Чтение онлайн

— Это как те разговоры о контроле и безопасности, да? Ну, когда говорили о Персик?..

— Да, — вздохнул я. — Видишь ли, так-то разумная безопасность и определённый контроль — это не пугающие вещи, более того, необходимые. Без них и общества бы не было, если что. Но там, где начинаются слепые и фанатичные погони за абсолютной безопасностью и полным контролем, лежит дорога к обману и безумию. Ни в каких рамках, будь то страна, организация, семья или один-единственный разум — ни в каких рамках такое не кончается ничем хорошим.

— Я… Наверное, понимаю. Но Снеж, я… Слишком много всего, и я не знаю, что с этим делать…

— И это нормально, — я осторожно обнял её за плечи и заглянул в глаза. — Малыш, правда в том, что пройдут годы, десятилетия даже, прежде чем ты окончательно разберёшься, что с этим делать. Такие вещи не разрешаются одним разговором. У каждого человека есть с собой багаж боли, сомнений, страхов и обид, которые он тащит за собой из прошлого. В этом смысле никто не исключение. Но люди как ты…

— Чудовища?

— Нет, жертвы чудовищ… Так вот, люди как ты проходят длинный путь, чтобы примириться с прошлым и отпустить его. Будут слёзы, и сомнения, и отрицание, и много чего ещё. Но ты должна мне прямо сейчас кое-что пообещать.

— Что?..

— Что каждый раз, когда тебя будут одолевать мрачные мысли и сомнения на этот счёт, ты будешь возвращаться мысленно в этот момент и повторять за мной заклинание. Готова запоминать?

— Да?

— Значит, поехали. Ты скажешь: “Я не виновата в том, что случилось. Я принимала решения, необходимые в тех обстоятельствах, и ничего не могла бы изменить. Я выбралась и начала идти своим собственным путём. Я не несу ответственности за чужие безумия. Я не обязана улыбаться и соответствовать. Они не были хорошими людьми. Они лгали, и ничему, что они обо мне говорили, нельзя верить — потому я узнаю себя снова, оставив их мнение за спиной. Как бы трудно ни было, я не позволю чужим ошибкам и маниям ломать мою дальнейшую жизнь. Я сильнее, и я справлюсь.” Запомнила?

— Но Снеж. Разве это заклинание?

— О, одно из самых важных для тебя. Ты должна его повторить три раза.

— Но…

— Три раза. И поверь, я не шучу, когда говорю: это важное заклинание. Важнее многих других. Ты должна навсегда запомнить его. Начинай!

…

Надо отдать моей подопечной должное — повторила, как миленькая. И под конец звучала даже уверенней, чем в самом начале.

Заплакать так и не смогла, правда, но это ничего, всё придёт со временем; об этом не принято говорить, и слёзы часто считаются мерилом боли, но в реальности от горя, страха и шока люди часто теряют способность плакать. Тут шанс один к одному, я бы сказал.

Я в своё время смог оплакать учителя и Пао-Пао только через пятнадцать лет, и кто бы знал, какое облегчение принесли мне эти слёзы! Я рыдал, всё моё тело трясло, я не мог остановиться — но вместе со слезами меня покидало нечто, что сидело занозой…

И я слишком ярко узнавал себя в Ван-Ван, чтобы не понимать: она не умеет плакать толком. На заказ, ради притворства, из-за глупостей и мелочей — сколько угодно, не проблема. Но всерьёз, так, чтобы соль защипала на ранах, после оставив их постепенно заживать? Нет, она не слишком хороша в таких слезах.

И долго ещё не будет.

— Эм, Снеж… Ты не мог бы… Я тут как бы…

Ну наконец-то.

— С удовольствием! Никогда не был любителем женских уборных. Бани ещё куда ни шло, а это… Я буду у двери.

С этими словами я, заблаговременно приняв кошачье обличье, выскользнул прочь, оставив Ван-Ван подправлять испорченную косметику и заниматься прочими вещами, необходимыми для поддержки жизнедеятельности.

Разговор меня вымотал больше, чем я хотел бы признаваться.

— Отлично сделано. Я не думаю, что справился бы лучше.

Я покосился на господина Фаннда, что стоял на почтительном расстоянии, опершись на подоконник. Почуял я его давно и всё гадал, станет ли он вмешиваться.

Не стал.

Разумно с его стороны.

— ..Я так понимаю, вы эвакуировали этаж?

— Скажем так: убедились, что в случае срыва не пострадает никто из тех, кто не сможет с этим справиться.

— Вы могли бы быть осторожней с новостями.

— Могли ли? — пожал плечами он. — Нет хорошего способа рассказать такие вещи. И да, я лично верю, что вариант “не рассказывать” потенциально приносит намного больше вреда, особенно в таких обстоятельствах. Такая правда имеет неприятную особенность всплывать в самые неприятные моменты, зачастую когда поблизости нет команды магов, которые могут вдруг что помочь.

Тут я мысленно признал его правоту.

— В любом случае, вы отлично справились, господин посланник. Моё уважение.

Я оценивающе осмотрел безмятежного господина Фаннда и хмыкнул:

— Ке-Ша проболтался?

— Только после того, как я пообещал, что ваша личность будет защищена высшим уровнем секретности… Впрочем, это обещание касалось всех фамилиаров, подноготную которых наш новый сотрудник согласился раскрыть.

Любопытно.

— И он был настолько откровенен, потому что…

Господин Фаннд хмыкнул и небрежно разломил в руках какую-то палочку. Вокруг нас образовалось поле, изолирующее нас от внешнего мира.

— Это не тот разговор, который имеет смысл вести здесь и сейчас. Но я не думаю, что вашу подопечную стоит оставлять надолго, потому мы здесь. А по поводу вашего вопроса… Видите ли, мы собираем истории фамилиаров, чтобы составить и представить перед Высоким Судом новую инициативу.

— И какую же? — не то чтобы я не догадывался…

— Права и обязанности духов. Всех, включая демонических сущностей. Порядок проведения ритуалов, порядок заключения контрактов — по крайней мере тех, что касается сущностей определённых уровней… Это будет весьма объёмная работа, и нам нужна была информация для её начала. Взгляд кого-то, кто видел это со стороны.

Неожиданно.

— И вы думаете, что ваше предложение примут?.. При всём уважении, насколько мне известно, у подобных идей есть серьёзные противники…

— Я не могу быть уверен, но очень подозреваю, что один из таких “противников”, мой старый приятель, попросил меня сделать эту работу. Потому у меня есть все основания полагать, что, хотя дело несомненно будет громким и приведёт ко множеству дебатов, оно будет, несмотря ни на что, успешным.

Вот даже как… Начинаю понимать.

— И что же, ваш старый приятель действительно просто так даст духам права? Вы в это верите?

Господин Фаннд вздохнул.

— Видите ли, тут сложное. Мой приятель попросил меня оценить ситуацию так объективно, как это только возможно, чтобы разрешить конфликт и при этом не дать некоторым духам слишком много власти. Все знают, что наш Фонд — настолько объективная сторона, насколько это возможно. И от меня никто не ожидает решений в чью-то пользу — только осторожных, разумных и сбалансированных шагов. Другой вопрос, что для меня на этом поприще очертили несколько границ.

Не идеально, но лучше, чем я ожидал.