Чтение онлайн

Германии, дала возможность в несколько лет соорудить этот мо­нументальный свод еврейского знания. При всех недостатках, неиз­бежных для первого опыта, и в издании, редактированном вдали от научных центров, «Еврейская Энциклопедия» имела значение круп­ного национального памятника.

Новая диаспора, образовавшаяся вследствие великого пересе­ления конца XIX и начала XX века, имела свой центр в Соединенных Штатах Северной Америки, а периферию — в британских колониях Америки и Южной Африки и в бывших испанских владениях Юж­ной Америки. Среди британских владений на первом плане стояла Канада (§ 32), которая по своей близости к Соединенным Штатам могла бы отвлечь оттуда излишек переселенцев, если бы не обладала двумя особенностями, неблагоприятными для массовой иммиграции: слабое развитие индустрии, затруднявшее превращение мелких ре­месленников и торговцев в участников массового фабричного про­изводства, и неприязненное отношение к евреям со стороны фран­цузской части коренного населения, сосредоточенной в главном пун­кте иммиграции — провинции Квебек с ее столицей Монтреолем. Эти обстоятельства дали себя почувствовать, когда огромная волна эмиграции 1905-го и следующих годов забросила в Канаду более круп­ные группы переселенцев, чем раньше. За одно десятилетие еврейс­кое население Канады увеличилось с 25 000 до 75 000 (при общем населении в семь миллионов); из них значительная часть (около 30 000) устроилась в Монтреоле, который был промышленным цен­тром страны, но вместе с тем и гнездом воинствующего католи­цизма. В этом свободном доминионе Британии французы могли позволять себе ту роскошь клерикальной юдофобии, которая от­нята была у их братьев в тогдашней Франции Комба и Клемансо. Все школы, от низших до высших, находились под опекою като­лического духовенства, которое воспитывало молодежь в духе крайней религиозной нетерпимости. На некоторых улицах в Мон­треоле питомцы иезуитских школ оскорбляли и били прохожих евреев. Католические газеты развивали юдофобскую пропаганду. Лучше было социальное положение евреев в тех канадских провин­циях, где преобладало английское население, — в городах Торонто (22 000 евреев) и Виннипег (12 000), но здесь последствия экономичес­кой конкуренции заставляли местную власть ограничивать иммиг­рацию. Каждого вновь прибывшего переселенца подвергали строго­му медицинскому осмотру и допросу, требовали предъявления заг­раничного паспорта, который часто отсутствовал у беженцев из российского ада, и наличных денег, достаточных для первоначаль­ного устройства. Все это задерживало рост еврейской колониза­ции в Канаде.

Замедлился также рост еврейских поселений в английских вла­дениях Южной Африки (§32), которые после англо-бурской вой­ны объединились в Южно-Африканский Союз под управлением анг­лийского генерал-губернатора. Образовавшаяся к началу XX века 50-тысячная еврейская колония мало увеличивалась новым прито­ком из Европы, но ранее поселившиеся могли, после смутного воен­ного времени, спокойно строить свою личную и общественную жизнь. Крупные промышленные и торговые предприятия обогатили мно­гих в этой стране рудников, золотых приисков, табачных и сахарных плантаций, обрабатываемых цветнокожими туземцами — кафрами. Постепенно росли благоустроенные общины в городах Иоганнесбурге (около 10 000 евр.), Капштадте (7000) и Претории. В1910 г. в Иоганнесбурге издавались две еврейские газеты (одна на разговорно-ев­рейском, другая — на английском языке), а в еврейской школе обу­чалось свыше 500 детей. В кружках сионистов следили за нацио­нальным движением в далекой Европе и периодически посылали туда делегатов на всемирные конгрессы.

Совсем незначительна была еврейская колония в британской Австралии (около 20 тысяч, включая и Новую Зеландию). Она со­стояла преимущественно из давних поселенцев — английских и гер­манских выходцев и вследствие своей отдаленности мало привлека­ла эмигрантов из Восточной Европы. В общинах главных городов, Сиднея и Мельбурна, числилось приблизительно по 6000 человек в каждой.

Органическую связь с российской метрополией еще сохранила еврейская колония в Аргентине. Период усиленной эмиграции уве­личил прежнее еврейское население, ив1911г. в Аргентинской рес­публике числилось около 100 000 евреев. Приблизительно четверть этого населения жила в земледельческих колониях, около 30 000 жило в столице Буэнос-Айресе, а прочие в других городах. Рож­денные в муках земледельческие колонии (§ 32) успешно развива­лись и давали теперь аргентинскому центру ту устойчивость, кото­рая возможна при крепкой сельскохозяйственной основе. Живя в колониях сплошными массами, а в городах среди отсталого испанс­кого населения, евреи не подвергались процессу ассимиляции в той мере, как в более культурных странах. В Буэнос-Айресе издавались газеты на еврейском языке (идиш) и росло число культурно-просве­тительных учреждений. Не акклиматизировалась новая диаспора в другой южноамериканской республике — Бразилии, некогда многолюдной колонии сефардских странников. Несмотря на по­ощрение иммиграции со стороны бразильского правительства, туда переселялись очень немногие, так как тропический климат вредно действовал на здоровье поселенцев. В 1905 г. образовалась небольшая община в столице страны Рио-де-Жанейро. Всего в рес­публике числилось к 1914 году около 3000 евреев. В Мексике и соседних маленьких республиках Центральной Америки числилось около 10 000 евреев, преимущественно случайных выходцев из Со­единенных Штатов, но они были рассеяны по стране и очень мало организованы.

Азартная колониальная политика великих европейских держав, достигшая высокого напряжения в начале XX века, внесла бурю в сонную жизнь старых гнезд диаспоры в Северной Африке. Ев­рейское население Алжира, Туниса и Марокко испытало весь ужас положения между завоевателями-европейцами, которые приносили ему освобождение от невыносимого рабства, и покоряемыми тузем­цами, которые жестоко мстили евреям за их сочувствие врагам исла­ма. В давно присоединенном к Франции Алжире, евреи чувствова­ли это спустя много лет после того, как они получили права фран­цузского гражданства, и во время дела Дрейфуса, как мы видели (§ 24), они стояли меж двух огней: между антисемитизмом христиан и рели­гиозным фанатизмом арабов. Сравнительно спокойно совершился переход Туниса под протекторат Франции (1881). Здесь новая власть не повторила алжирского опыта министра-еврея Кремье и не дала туземным евреям (кроме единичных лиц) прав французс­кого гражданства. Этим она избавила евреев от зависти и мести мусульман, которые также не получили прав, но вместе с тем об­рекла на первобытное состояние вне гражданского общества 50-ты­сячное население. Евреям оставляли их старую общинную и даже судебную автономию, которая стала бы прогрессивным нацио­нальным началом в сочетании с гражданской свободой, но без нее оставалась только силою консервативною, неподвижною. Часть ев­рейской молодежи Туниса, получившая образование в местных фран­цузско-еврейских школах «Альянса», тяготилась этим положением и обращала свои взоры к Парижу.

Однако положение евреев Алжира и Туниса могло считаться завидным в сравнении с положением их братьев в третьем берберий­ском государстве — Марокко, которое пользовалось еще самосто­ятельностью под управлением деспотов-султанов, но уже готовилось стать добычею Испании и Франции. По мере роста иностранного влияния в Марокко туземные евреи (их числилось тогда свыше 100 000), преследуемые во внутренних городах (том И, § 54), все более переме­щались в приморские города, особенно в Танжер, чтобы быть ближе к иностранным миссиям. Передовые слои еврейского общества, го­ворившие по-французски купцы, учителя и ученики школ «Альянса» пролагали путь европейской цивилизации и, в частности, французс­кому влиянию в этом темном углу Африки. Иноземные симпатии евреев возбуждали против них особенное озлобление мавров в нача­ле XX века, когда близился конец политической независимости Ма­рокко и страну тянули в «сферу своего влияния» различные европей­ские государства. Во время вооруженного вмешательства Франции в междоусобную войну двух султанов-соперников Абдул-Азиса и Мулей-Гафида (1907) сторонники последнего разгромили евреев в Касабланке и других городах, многих убили и увели в плен. Дорого обошлось евреям утверждение французской власти в Марокко. Злоба против иноземцев вылилась в трехдневный погром, устро­енный маврами в еврейском квартале города Феца в апреле 1912 года. В следующем году Франция и Испания поделили между со­бою свои «сферы влияния» в Марокко; часть побережья с Тетуаном в центре оказалась под протекторатом Испании. В феврале 1914 г. испанский король Альфонс принял в Мадриде депутацию от танжерских евреев, уверял ее в своих симпатиях к евреям и обе­щал оказывать им покровительство. Так, спустя 422 года после из­гнания евреев из Испании, испанский король принял потомков из­гнанных в качестве их покровителя и защитника. Готовился акт при­мирения между двумя исторически разлученными нациями, и воз­рождение еврейства в Испании могло бы совершиться через марок­канских сефардов, которые еще раньше начали селиться в разных местах королевства, — но тут началась мировая война, спутавшая все международные отношения.

Незадолго до этого Италия заняла другую область на северном побережье Африки: Триполитанию, принадлежавшую Турции. Имея там свои торговые интересы и значительные группы своих под­данных, Италия одновременно послала ультиматум в Константино­поль и военный флот в Триполи. Осенью 1911 года страна была за­нята итальянцами, а в следующем году был уже заключен договор с Турцией, по которому к Италии отошли Триполитания и прилегаю­щая к ней Киренаика, древняя обитель евреев. Обе провинции со­единились под названием Ливия (древняя Lybia.) Еще два десятка тысяч евреев темной Африки перешли под управление цивилизован­ной страны. Они имели свои небольшие общины в главном городе, Триполи, в Бенгази и других местах, и новая власть признала их пре­жнюю автономию, включая и право иметь свой суд, как это сделала Франция в Тунисе.

Таким образом в начале XX века вся Северная Африка очу­тилась под управлением или протекторатом европейских госу­дарств. Египет уже давно, с 1882 года, стоял под протекторатом Англии. В 1907 г. в нем находилось небольшое еврейское население: две общины в Каире и Александрии, по десяти тысяч человек в каж­дой, и мелкие группы в других местах, но этой колонии предстояла большая будущность: мировой порт Александрии, Суэцкий канал и близость обновленной Палестины должны были вернуть древнему еврейскому центру в Египте его былое значение.

Проникновение итальянцев в Абиссинию и упрочение их в об­ласти Эритреи пробудили в западном еврействе интерес к судьбе фалашей — затерянных еврейских обитателей древней Эфиопии, испо­ведующих библейскую религию в смеси со своими особыми преда­ниями. Обнаружилось, что число фалашей с каждым годом убывает, так как европейские миссионеры многих обращают в христианство. Об этом рассказал путешественник-ориенталист Файтлович, уро­женец русской Польши, изучивший восточные языки в Париже. По поручению барона Эдмонда Ротшильда, Файтлович ездил в Абиссинию в 1904 г. и присмотрелся к быту фалашей, число кото­рых он определил в 50 000. Еврейские общественные деятели Ев­ропы решили не допустить исчезновения фалашей, сохранивших иудейскую веру, может быть, с древнейших времен. Для этой цели был учрежден комитет «Pro Falachas» во Флоренции, под руко­водством местного раввина Марголиота. В 1913 г. комитет пору­чил Файтловичу устроить в итальянской колонии Эритрее семи­нарию для подготовки молодых фалашей к учительской деятель­ности в школах, которые будут устраиваться для их соплеменни­ков в Абиссинии.

Новое вторжение Европы в Азию, как результат той же коло­ниальной политики, разбудило давно заснувшую еврейскую диаспо­ру и в этой части света. Палестина была разбужена и частию обнов­лена усилиями еврейских пионеров; в других провинциях Азиатской Турции — Сирии, Малой Азии, Месопотамии — миссию культурно­го обновления исполняла европейская дипломатия, преследовавшая свои личные выгоды. Щупальца огромного европейского паука — Багдадской железной дороги, строившейся при взаимном соперни­честве Германии и Англии, протягивались уже в это царство угас­шей культуры, к развалинам былого Багдадского Халифата, кото­рый имел столь недостойного преемника в лице Оттоманской импе­рии. Казалось близким время, когда большие, но мертвые еврейские общины Багдада (52 000), Смирны (18 000), Алеппо (15 000), Дамаска (10 000) вспомнят о своей кипучей юности, об автономном вавилон­ском центре, об экзилархах и гаонах, и захотят вернуть былую жизнь. В более отдаленном аравийском Йемене, родине ислама, гонимые мусульманскими фанатиками евреи не захотели дольше терпеть и массами переселялись в страну возрождения — Палестину; «теманим» сделались там батраками в еврейских колониях и чернорабочими в городах, но чувствовали себя счастливыми на родной земле и зара­жались энтузиазмом национального обновления.

Политическое соперничество между Англией и Россией за сфе­ру влияния в Персии привлекло внимание к судьбе евреев в этой стране (их насчитывалось там около 50 000), где они по-прежнему находились в положении изолированных париев. Даже либеральная конституция, вырванная у шаха в 1906 г. и содержавшая обычный пункт о равенстве граждан, не улучшила положения узников ев­рейских кварталов в Тегеране и других городах Персии. Россия не хотела заступиться за евреев, Англия при всем желании не могла это сделать, ибо ей было невыгодно ссориться с персидским пра­вительством, у которого она домогалась преимуществ перед Рос­сией. Зато в сфере своего бесспорного влияния, в Афганистане (18 000 евреев в Кабуле, Герате и других городах), Англия не допус­кала угнетения евреев эмирами и местной администрацией, в то вре­мя как русское правительство в подвластной ему Бухаре и других ханствах Средней Азии отдавала евреев на произвол туземных влас­тей, а приезжавших оттуда во внутренние города империи подверга­ла сугубому бесправию. Богатые еврейские купцы из Бухары делали то же, что бедняки-евреи в Йемене: переселялись в Палестину; но в то время как йеменцы становились батраками и чернорабочими, бу­харцы строили себе красивые дома в Иерусалиме и заняли там один из лучших кварталов.

Далеко заброшенные осколки диаспоры вИндиииКитае еще ждали своего приобщения к целому. В британской Индии (около 20 000 евреев) стояли еще рядом, не смешиваясь, остатки туземных «изра­ильтян» (Beni-Israel), или «черных евреев», и новые пришельцы из Азии и Европы, селившиеся в Бомбее и Калькутте. Еврейская общи­на Бомбея (ок. 12 000) с ее европейскими учреждениями являлась уже окном в западную диаспору. Такую же роль играла маленькая об­щина европейских евреев в Шанхае для затерянных дробей китай­ского еврейства. Частию эти осколки рассеянной нации были уже разысканы (китаизованные евреи в городе Кай-Фунг-Фу), частию могли быть обнаружены в недавно еще замкнутом Китае усилием «Общества для возрождения китайских евреев», учрежденного в Шанхае в 1900 году.