Чтение онлайн

Менталисты, рождённые в семье не-магов — это в принципе отдельная разновидность прекрасного. Особенно если менталист могущественный.

Часто родители хотят себе идеального ребёнка, пытаясь из него слепить всё что угодно, кроме собственно него. Но и в обратную сторону это тоже работает, и ещё как! Почти все проходят “я хочу себе других родителей” фазу, в более или менее сложной форме. Именно потому в таком количестве сказок присутствует сюжет с тайной рождения.

Кто-то на этом этапе ограничивается парой мелких обещаний вроде “я не вырасту таким же занудой”. Более тяжёлые случаи всю жизнь бегают кругами, активно доказывая всем, кому наплевать, что они совсем не такие.

На фоне этого менталисты и маги схожих сфер, которые действительно могут повлиять на чужой разум… Скажем, не Ван-Ван первая, кто думал, что может что-то исправить с помощью магии.

И не первая, кто закономерно ошибся.

— ..Это должно было сработать нормально! Это было лёгкое воздействие! Или мне так казалось. Но эффект оказался… очень плохим.

Ну да, тут мы подходим к краеугольному камню менталистики. Или к “Что могло пойти не так?” её части.

Оно в целом могло сработать, теоретически, если сделано нормальным мастером. Обычно такие вещи подкрепляют разговорами, медитациями и зельями, но даже без того они работают: разговаривать с подсознанием во сне намного проще, человек находит ответы, до которых без того бы не докопался, придавленный весом повседневной суеты.

Проблема только в том, что так называемый папочка Ван-Ван изначально был психически не сильно здоровым человеком. Не знаю, в какой степени, сложно оценивать, что там безумие, а что просто скотство, — но уж точно не той личностью, проблемы которой можно исправить парочкой пережитых во сне порогов. Добавить сюда Ван-Ван, не умеющую контролировать своё могущество — получи рецепт катастрофы.

— Насколько плохо это было?

— Довольно… плохо. Он не просыпался несколько дней, звал меня во сне, снова путая моё имя, говорил странные вещи… Потом проснулся, но всё не стало лучше. Намного хуже. Он впал в одно из своих… странных состояний. Я… стала думать, как сбежать, вскоре после этого. И потом, с Белиндой… Я не вру, когда говорю, что не собиралась ей вредить. Я специально использовала духа, чтобы не наделать ошибок самой — но всё равно навредила ей… Я плоха в пороговых снах, Снеж. Я могу их использовать только против врагов.

— Ну да. Или, может быть, проблема в том, что тонкостям подобных вещей учатся столетиями? Я даже не знаю, какой из вариантов выбрать! — фыркнул я. — Но пока что — да, ты можешь использовать это только против тех, у кого шкура потолще и менталка постабильней. Тот парень в этом плане логичный выбор, признаю. Но… почему ты атаковала его? Из-за Гэвина?

— ..Да, — она отвела глаза. — Теперь я понимаю, что, возможно, мне вообще не стоило в это вмешиваться…

Ну хотя бы понимает.

— И почему же ты так думаешь? — в таких случаях всегда лучше перепроверять, чего они там напонимали, чтобы потом не получилось неловко.

Она отвела глаза.

— Там всё сложно на самом деле, не так ли? С этим парнем стражи сделали какие-то ужасные вещи. Его семья… В этой истории в целом очень много ужасных вещей. И я не знаю… Не мне судить.

Я посмотрел на лапы.

— Рад слышать, что ты правильно понимаешь. Знаешь, у ужасных вещей есть свойство: они затягивают, как водоворот, всех, кто случайно коснётся. Это несправедливо, это жестоко, как и сама жизнь — но сколько я повидал таких водоворотов, в которые одного за другим тянуло ни в чём (или точнее конкретно в этом) неповинных людей… И знаешь что? Есть универсальное правило: если ты не имеешь достаточно сил и средств, чтобы добраться до центра воронки и остановить вращение — даже не пытайся вмешаться. Старайся отдалиться как можно дальше. Не самый красивый, но самый лучший совет, какой только можно дать в подобной ситуации. И ты сама уже однажды так сделала. Ты понимаешь?

— Да…

— Вот и отлично. Дела Фроннов — не твоя забота. Ты проявила свои чувства к Гэвину, отомстив за его брата и отправив меня к его фамилиару. Я сделал всё, что имело смысл. Но дальше пообещай мне не вмешиваться. Это не твоя грязь, нечего в ней плавать. Понятно?

— Да.

— Обещаешь?

— Да…

— Вот и хорошо. На этом оптимистичном моменте…

Я собирался было посоветовать Ван-Ван всё же расслабиться с книгой в обнимку, но тут в дверь постучали.

Но вовсе не те, кого я ожидал.

— Пришёл проверить, всё ли у тебя в порядке, — сказал Адан, — и принести кое-что.

Он протянул Ван-Ван браслет вроде тех, что носили местные старосты.

— Я попросил у родителей сделать пропуск для тебя, — сказал он. — Я подумал… В общем, я не хотел бы снова оказаться в ситуации, когда я закрыт где-то без возможности выйти, без особого повода и по приказу кого-то, кто имеет надо мной власть. Мне показалось, что для тебя это может работать так же.

Ван-Ван даже подскочила на месте.

— Я могу идти, куда хочу?!

— Именно, — улыбнулся Орди слегка неловкой улыбкой. — Просто будь осторожна и не забывай взять с собой фамилиара: в Академии нынче и правда очень весело… В связи с чем мне нужно идти.

Ван-Ван прикусила губу, потом быстро позвала:

— Адан!

Он повернулся и посмотрел на неё.

— ..Это касается твоих родителей. На их след вышли люди, и…

Улыбка Адана стала широкой и чрезмерно зубастой.

— И?.. — протянул он. — Спасибо что волнуешься, но не переживай обо мне, пожалуйста. Я хочу этого.

— Правда?..

— Хочу ли я, чтобы всё, что они строили, развалилось с радостным грохотом? Чтобы ни одно слово лжи, в которую я заставил других людей поверить, больше не воспринималось никем всерьёз?.. Мы никогда не говорили об этом, но ты знаешь обо мне, не так ли?

Ван-Ван сглотнула.

— Не всё, но… Кое-что. Я… поняла, почему мне снился кот с разноцветными полосками. И многое другое поняла тоже. Я не знаю всего. Но ты уверен, что это безопасно для тебя?

Адан улыбнулся ещё шире.

— Я уверен. И мне правда нужно идти. У меня есть пара срочных дел.

— Будь осторожен!

— Я буду.

Мы с Ван-Ван задумчиво посмотрели на закрытую дверь.

— Как ты думаешь, он правда будет в порядке?

Я фыркнул.

— В порядке? Он танцует на граблях саморазрушения и сам понятия не имеет, что делает. Ему кажется, что он хочет мести, или что-то исправить, или ещё нечто в таком же роде, но это всё, я так подозреваю, прикрытие для очень глупой и очень большой боли. Проблема только в том, что на эту самую боль у него есть серьёзные причины, и я не уверен, поглотит ли она его в итоге… Впрочем, мы так или так скоро узнаем. Одно хорошо: у нас теперь, по крайней мере, есть пропуск. И знаешь что?

— Что?

— Я не думаю, что он врёт, рассказывая о том, как занят. Но он нашёл время, чтобы позаботиться, чтобы тебе не было страшно и некомфортно.

— Это мило.

— Нет. Это — выбор.

45

Проблемы и неожиданные разоблачения всё же явились по наши души.

Для меня, конечно, в разоблачениях не было ничего неожиданного, потому что всю историю я более ли менее знал. Но теперь мне пришлось узнавать всё во второй раз с Ван-Ван на пару, что непросто само по себе.