Чтение онлайн

— Потому что духи могут быть опасны?

— ..И потому что они хотят исключительных привилегий. И на это согласны не все, потому что объективно многие понимают: духам местных лесов есть за что ненавидеть драконов, и может быть очень опасно дать им много силы в руки. Это некрасивая правда, но она неоспорима… Честно говоря, я был одним из тех, кто скептически относился к Академии Фамилиаров и её ректору. Возвращение природных духов, почти ничем не ограниченных, имеющих исключительные привилегии… У меня это всегда вызывало сомнения. Отчёты четы Найделл, как вы понимаете, тоже не помогали успокоиться. Мы доверяли им… Я доверял им, их научным регалиям и исследованиям. И это была серьёзнейшая ошибка с моей стороны.

Ещё бы, могу представить, чего они там понаписывали.

— Но вы изменили своё мнение.

— Да, изменил. Всё, что я увидел за последние сутки, стало довольно отрезвляющим опытом, и не в моей позиции прятать голову в песок и отрицать собственную слепоту… Не поймите неверно: я всё ещё считаю, что приставить к фактически детям существ как минимум нескольких столетий от роду — это очень опасный тип падения-на-доверие. И я сам не настолько доверчив. Однако, слушая истории духов, я всё больше прихожу к выводу, что Академия Фамилиаров по сути своей — великая инициатива. При правильном подходе она может дать дорогу развитию магической науки, новым вехам в понимании реальности и других миров. Но да, подход к этому вопросу должен измениться. И права духов могут быть первым шагом к этим переменам… Ну и шагом в сторону того, чтобы оставить Академию Фамилиаров открытой для всех типов духов, исключая совсем уж вредоносных.

Я спрятал в усах понимающую улыбку.

Бонни, скорее всего, не будет доволен; будь его воля, он оставил бы Академию только для природных духов, как он её задумал. Но тут ему придётся пойти на компромисс…

И, если совсем уж честно, это — к лучшему.

— Вы собираетесь развивать эту идею Найделлов?

— Потому что она была хороша. В отличие от… многих прочих, к сожалению. Но мы должны признать этот факт: порой люди, достойные называться ужасными, приносят миру парочку стоящих идей. Это ни в коей мере не оправдывает их и их методов, разумеется. И не мешает прочим их убеждениям быть полным бредом. Но всё ещё случается, как ни парадоксально.

..И да, с этим сложно поспорить, зная историю хоть немного.

Да и опять же, я никогда не забуду иронию того, что именно Лора Найделл оказалась той единственной, кто встал на сторону Ван-Ван в своё время. Да, у неё были корыстные мотивы; да, она собиралась потом повесить на девочку свою вину. Но она всё ещё позволила Ван-Ван остаться в Академии — чем, вполне вероятно, спасла ей жизнь…

Впрочем, учитывая все переменные, это не тот долг, который я готов признавать и возвращать.

Учитывая всё услышанное, я не сомневался, что Ке-Ша в надёжных руках. Также у меня появилось очень серьёзноё подозрение, что парень с самого начала должен был быть посланником… Но эти интриги, к счастью — не моя забота.

У меня остался только один важный вопрос:

— Что же, я вас услышал. А что будет с Гэвином? Не то чтобы я сильно переживал, просто для общего развития…

— О, тут на самом деле пока сложно говорить. Технически, с точки зрения нынешнего права, мы не можем обвинить его в убийстве фамилиара. Однако оно имело место, и это… крайне усложняет ситуацию. Могу сказать однозначно, что юноша будет обвинён в нелегальных магических ритуалах. Также, полагаю, снова будут вынесены на свет некоторые его прочие прегрешения. Скорее всего, дело закончится несколькими годами в реабилитационном центре для проблемных магов. Это самое разумное, учитывая, что с точки зрения права магического он всё ещё не считается полностью взрослым, обученным магом. Опять же, в том ментальном состоянии, в котором он находится сейчас, ему нельзя доверять свободное использование боевой магии. Также в его власти никак не может находиться могущественное разумное существо, ака фамилиар… Впрочем, я буду настаивать, чтобы это конкретное ограничение было перманентным: возможно, он сможет вернуться к колдовству, если пройдёт соответствующие ментальные проверки; он никогда не сможет снова работать с фамилиаром. Эта сторона магии должна быть для него закрыта, и я готов применить всё своё влияние, чтобы именно так оно и было.

Я почтительно склонил голову в ответ.

— На этом, полагаю, всё?

— Практически. Я хотел задать вам ещё один вопрос, и хотел бы получить честный ответ, — господин Фаннд помедлил. — Что насчёт Адана Найделла?

— А что насчёт меня? — прозвучал насмешливый голос совсем рядом с нами, и из темноты ближайшего угла проступили очертания знакомой улыбки.

Ну чтоб тебя, Адан! Кто вообще так делает?!

47

— Так что насчёт меня? — спросил Адан, выходя из тени. — Забавно увидеть вас снова, господин Фаннд. Я скорее тронут, что вы находите время спросить о моём благополучии… Это очень мило с вашей стороны.

Я искоса наблюдал за разноцветным кошаком в человеческой форме, отмечая про себя, что Адан выглядит лучше, чем раньше. Здоровее и увереннее, по крайней мере. Глаза, с другой стороны…

Может, его взгляд стал менее загнанным, но в нём появилась та искра отчаянной безуминки, которую я помню в том числе по себе и с первого взгляда узнаю. В каждом его жесте появился тот самый вызов миру, что в определённом возрасте толкает даже лучших (особенно лучших) на грань. Выберутся они с этой грани или нет, вопрос другой.

Лицо господина Фаннда, обычно не выражающее ничего лишнего, на миг дрогнуло, проходя сквозь забавный набор микровыражений.

— Я не думаю, что мы знакомы.

— О, разве? — прищурился Адан, явно наслаждаясь чужим замешательством. — Ну да, признаю, обстоятельства были другими и выглядел я иначе. Но всё же — как неприятно быть забытым! Я, право, разочарован.

Я чуть не пустил скупую кошачью слезу на тему того, как быстро растут дети. Какой пафос! Какая таинственность! И мне действительно интересно, при каких обстоятельствах они могли видеться, потому что господин Фаннд явно ничего не припоминает; хоть он и взял уже выражение лица под контроль, глаза всё ещё выдают.

Улыбка Адана стала шире, а в глазах появился опасный ядовито-зелёный отблеск.

— ..Как жаль. А ведь наше знакомство было довольно близким, почти личным… — протянул он вкрадчиво. — Неужели меня так легко забыть?

Я моргнул, отбросив все возможные объяснения, как невозможные, но потом паззл сложился, и я едва не фыркнул. Ох уж этот кот и его игры; и ведь, если я прав, то он даже не лжёт.

Что может быть более личным, чем побывать у кого-то в снах и покопаться в голове?

Впрочем, если Адан ожидал, что господин Фаннд возмутится и придёт в ярость, то добился он обратного результата: в глаза Фаннда вернулась спокойная, холодная уверенность.

— Ты не первый, кто пытается играть со мной в эти игры, — сказал он сухо. — К счастью, у нашего фонда есть определённые процедуры на случай, если мои незаинтересованность и объективность ставятся под вопрос. Мне стоит сейчас принести магическую клятву, что я вижу тебя — и, что важнее, твою ауру, — впервые в жизни, или для начала найдём свидетелей, чтобы не повторять по несколько раз?

Адан фыркнул с показательной обидой:

— О, я бы не стал. Кто знает, как клятва отреагирует в этих обстоятельствах? Аура может быть обманчивой, если у тебя их две… И нет, это не один из всех тех случаев, когда вас пытались дискредитировать и отстранить от дела! Я видел их все в ваших снах, разумеется, и мог оценить шоу с первого ряда. И за кого вы меня принимаете? Что вы думаете, я правда был бы настолько банален?

Зрачки господина Фаннда расширились, и в глазах отразилось осознание и шок.

Адан улыбнулся шире.

— Да-да, — сказал он мягко, и голос его стал глубже и объёмнее, заползая в разум ядом. — Теперь вы вспоминаете, верно? Не моё лицо, в ваших снах я всегда носил лица ваших знакомых, в конце концов… Ладно, если честно, то ваших кошмаров. Вне снов я был просто шёпотом у вас над ухом… Вы один из немногих, кого мои любимые родители приказали курировать лично; они боялись вас, знаете ли. И, в ретроспективе, вы единственный, к кому я пытался, так или иначе, достучаться. Накладывать чары и пытаться при этом сделать так, чтобы жертва выбралась — забавный танец, он тренирует воображение. Не то чтобы это хоть раз сработало, правда. Сколько рассказов о благородстве и объективности, но на поверку вы оказались таким же, как остальные. Как жаль… Помнится, в одном из последних снов, обернувшись тем мёртвым парнем, которого спасти вы не успели, я сказал вам одну забавную вещь… Но да, это был сон, потому вы едва ли помните…