Чтение онлайн

– Допросы?

– Именно. Как оказалось, даже самые стойкие молчуны со мной вдруг становятся крайне разговорчивыми.

– Разговорчивыми? – видимо, заподозрив неладное, снова переспросила красавица и, сведя на тонкой переносице брови, на мгновение задумалась. Похоже, она торопливо воспроизводила в уме наш разговор, пытаясь понять, не сболтнула ли чего лишнего. Видимо, всё же сболтнула, так как нахмурилась ещё больше, кинув на сидящего напротив неё демона короткий пытливый взгляд.

Это был её спутник и, как я подозревала, законный супруг пиявки. Очевидно, той очень не хотелось вызвать у последнего подозрения. А подозревать, видимо, было в чем, ранья Лордиана явно водила близкое знакомство с моими демонами и очевидно не хотела, чтобы о том прознал её благоверный.

Меня терзала ревность, однако я нашла в себе силы любезно улыбнуться. Так и хотелось пригрозить провокаторше скорым разоблачением. Но я сдержалась. Обзаводиться с разбега врагами не хотелось. Достаточно было и того, что пиявка наконец от меня отстала.

Дальше ужин прошел без происшествий. Со мной несколько раз заговаривали разные персоны, и я, кажется, весьма неплохо поддерживала светскую беседу. По крайней мере, Грымзана смотрела на меня с одобрением.

Это приятное обстоятельство, без сомнения, вселило бы в меня оптимизм, если бы не предстоящий разговор с императором. Я собиралась раскрыть карты и, если потребуется, молить наказать меня одну.

***

Ужин продлился примерно час. Затем мы вернулись в зал и расположились на удобных диванах, напротив ранее замеченной сцены. Сейчас она уже не пустовала. За «органом» сидел молодой белокурый демон, рядом на стульях восседали нарядно одетые музыканты. Кто-то держал в руках скрипку, кто-то - виолончель. А кто-то и вовсе гитару. Точнее, инструменты, отдаленно напоминающие их версии, знакомые мне по жизни в родном мире.

Снова появился распорядитель приема и поставленным голосом сообщил:

– При желании любой из гостей может продемонстрировать благородной публике свои таланты. Спеть или сыграть. Также к вашим услугам коллекция из дворцовых погребов, извольте утолить жажду лучшими в империи напитками.

Между диванами тут же засновали слуги, и гости, едва вышедшие из-за стола, принялись разбирать высокие вычурные бокалы. Я заметила, что никто из попаданок за подобным угощением не потянулся. Во мне взыграло противоречие, и я решила ни в чем себе не отказывать.

Как оказалось, не зря. В моем бокале обнаружилось всего лишь отменное шампанское. То что надо, дабы немного расслабиться перед задуманным.

Зазвучала чарующая музыка. Аристократы слушали виртуозное исполнение оркестра лениво и пресыщенно, умудряясь время от времени, никого не таясь, переговариваться. Ожидаемо они обсуждали нас, претенденток на роль локуса императора, и, кажется, совершенно этого не стеснялись.

Тем временем концерт набирал обороты, и девушки иномирянки одна за другой стали уходить, а затем возвращаться в сопровождении крайне важного от возложенной на него миссии слуги.

Третьей по счету пошла Галя. Она явно волновалась, и я ободряюще ей улыбнулась, стараясь хотя бы немного вернуть подруге пошатнувшуюся уверенность. Всё же император ей искренне нравился, и мне хотелось, чтобы её мечта исполнилась. Тем более что тогда бы исполнилась и моя собственная.

Время тянулось медленно. Похоже, и в этот раз меня решили оставить напоследок. На сцену вышла статная демоница в роскошном зеленом платье и принялась выводить какой-то слезливый и крайне заунывный романс. Голосом она владела прекрасно, а вот сама песня навевала тоску. Наконец романс закончился, и я приготовилась томиться в ожидании дальше.

Вот только все пошло не по плану.

– Пожалуй, хватит с нас профессионалов, - встав с дивана и засверкав темными, точно южная ночь, глазами, весело заявила бывшая «подружка» моих маршалов и с самым победным видом коротко посмотрела на меня.
– Отчего бы, Киллас, вам не порадовать нас своим несомненным певческим талантом? Вы давно не были при дворе, и мы не имели удовольствия слышать вас… - Она посмотрела куда-то мне за спину.

Я в удивлении обернулась, встретившись с Вэйном взглядом. Он выглядел так, точно собирался ответить решительным отказом. Тем более что Итан как никогда прежде казался ледяным и безучастным, а я уже в достаточной степени его изучила, чтобы догадаться - Ронг зол.

Зато Вэйн, увидев, что я на него смотрю, похоже, передумал.

– Почему бы и нет, - сообщил он и с грацией матерого хищника поднялся с дивана и вышел на сцену.

Киллас что-то коротко сказал пианисту, взял у одного из музыкантов инструмент, напоминающий то ли лютню, то ли гитару, и, выждав, когда все затихнут, под мелодичный аккомпанемент запел:

– Плачь… плачь… плачь… роза моя алая*,

На заре пташка поет малая.

Плачь о ней, о любви потерянной,

Сколько нам времени отмерено?

Он посмотрел на меня в упор, точно совершая тщательноый, рассчитанный выстрел. Тело будто пришпилило к спинке дивана от изумления и странной паники. Слова песни, скрытое в ней обращение… всё это было слишком похоже на признание. И что самое невероятное, Вэйн делал его прилюдно. Я просто не знала, как на подобное реагировать.

– Все пройдет, а любовь не сложится.

Грусть и боль на душе умножится.

Плача… плачь… плачь… роза моя алая,

Не споет больше пташка малая…

У меня по всему телу побежали мурашки размером, должном быть, со слона. Я даже представить себе не могла, что в тайниках души этого вечного бунтаря скрываются подобные таланты. Я так была впечатлена и ошарашена его потрясающим, богатым на интонации голосом, чуть хриплым и пугающе проникновенным, что с легкостью простила пиявке её очередную провокацию.

– Я губами к тебе припаду… - меж тем страстно, с будоражащей нежностью пропел Вэйн припев, и, кажется, все половозрелые женщины в зале безвольными лужицами растеклись возле его сильных ног.

– Подари же свое мне прощение!

Мы с тобой развязали войну,

А быть может, нашли искупление…

В тишине стрелки остановятся.

Лепестки облетят, скукожатся.

Плачь… плачь… плачь… роза моя алая,

За любовь это плата малая!

Мне захотелось заплакать от собственного бессилия.

От того, как неуместно и в то же время сокровенно это было. Душа рвалась от потребности прямого разговора. Немедленно. Между нами троими. Я устала от недосказанности и той ужасной путаницы, в которую превратилась моя жизнь. Останавливало меня лишь одно - возможное решение императора.

Я не могла рисковать благополучием тех, кто стал мне так дорог.

Зал заполнили весьма бурные аплодисменты, но я не смогла к ним присоединиться. Словно обессилела.