Чтение онлайн

– Елизавета Андреевна должна произнести требование как свидетель крови и заинтересованная сторона. Роман Владимирович - подтвердить повреждение линии и связь с делом. Я - подать основание на пересмотр маршрута. Если ключ примет, появится доказательный фрагмент.

– А если не примет?
– спросил Лука.

– Тогда либо ничего, либо нас всех ударит старым архивным откатом.

– Очень мотивирует.

– Я стараюсь быть честным.

– Это у нас теперь заразно, - сказала я.

Мы сели за стол втроём: я, Громов и Павел. Остальные остались рядом, но чуть в стороне. Марта положила ладонь мне на плечо. На здоровое. Не давила, просто была. Громов сидел слева от меня. Близко. Не касаясь. Но связь лежала между нами ровно, бело и тихо. После последнего сектора она стала странно спокойной. Как будто уничтожение реестра сняло с неё чужое ожидание. Она больше не пыталась ответить, что мы такое. Просто была.

Павел кивнул.

– Начинайте.

Я положила левую ладонь рядом с ключом. Не на него. Почему-то казалось неправильным трогать его сразу.

– Я, Елизавета Светлова, свидетель крови и участник временной связи с Романом Громовым, требую открыть доказательственный узел, связанный с Маргаритой Павловной Черновой, направлением меня в изолятор «Северный контур» и активацией родового контура Громова. Требую не для хранения, не для контроля, не для использования чужих связей, а для установления преступления.

Ключ вспыхнул мягко.

Не ярко, не как дверь. Просто в его головке появилась золотая точка.

Громов положил ладонь рядом со своей стороны.

– Я, Роман Громов, подтверждаю: мой родовой контур был повреждён до освобождения. Направление Елизаветы Светловой стало частью чужой схемы. Требую открыть данные о тех, кто использовал мой контур, моё дело и её кровь.

Ключ стал теплее. Я почувствовала это кожей, хотя не касалась.

Павел вдохнул так, будто собирался прыгнуть с крыши в правовое поле.

– Я, Павел Игоревич Самойлов, уполномоченный юрист временного режима, на основании актов гарантийной связи, пересмотра незаконного хранения украденного следа Кирилла Владимировича Громова и предотвращения незаконной архивной записи живого свидетеля крови, требую признать наличие и выдать доказательный фрагмент по маршруту Маргариты Павловны Черновой.

Ключ повернулся сам.

На столе ничего не было, кроме карточек, планшета, книги и чашки Луки, которую он забыл убрать. Но ключ повернулся, будто входил в невидимый замок. Раздался тихий щелчок. Не металлический. Бумажный. Как если бы где-то далеко открыли папку.

Планшет Павла мигнул.

На экране появилась строка:

ФРАГМЕНТ ПРИЗНАН. МАРШРУТ СВЕТЛОВОЙ Е.А. СОГЛАСОВАН НЕ РЕГИСТРАЦИОННЫМ ОТДЕЛОМ. ВНЕШНИЙ ЗАПРОС: М.П. ЧЕРНОВА. ПОДТВЕРЖДЕНИЕ: В.С. КЛЮЧ-7. ПРИЛОЖЕНИЕ: ПАРНАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ / ГРОМОВ Р.В. / СВИДЕТЕЛЬ КРОВИ.

Я прочитала. Потом ещё раз. Потом почувствовала, как злость поднимается медленно, аккуратно, как лифт из глубокого подвала.

– Она знала, - сказала я.

Павел быстро открыл вложение. На экране развернулся скан служебной заявки. Там была подпись Маргариты Павловны. Не электронная метка, не автоматический маршрут. Подпись. Согласование «личной доставки пакета документов сотрудником Светловой Е.А. в связи с низким риском магического резонанса». Низким риском. Я почти засмеялась. Низкий риск магического резонанса закончился тем, что я стала гарантом альфы, открыла три замка, встретила мёртвого отца, уничтожила реестр настоящих связей и теперь сидела в старом доме стаи с котом, врачом, оборотнями, юристом и золотым ключом к преступлениям Бюро. Очень низкий риск. Просто практически канцелярская прогулка.

– В.С. ключ-семь, - сказал Орлов.
– Виктор Сергеевич. Седьмой служебный ключ.

– Значит, Маргарита получила подтверждение от него, - сказал Павел.
– И видела приложение о парной вероятности.

Громов стал очень тихим.

– Она знала, что Лизу ведут ко мне.

– Да, - сказал Павел.

– И что её кровь может сработать.

– Вероятность была указана как экспериментально значимая.

Воздух в комнате изменился. Громов не двинулся, не зарычал, не ударил по столу. Но дом, кажется, всё равно услышал его злость. Где-то в стенах прошёл тихий гул. Барсик, сидевший у двери, прижал уши.

Я положила здоровую ладонь на стол.

– Не надо.

Он повернул голову.

– Что?

– Лицо.

– Какое?

– Такое, будто вы уже выбираете, с какой кости начать разговор с Маргаритой Павловной.

Лука кашлянул.

– Я бы тоже послушал такой разговор.

– Нет, - сказала я.
– Это моя начальница.

– Она отправила тебя в клетку, - сказал Громов.

– В клетку к вам, если уж уточнять. И я хочу спросить её сама.

– Лиза.

– Роман.

Мы посмотрели друг на друга. В комнате стало очень тихо. Даже Павел перестал дышать над планшетом.

– По нашим правилам, - сказала я.

Он молчал. Потом медленно выдохнул.

– По нашим.

– Вы будете рядом.

– Да.

– Но говорить буду я.

– Пока она не угрожает.

– Если она начнёт угрожать, я скажу.

– Если ты не успеешь?

– Тогда можете сделать страшное лицо.

– Только лицо?

– Начнём с лица. Дальше по ситуации.

Он не улыбнулся, но напряжение в связи чуть ослабло.

Марта убрала руку с моего плеча и пошла к кухонному шкафу.

– Значит, едем к Маргарите.

– Сейчас?
– спросил Савельев таким тоном, будто вся Вселенная решила лично издеваться над его медицинским образованием.

– Пока она не знает, что мы открыли узел, - сказал Орлов.
– У нас мало времени.

– У вас всегда мало времени. У вас, по-моему, аллергия на восстановление.

– Доктор, - сказала я.
– Если мы поедем быстро, это считается физической активностью или психологической?

– Это считается издевательством над лечащим персоналом.

– Запишите в карту.

– Я запишу вам постельный режим и привяжу к нему Громова, чтобы вы оба перестали бегать.

– Технически это нарушит дистанционный режим, - сказал Павел автоматически.

Савельев посмотрел на него.

– Павел.

– Молчу.

План по Маргарите родился за десять минут, что в нашей новой жизни считалось почти роскошной подготовкой. Дина оставалась в доме под защитой Марты и Савельева; её браслет-метку Лука успел частично заглушить, но не снять. Орлов связался с Инессой по закрытому каналу и передал первый фрагмент. Инесса ответила почти сразу: Маргарита всё ещё в здании Бюро, но после утреннего конфликта запросила «временный перевод материалов» и может пытаться уйти через служебный архив регистрационного отдела. Виктор пока занят служебным спором, но уже требует задержания Павла Игоревича как лица, превысившего полномочия. Павел побледнел, но сказал: «Юридически спорно» - и это прозвучало уже не как защита, а как боевой клич маленькой, испуганной, но упрямой части закона.

Ехать решили втроём: я, Громов, Орлов. Павел должен был остаться на связи с ключом и данными, потому что если его схватят, мы потеряем юридический доступ. Лука - держать техническое отслеживание браслетов и метки Дины. Марта - дом. Савельев - всех, кто попытается умереть без разрешения. Барсик - моральное превосходство.

Перед выходом Марта остановила меня у двери.

– Не дай ей сделать тебя виноватой.

– Маргарите?

– Да.

– С чего бы?

– Люди, которые предают через бумаги, редко говорят: «Я предала». Они говорят: «Я была вынуждена», «я не знала всего», «ты бы всё равно не поняла», «я хотела как лучше», «если бы не я, было бы хуже». Иногда часть правды там есть. Но вина от этого не становится твоей.