Чтение онлайн

Россия пылала в огне гражданской войны. Чехословацкие ле­гионы и армия адмирала Колчака на востоке, Деникин и Добро­вольческая армия на юге, национальные войска отделившейся Украины — все это боролось с большевиками и превращало Россию в сплошное поле сражения. В центре огня очутились украинские ев­реи. После октябрьского переворота движение сепаратистов (само­стийников) в Украине особенно усилилось, так как к национально­му мотиву тут прибавился и социальный: желание отгородиться от большевистской заразы. Украинская Рада (Совет) и правительство (Генеральный секретариат) в Киеве сначала относились вполне ло­яльно к евреям: в Раде участвовало около 50 представителей еврейс­ких партий, а в Секретариате особый секретарь по еврейским делам, как символ автономии меньшинства (д-р Зильберфарб и короткое время В. Лацкий). Тогда могло казаться, что Украине с ее двухмил­лионным еврейским населением суждено осуществить лучшие заве­ты февральской революции и «третьей эмансипации». Многие пред­ставители еврейского общества Петербурга и Москвы искали убежи­ща в Киеве. Но скоро здесь наступило жестокое разочарование. В борь­бе с нашествием большевистских войск, временно занявших Киев (февраль 1918 г.), разгорелись дикие страсти в украинских народных массах. Еще раньше из демобилизованных частей русской армии об­разовались особые «украинские полки», носившие названия «Полк вольных казаков», «Полк Хмельницкого», «Полк Гонты» и тому по­добные прозвища, связанные с самыми страшными для евреев исто­рическими воспоминаниями. Проникнутая буйным духом старой гай­даматчины, эта «национальная армия» стала бить евреев в Киевской и Полтавской губерниях. Этот бандитизм был остановлен в мае, после того как немцы заняли большую часть Украины и поставили там гет­маном русского генерала Скоропадского, который стремился к рес­таврации края в составе будущей всероссийской федерации. Фаталь­ная осень 1918 года разбила его планы: полный развал германской армии и ноябрьская революция в Берлине заставили немцев уйти из Украины, и лишенный опоры гетман пал, уступив место Директории в лице Петлюры и прочих фанатиков украинской «самостийности».

Между тем как в других странах Европы началась ликвидация страшной мировой войны, в России продолжалась истребительная Гражданская война. На территории, подвластной московскому пра­вительству, или «власти Советов»», совершались ужасы военного коммунизма: экспроприации, аресты, массовые расстрелы «буржуа­зии» и интеллигенции. Окруженная со всех сторон белыми армиями, отрезанная от всех стран блокадою, погибала от голода и террора огромная страна. Советское правительство яростно отбивалось от восставших масс силами Красной армии под начальством Троцкого и истребляло политических противников инквизицией Чека. Была осквернена святая троица Великой французской революции: вместо свободы и власти народа — диктатура партии, уничтожение сво­бодной прессы, расстрел за свободное слово, тюрьма или ссылка за свободную мысль; вместо равенства —«классовая юстиция», клас­совый хлебный паек; вместо братства —классовая ненависть и бра­тоубийственная война. Особые комиссариаты по делам националь­ностей в правительстве должны были осуществлять автономию на­циональных меньшинств, но по отношению к еврейскому меньшин­ству это сводилось только к признанию публичных прав обиходно­го еврейского языка, между тем как автономия общин была унич­тожена. В июне 1919 г. комиссариат по еврейским делам отдал приказ: «Закрыть навсегда советы еврейских общин и Це-Ваад (Центральный совет общинного союза в Москве), как учреждения буржуазные». Все свободно избранные после февральской рево­люции демократические советы общин были насильственно разог­наны красноармейцами под командою кого-либо из еврейских коммунистов. А в лагерь коммунистов перешли не только люди без всяких политических убеждений, готовые служить кому угод­но, но и большинство членов Бунда и других еврейских социалис­тических партий, которые сначала оказывали сопротивление дик­татуре большевиков.

Нечто более страшное творилось в это время в антибольшевист­ской Украине, где два миллиона евреев очутились в огне гражданс­кой войны и подвергались физическому истреблению. 1919 год был в нашей истории увеличенной копией страшных лет хмельнитчины и гайдаматчины, 1648-го и 1768-го; это была «третья гай­даматчина» в новой политической обстановке. Как только пал гетман Скоропадский и немцы удалились из Украины (декабрь 1918 г.), возобновилась борьба украинских самостийников против напора Красной Армии. Украинская Директория, как называлось ки­евское правительство, где главную роль играл Петлюра, боролась с московским большевизмом путем разжигания националистичес­ких страстей. Начальники, или атаманы, украинских полков, к ко­торым примешивались вольные банды гайдамаков, знали секрет во­одушевления этой армии: дать им «резать жидов». Едва только Ди­ректория утвердилась в Киеве, начались антиеврейские эксцессы, которые скоро перешли в организованные военные погромы. Январь 1919 года ознаменовался десятками погромов в разных местах и осо­бенно резней в трех волынских городах: Овруч, Бердичев, Житомир. Нападения совершались по определенному плану: по вступлении ук­раинского полка в город против еврейской общины выдвигается лож­ное обвинение в сочувствии большевикам, атаман требует контри­буции, доходящей до нескольких миллионов рублей, а по получении денег дает солдатам свободу убивать и грабить; к убийству часто при­соединялись грубые издевательства и изнасилование женщин. В Овруче кровожадный казачий атаман Зырко пред оставлением города пригласил на вокзал еврейскую депутацию якобы для переговоров, а когда явилось тридцать депутатов, приказал дать в них залп из ру­жей. Когда в начале февраля 1919 года большевики заняли Киев и Директория бежала в Подолию, тотчас же, как бы в виде возмездия, произошла небывалая по числу жертв резня в подольском городе Проскурове (15 февраля). Свирепый атаман Семосенко напоил гай­дамаков водкою и заставил их поклясться, что они вырежут всех ев­реев, но не будут грабить. Гайдамаки точно исполнили приказ: груп­пами они ходили из дома в дом и убивали всех членов семьи холод­ным оружием, саблями и пиками, так как жалели пули и порох; толь­ко в убегавших стреляли. Через три дня было похоронено в общей могиле 1200 трупов. Когда вскоре военный министр Петлюра при­ехал в Проскуров, Семосенко подал ему рапорт о погроме, как об исполненном поручении. Было ясно, что высшее командование считало невозможным остановить погромную волну без ущерба для «духа армии», жаждавшей еврейской крови. Рассказывают, что, когда однажды еврейская депутация обратилась к Петлюре с моль­бою остановить погромы, он ответил: «Прошу вас, не ссорьте меня с армией!» Вскоре, когда в Житомире происходил второй погром и к находившемуся на вокзале Петлюре отправилась еврейская де­путация, он отказался принять ее. В течение первой половины 1919 года не прекращались погромы петлюровцев и других банд во всей Украине.

Во второй половине 1919 года национально-украинские погро­мы сменились национально-русскими. С юга двинулась состоявшая из бывших царских офицеров, донских и кубанских казаков Добро­вольческая армия под командою генерала Деникина. Она шла через Украину к Москве с целью низвергнуть советское правительство, рассчитывая в случае успеха на помощь европейских держав. В этой белой армии преобладали реакционные элементы, офицеры-монар­хисты и прежние черносотенцы, для которых месть большевикам сливалась с идеей еврейского погрома. Не зная об этом настроении белой армии, украинские евреи, разоренные большевиками и раз­громленные петлюровцами, сначала радовались ее успехам, когда она летом 1919 года стала вытеснять большевиков из Южной России, но очень скоро наступило жестокое разочарование. С боевым кличем «Бей жидов, спасай Россию!» врывались русские победители в горо­да, только что опустошенные украинскими бандами, и довершали там резню и грабеж. Киевская губерния и Волынь были снова зали­ты кровью. Офицеры и казаки действовали методически: бедных ев­реев прямо убивали, а у богатых сначала брали выкуп и потом уби­вали; женщины считались офицерскою добычею и подвергались ди­ким насилиям. Еврейские депутации, просившие Деникина о прекра­щении погромов, получали ответ, что высшее командование запре­щает всякие эксцессы, но не может удерживать офицеров из бывших дворян, которые в своем естественном озлоблении против больше­виков не различают между ними и евреями вообще. Деникин и его генералы также боялись посягать на юдофобию своей армии, как и Петлюра. Когда в сентябре деникинцы заняли Киев, для местных ев­реев настала пора настоящего мученичества. Избегая здесь откры­тых погромов, которые могли бы компрометировать белую армию перед Европой, офицеры устраивали в Киеве тихие погромы: совер­шали ночные обыски в еврейских домах под предлогом конфиска­ции оружия, а на деле отнимали у жильцов все деньги и драгоценно­сти «на патриотические нужды», причем многих били и даже убива­ли. Три месяца длилась эта «пытка страхом», как злорадно назвал юдофоб Шульгин в своей газете «Киевлянин» испытания киевских евреев. Когда вскоре движение Добровольческой армии на Москву сменилось поспешным ее отступлением перед грозными силами Крас­ной Армии, «спасители России» снова громили евреев на обратном пути, мстя им за свое поражение.

Так кончился самый страшный год Гражданской войны. Следу­ющий 1920 год ознаменовался победами Красной Армии, которая постепенно вытеснила из Украины и петлюровские и деникинские банды. Евреи во многих городах встречали большевиков как спаси­телей, но скоро убеждались, что новая власть, хотя и не отнимает жизни, отнимает средства к жизни, так как еврейские массы почти сплошь причислялись к буржуазии. Красная Армия помогала евре­ям только в искоренении партизанских отрядов гайдамаков, кото­рые местами еще совершали набеги на глухие местечки; здесь храбро защищалась и еврейская самооборона, снабженная достаточным ко­личеством оружия.

Итоги «третьей гайдаматчины» дают потрясающие цифры. За время с декабря 1918 до апреля 1921 года произошло на Украи­не 887 больших погромов и 349 меньших; пострадало 530 еврейс­ких общин, из которых до 400 числились в Киевщине, Волыни и Подолии, гнездах старой гайдаматчины. Чаще всего мелькают в списках пострадавших городов знакомые имена XVII и XVIII ве­ков: Умань, Фастов, Тетиев, Тульчин, Немиров, Брацлав; многие места пережили по нескольку погромов от разных банд. Общее число убитых во всех погромах достигает 60 000 и во много раз больше было число изувеченных. Многие города были разруше­ны, а ряд мелких местечек исчезли с лица земли, так как там не осталось ни домов, ни жителей.

Через несколько лет, 25 мая 1926 г., на одной из улиц Парижа прозвучал выстрел Шалома Шварцбарта, убивший Петлюру. Мо­лодой часовщик, бывший волонтер французской армии, посетив­ший родную Украину в страшные годы погромов, не мог успоко­иться при мысли, что виновник этих массовых убийств, эмигри­ровавший во Францию Симон Петлюра, разгуливает по Парижу в ожидании будущих подвигов своих кровожадных банд. Шварцбарт застрелил вышедшего из кафе Петлюру, просидел полтора года во французской тюрьме, судился и, наконец, был оправдан судом присяжных, выслушавшим страшную повесть о залитой ев­рейской кровью Украине (ноябрь 1927 г.). Суд совести понял, что восторженного сына Израиля толкнул на акт террора гнев народ­ный, желание напомнить людям о неискупленном историческом злодействе.

Через полтора года после крушения монархии в России пали и две другие великие монархии: Германия и Австро-Венгрия (ноябрь 1918 г.). Империалистическая Германия превратилась в демократи­ческую республику, австрийский конгломерат наций распался на свои составные части. Совершился новый раздел Европы и Передней Азии. Разделенная между тремя монархиями Польша объединилась в са­мостоятельную Польскую республику; на развалинах Австро-Венг­рии образовались новые республики: Чехословакия, маленькая не­мецкая Австрия и умаленная Венгрия; от России оторвались кроме Польши и Финляндии ее балтийские провинции (Литва, Латвия, Эс­тония) и Бессарабия, захваченная Румынией, которая с присоедине­нием Буковины и Трансильвании стала «Великой Румынией»; про­изошла перетасовка балканских территорий, а Турция поплатилась потерей Палестины и Сирии, оккупированных англичанами и фран­цузами. Об установлении нового порядка судили и рядили предста­вители всех государств на мирной конференции, открывшейся в Па­риже в январе 1919 года и выработавшей в течение этого года мир­ные трактаты, которые регулировали международные отношения в ближайшую эпоху.

Еврейские политические деятели различных стран готовились еще в последние годы войны к переговорам на мирном конгрессе, где должна была решаться и судьба старого народа в обновленном мире. В двух направлениях шли эти приготовления: сионистском и общенародном. Представители сионистской организации развили интенсивную дипломатическую деятельность. Результатом перего­воров вождей сионизма, Хаима Вейцмана и Нахума Соколова, с анг­лийским правительством явилась декларация министра иностранных дел Бальфура от 2 ноября 1917 г. и о готовности Англии содей­ствовать созданию «национального дома для еврейского народа» (a national home for the Jewish people) в Палестине после оконча­ния войны. Эта декларация, вызвавшая энтузиазм в диаспоре, уд­воила энергию еврейских легионеров, сражавшихся в рядах анг­лийской армии против турок в Палестине (в 1918 г. Еврейский леги­он, организованный по инициативе В. Жаботинского, состоял при­близительно из 4000 человек). После оккупации Палестины англича­нами необходимо было закрепить международным актом это право евреев на образование там своего национального центра, и в февра­ле 1919 г. соответствующий меморандум был подан парижской Мир­ной конференции вождями сионизма. В 1922 г. Англия получила от Лиги Наций мандат на отобранную у турок Палестину и приступила к осуществлению Бальфуровской декларации, но вынуждена была идти на компромиссы с враждебным сионизму арабским населени­ем, как увидим дальше (§ 5).

Параллельно с сионистской работой в Париже шла энергич­ная работа по обеспечению прав еврейских национальных мень­шинств в государствах, образовавшихся в результате мировой вой­ны на основании мирных договоров. Многие еврейские предста­вители этих стран находились в Париже, когда там начались засе­дания Мирной конференции; туда же прибыли делегаты двух амери­канских политических организаций: Еврейского комитета и Еврейс­кого конгресса (Луис Маршал, Джулиан Мак и др.). Из всех этих лиц составился особый Комитет еврейских делегаций (Comite des delegations juives), поставивший себе целью международную защиту прав еврейских меньшинств (март 1919 г.). Инициатором и секрета­рем новой организации был член сионистского исполнительного комитета Леон Моцкин, одинаково горячо преданный идеям сио­низма и диаспорного автономизма. 10 мая Комитет еврейских деле­гаций подал Мирной конференции обширный меморандум, в кото­ром от имени девяти миллионов евреев требовал, чтобы гражданс­кие и национальные права еврейских меньшинств в различных госу­дарствах были гарантированы в мирных договорах наравне с права­ми прочих национальных меньшинств и чтобы соответствующие пункты были включены в основные законы новообразованных госу­дарств. Вследствие внутренних несогласий в самом еврейском обще­стве, ассимилированные представители которого не мирились с са­мой идеей «еврейской национальности», нельзя было добиться фор­мального признания еврейского национального меньшинства со стороны международного ареопага, но еврейский меморандум со­действовал тому, что Мирная конференция установила гарантию всех «религиозных, этнических и национальных меньшинств», в том числе и еврейских. Нелегко досталась эта победа: уполномоченные Польши и Румынии (Падеревский, Дмовский и Братиану) сильно со­противлялись принятию упомянутой резолюции, умаляющей суве­ренитет их государств, в особенности по части признания равнопра­вия еврейского меньшинства, и руководителям конференции, Виль­сону и Клемансо, приходилось их успокаивать, доказывая, что такие требования предъявляются всем новообразованным или расширен­ным государствам. Версальским «трактатом о меньшинствах», под­писанным 28 июня 1919 г., Польша первая обязалась соблюдать прин­цип полного равноправия всех меньшинств на своей территории, причем для евреев было специально оговорено право их общин со­держать автономные школы за счет государственного бюджета и пуб­лично соблюдать субботний отдых (не призываться в суд или к вы­борам в субботние дни). Подобные же договоры были впоследствии подписаны Румынией и другими государствами. В 1920 г. парижс­кий Комитет еврейских делегаций уполномочил своих представите­лей отстаивать гарантированные мирными трактатами интересы ев­рейских меньшинств в кругах Лиги Наций в Женеве.

Таким образом, в результате мировой войны и последовавших за нею мирных трактатов явились два великих акта: 1) английская гарантия «национального дома» для евреев в Палестине, превратив­шаяся затем в гарантию международную для Палестины под англий­ским мандатом, 2) международная гарантия равноправия еврейских меньшинств в диаспоре. Последнее должно было служить продолже­нием той «третьей эмансипации», которая началась в России после февральской революции 1917 года, но не была закончена вследствие распада великого русско-еврейского центра и погружения его остат­ка в омут большевизма. В дальнейшем обзоре мы увидим, в какой мере осуществились оба вышеуказанные достижения, гарантирован­ные международными актами, как в Палестине, так и в диаспоре.