Чтение онлайн

Лука за моей спиной издал нервный смешок, но тут же замолчал.

– Ещё, - сказал Громов.

– Я шумная.

– Ещё.

– Я не ключ.

Браслет вспыхнул. Чёрный свет треснул белой линией.

– Ещё.

Я смотрела в его глаза. Зверь в них был страшным. Но живым. Он не тянул меня в архив. Не записывал. Не называл функцией. Он просто стоял на границе и держал, пока я сама называла себя.

– Я сама решаю, кому открывать дверь.

Белый свет ударил по коридору.

Не наружу - внутрь. В меня, в браслет, в связь. Чёрный свет не исчез мгновенно, он будто сжался, зашипел, попытался удержаться за кость, но Громов резко выдохнул, и его зверь ответил. Низко. Глубоко. Не рычанием угрозы, а признанием. Весь архив дрогнул. Полки за спиной Мертина зазвенели стеклом. Контурные нити над головой вспыхнули одна за другой, как если бы по ним пустили слишком сильный ток.

Мертин впервые отступил на шаг.

– Осторожно, Роман.

– Поздно, - сказал Громов.

И дверь сектора за нашими спинами захлопнулась.

Все обернулись одновременно. Металлическая дверь закрылась беззвучно, но окончательно. Орлов бросился к панели, Павел Игоревич - к планшету, Лука - к боковому шкафу, будто искал другой выход. Я всё ещё стояла рядом с Громовым, его ладонь на моей щеке, браслет белый с тонким чёрным ободком, сердце бьётся так сильно, что больно.

– Что произошло?
– спросила я.

Мертин медленно улыбнулся снова. Восторг на его лице сменился чем-то ещё. Не страхом. Предвкушением.

– Третий замок начал открываться, - сказал он.
– Архив признаёт зверя.

Из глубины рядов снова донеслось рычание.

На этот раз оно было ближе. И в нём появились слова. Не человеческие, но смысл дошёл до меня через связь, через открытый архив, через трещину между памятью и зверем.

Верни.

Громов убрал руку от моего лица и повернулся к полкам.

– Кто ты?
– спросил он.

Мертин тихо рассмеялся.

– Ах, Роман. Вы правда не узнаёте? Как жестоко. Хотя после трёх лет одиночки память часто щадит нас избирательно.

Из глубины архива вышло существо.

Нет. Сначала я решила, что это существо. Потом поняла, что оно собрано из чужого отсутствия. Высокое, почти человеческое по форме, но слишком длинное, слишком неровное, будто силуэт оборотня вытянули из тени и закрепили на невидимом каркасе. Вместо шерсти - тёмный дым. Вместо глаз - два мутных огня. Внутри груди мерцали тонкие серебряные нити, уходящие куда-то в полки. Оно двигалось рывками, как старая запись, которую пытаются воспроизвести на сломанном устройстве. Но чем ближе подходило, тем сильнее я чувствовала не архивный холод, а боль. Настоящую. Чью-то. Звериную.

Громов застыл.

– Нет, - сказал он.

Мертин наклонил голову.

– Узнали?

– Нет.

– Конечно узнали.

Лука прошептал:

– Кто это?

Громов не ответил.

Тень остановилась в нескольких метрах от нас. Её голова повернулась к Громову. Потом ко мне. Потом снова к нему.

Верни, повторило оно, и теперь уже голос был слышен всем. Не ушами - костями.

Громов сделал шаг назад.

Я впервые видела, как он отступает не стратегически. Не чтобы закрыть меня. Не чтобы выбрать позицию. А потому что перед ним стояло то, к чему он не был готов.

– Роман, - сказала я тихо.
– Кто это?

Он смотрел на тень так, будто она была хуже всех серебряных игл, клеток и лжи вместе взятых.

– Мой брат, - сказал он.

Архив замолчал.

Даже Мертин дал этой фразе упасть до конца.

– Его звали Кирилл, - сказал Громов. Голос у него стал пустым.
– Он погиб до моего ареста.

Мертин поправил манжету.

– Не совсем погиб. Как видите, часть оказалась пригодна к хранению. Очень сильный зверь. Младший, но чистый. Идеальный материал для первых попыток подделки альфийского следа.

Я почувствовала, как внутри меня поднимается тошнота.

Брат. Они хранили зверя его брата. Не документ. Не запись. Не абстрактный след. Часть того, кто был живым. Кого Громов, возможно, похоронил, оплакал, взял в свою вину или злость, а теперь увидел здесь, в архиве, собранным из дыма, серебра и чужой мерзкой науки.

Громов не двигался. И это было страшнее его ярости.

– Ты лжёшь, - сказал он.

– Нет. Я храню.

– Он умер.

– Тело - да. Зверь - нет. Не полностью.

Тень снова дёрнулась.

Верни.

– Что он просит вернуть?
– спросила я, хотя боялась ответа.

Мертин посмотрел на меня с удовольствием учителя, которому наконец задали правильный вопрос.

– Себя, конечно. Но это невозможно. Изъятый след не возвращается в мёртвого носителя. Его можно только передать, привязать, использовать или уничтожить. Роман может освободить брата, если даст своему зверю признать родство и оборвёт серебряные нити. Но тогда третий замок откроется полностью. И архив отдаст то, что Андрей спрятал в последнем секторе.

– А цена?
– спросила я.

Мертин улыбнулся.

– Умная Лиса.

Громов смотрел на тень.

– Цена.

– Если он оборвёт нити силой, зверь Кирилла ударит в его зверя. Родственная связка. Очень мощно. С учётом серебра в крови, повреждённого контура и вашей свежей связи… последствия могут быть разнообразными.

– По-человечески, - сказал Орлов сквозь зубы.

– Роман может сорваться. Может потерять зверя. Может принять часть следа брата и уже никогда не понять, где он сам, а где архивная запись. Елизавета, как гарант, может удержать его. Или уйти вместе с ним в архив, если связь не выдержит.

– Вы поэтому нас сюда пустили, - сказала я.

– Разумеется.

– Вы не пытались нас остановить.

– Зачем? Андрей построил ключ, который должен был дойти до двери. Я лишь обеспечил, чтобы дверь открылась правильно.

– Вам нужен третий замок.

– Мне нужно то, что за ним. Андрей украл у меня последний реестр. Список настоящих связей, которые невозможно подделать. Он спрятал его так, что открыть могли только вы оба. Очень романтично, если забыть, сколько людей умерло из-за его упрямства.