полечка. Она же привозила в судках и банках еду: супы и второе, морсы и компоты.