Чтение онлайн

– Думал, как выйти. Потом - кого найти. После «после» не было.

– Очень здоровый подход.

– Знаю.

– Это сарказм.

– Знаю.

Я вздохнула.

– Может, после вы научитесь спать в кровати.

Он повернул голову ко мне.

– Это план?

– Это минимальная программа реабилитации.

– А максимальная?

– Не рычать на юристов.

– Невозможно.

– Ладно, оставим для второго этапа.

Он почти улыбнулся. В темноте машины это было видно только по изменившейся линии рта. Я отвернулась, чтобы не улыбнуться в ответ. Впереди Орлов говорил по связи с кем-то из людей Инессы. Вторая машина шла позади. Павел Игоревич сидел рядом с Лукой и периодически проверял документы, как будто бумага могла защитить нас лучше бронежилета. Хотя, учитывая специфику Бюро, возможно, иногда могла.

Здание старого архива находилось в северной части делового квартала, но не на главной улице, а за цепочкой административных корпусов, парковок и служебных дворов. Снаружи оно выглядело скучно. Это было почти обидно. После всех разговоров о старых ключах, зверях, ложных парах и Архивариусе я ожидала хотя бы готический фасад, чёрные окна, ворон на крыше, табличку «здесь хранятся ваши худшие решения». Вместо этого - серое пятиэтажное здание советского вида, с закрытыми жалюзи, постом охраны у въезда и облупившейся вывеской какого-то департамента, который, скорее всего, не существовал уже лет десять, но продолжал получать внутреннюю почту.

– Очень разочаровывающе, - сказала я.

– Что?
– спросил Орлов.

– Архив зла. Могли бы постараться с архитектурой.

Павел Игоревич впервые за вечер поднял глаза.

– Чем неприметнее объект, тем выше шанс, что его не заметят.

– Да, да, рациональность. Убивает всю атмосферу.

Мы не подъехали к главному въезду. Лука провёл машины через боковую улицу, потом во двор старого сервисного корпуса. Там нас ждал человек Инессы - женщина в форме ночной технической службы. Она передала Орлову пропуск, Павлу Игоревичу - пластиковый контейнер с чем-то похожим на старые пломбы, Громову - быстрый настороженный взгляд. Мне - ничего. Видимо, по мне и так было понятно, что я уже получила от жизни достаточно.

Вход оказался через техническую дверь, за которой пахло пылью, кабелями и влажным бетоном. Павел Игоревич приложил пропуск, дверь пискнула, подумала, мигнула красным. Он не испугался. Достал планшет, что-то быстро ввёл, затем приложил вторую карточку и произнёс с непередаваемо серьёзным видом:

– Временное перемещение архивной единицы по форме МН-42/Р.

Дверь мигнула зелёным.

Я уставилась на него.

– Вы только что открыли дверь бюрократическим заклинанием?

– Юридическим основанием.

– Нет, это было заклинание. Я видела.

Лука тихо рассмеялся. Орлов шикнул. Громов смотрел вперёд, уже полностью собранный. Внутри здания было темно. Мы вошли.

Первые уровни действительно напоминали обычный технический блок: узкие коридоры, трубы под потолком, щитки, старые лампы, запах пыли и металла. Орлов шёл первым, затем Лука, потом я и Громов, за нами Павел Игоревич, который выглядел менее счастливым с каждым метром. Браслет на руке светился мягко-белым. Дистанция в норме. Связь спокойна. Но чем глубже мы шли, тем больше я чувствовала что-то ещё. Не угрозу. Не страх. Скорее давление, как перед грозой. Стены здесь были слишком толстыми. Звуки - слишком глухими. Воздух - слишком старым. Будто здание не просто хранило документы, а медленно переваривало их вместе с людьми, которые приходили читать.

Мы спустились на два уровня по служебной лестнице. Потом ещё на один через лифт, который Павел Игоревич снова открыл каким-то документальным чудом. На минус третьем этаже обычная техничность закончилась. Стены стали каменными, старше, чем верхнее здание. На них появились тонкие металлические линии, врезанные прямо в кладку. Не руны стаи. Другие. Бюровские. Холодные, геометричные, неприятно похожие на схемы ловушек.

Громов остановился.

– Здесь начинается старый контур.

– Опасно?
– спросила я.

– Да.

– Для кого?

– Для всех, кто не должен быть здесь.

– То есть для нас.

– Да.

– Спасибо. Люблю определённость.

Павел Игоревич подошёл к панели на стене. Руки у него дрожали, но действовал он быстро. Приложил старую пломбу, ввёл номер дела, который, как я поняла, существовал только в тенях реестра, и тихо произнёс:

– Временный допуск к архивной единице на основании пересмотра дела Громова Р.В. и статуса внешнего гаранта Светловой Е.А.

Линии на стене вспыхнули тусклым синим. Потом погасли. Впереди щёлкнул замок.

– Павел Игоревич, - сказала я.
– Когда всё закончится, вам надо в криминал. Вы талант.

– Я предпочитаю оставаться в правовом поле.

– Мы сейчас где?

Он посмотрел на тёмный коридор впереди.

– На границе.

– Красиво. Запишите себе в мемуары.

Дальше мы шли уже медленнее. Коридор сужался, воздух холодел. Где-то далеко гудела вентиляция. Один раз мне показалось, что за стеной кто-то шепчет. Я остановилась. Громов сразу повернулся.

– Что?

– Шёпот.

Он прислушался.

– Архив.

– Архив шепчет?

– Старые контуры удерживают следы голосов. Не слушай.

– Все сегодня постоянно говорят мне не слушать, не смотреть и не отвечать. Может, мне просто мешок на голову надеть?

– Не поможет.

– Я не сомневалась.

На очередном повороте мы вышли к большой металлической двери. На ней не было ручки. Только круглая пластина, похожая на старую печать, и надпись, почти стёртая:Сектор связей. Доступ ограничен. Под надписью кто-то давно процарапал тонкую линию, похожую на улыбку. Очень неприятную.

Громов стал рядом со мной.

– Это оно.

– Третий замок?

– Нет. Вход к нему.

– Конечно. Сначала дверь к двери.

Орлов проверил коридор за нами.

– Время ограничено. Патрульное окно - двадцать минут.

Павел Игоревич подошёл к двери, приложил пропуск. Ничего. Пломбу. Ничего. Планшет. Ничего.

– Не пускает, - сказал он.

– Удивительно, - пробормотала я.
– Дверь в секретный сектор связей не открылась по справке.

Громов смотрел на круглую пластину.

– Здесь нужен след зверя.

Слова упали тихо, но тяжело.

– Сейчас нельзя, - сказал Орлов.

– Придётся.

– Савельев запретил.

– Савельев далеко.

– Я ему передам, - сказала я.

Громов посмотрел на меня.

– Это не полный зверь.

– А частичный, да? Как частичная смерть. Звучит лучше.

– Лиза.

– Нет. Мы договаривались. Наши правила. Не ваши. Не молча. Объясняете, что собираетесь делать.

Он сделал паузу. И, к моему удивлению, объяснил: